Акт 1 - Испытательный (СИ)
* * *
— Так себе погодка, — заметил я в пустоту.
Ридли погрузился в себя и свои мысли, то ухмыляясь, то хмурясь, бормоча что-то под нос или же снова затевая прогулки по залу. Янко играл на флейте одну длинную незатейливую мелодию, попутно наводя на свой инструмент какие-то чары. Вполне возможно, что это было то же самое заклинание, что прочищало мозги от всяких наваждений. Оказавшись весьма полезным в странном лесу Хранителя, такое заклинание, закрепленное на чем-то громком, быстро приведет нас в чувство в случае чего.
Эрик просто спал, сытый и довольный, он развалился на импровизированной лавке из стульев и совершенно не чувствовал никакого неудобства. Ваппи, разжевывая очередное маленькое бревно, читал какие-то книги, коих навалил на стойку и брал по очереди. Мне оставалось наблюдать за столь спокойной обстановкой, сидя на низком широком подоконнике у входа. Через стекло я смотрел на ливень, охвативший и поле, и дальний лес. На дороге никого не было видно, вряд ли кого-то занесет сейчас, пусть Ваппи и говорил про каких-то недостающих гостей.
На самом деле, был довольно уютно вот так сидеть и глазеть на улицу, пока рядом была компания. Спокойно, тихо, хорошо. Свет от люстры и нескольких фонариков освещал пространство трактира, напоминая мои излюбленные вечера в избушке Ридли, где он часто что-то мастерил или проводил новые опыты. Я даже и не подозревал, насколько хорошо иметь возможность проводить время подобным образом, когда все твои товарищи вместе отдыхают от трудных и опасных дел.
Я вдруг вспомнил о своих опытах с магическим барьером. Интересно, насколько сложно будет что-нибудь сделать с ним? Я сосредоточился и попытался создать из барьера шарик, но опять ничего не вышло, он просто не сгущался, как нужно. Пришлось снова взять какой-то предмет, а конкретнее — яблоко. С ним выходило более удобно. Магическая пленка слезла с фрукта и зависла в воздухе, принимая форму, которую я пытался из нее слепить. Не удержав, я увидел те же кристаллики магии, что просто висели в воздухе и ничего не делали, даже с трудом перемещались. Я сделал еще несколько попыток, по-разному складывая осколки и пытаясь сохранить форму шарика.
За своим, несомненно, умным и полезным, занятием, я и не заметил учителя, что с интересом следил за моими потугами. Взглянув на него, я потерял остатки концентрации, и все мои опытные образцы бесследно растаяли в воздухе.
— Неправильно делаешь, — сказал Ридли.
— Что?
— Не знаю, но неправильно.
— Я хотел как ты, сделать оружие из магии, помнишь, тогда…
— Хм, но я же сказал, что для этого у вас еще недостаточно силы и опыта.
— Знаю, — буркнул я. — Но все равно хочется.
Ридли задумался. Мне показалось, что сейчас он хочет что-то рассказать на эту тему, но он выдвинул интересное предложение:
— Слушай, а ты никогда не видел такого представления, где свет принимает формы различных животных или людей? Помниться, о таком виде магии я слышал.
— А это как?
— Ну, как иллюзии, но из магии, такие… ммм… совершенно неосязаемые, но будто бы живые и…
— Голограммы?
— Чего?
— Не забивай голову, я, кажется, понял, о чем ты. Но какой с них прок?
— Знаешь, тебе и от этого будет прок, — заверил учитель. — Попробуй сначала такие сделать.
— А каким образом? Может, объяснишь немного?
— Может быть… Вот только я и сам понятия не имею, как ими пользоваться. Никогда не пробовал.
— Почему?
— Да потому что от них нет никакой пользы.
— Чего?
— Пользы нет, а вот практика тебе, что надо. Пробуй.
— Погоди! Может, хоть предположения выскажешь? У меня, вообще-то, не то чтобы все сразу выходит.
— Ой, хватит жаловаться… хотя… Не знаю, попробуй просто представить это, импровизируй, не по правилам, я без понятия.
Ридли ушел, оставив меня с еще одной проблемой профессионального характера. Я уже было собирался испытать новый «метод» и последовать «мудрому совету», но тут в очередной раз подтвердились познания трактирщика в астрологических науках.
* * *
Ввалившийся внутрь человек был мокрым до нитки, невероятно темной фигурой, лохматым и грязным, ручьями текла с него вода, а сам он несколько пошатывался: путались ноги. Прямо за ним, под плащом, шел низкий человечек. Первые несколько мгновений мой мозг перезагружался, отыскивая информацию об увиденном субъекте, а увидев реакцию Янко, додумал все остальное.
Я вслед за товарищем соскочил с места и принял защитную стойку. Ридли схватился за посох, на его ладони застыла искра, в любой момент готовая сорваться и, став мощным снарядом, смести любого с пути. Незнакомец замер, но никакой агрессии не проявлял и не пытался бежать. На поясе висел знакомый маленький арбалет, секира, скорее всего, была закреплена на спине, но Шон и не думал взяться за оружие, все четыре руки он поднял над головой, а Кашка, вышедший из-под плаща, последовал его примеру.
На некоторое время повисла пауза, во время которой бывшие враги смотрели друг на друга с некоторой напряженностью и выжиданием. Ваппи с любопытством наблюдал за происходящим, довольно громко, в наступившей тишине, жуя очередную палочку. Мне надоело ждать, и я сказал:
— Господа, это только я один не умею общаться телепатией, или же вы все-таки молчите?
Ридли кинул строгий взгляд в мою сторону, но слегка улыбнулся. Не убирая руки, он произнес, обращаясь к Шону:
— Положите на пол все ваше оружие.
Шон беспрекословно подчинился, медленно выкладывая арбалет и стрелы вместе с секирой на пол и отодвигая их ногой в сторону Ридли. Кашка снял с себя сумку и поставил ее сверху на оружие. Янко с помощью магии переместил эти вещи в другой конец зала, и только тогда Ридли опустил руку, но не посох.
Мы немного забыли про Эрика, поэтому я мягко и ненавязчиво убрал из-под него стулья магией. Проснувшись еще в коротком полете, он вскочил на эти же стулья и обескуражено огляделся.
— Что!? Что случилось? А!? — протерев глаза, он уставился на неожиданную парочку. — Так, я не понял… не успел уснуть, как тут уже кто-то восстал из почти мертвых! Чего происходит вообще?
— Пока ничего. Угомонись и сядь, — приказал Ридли. — Итак, господа, что же вас привело именно сюда? Учитывая, как быстро вы оказались здесь, лишь чуть позже нас, какая неожиданность! мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
— Поверьте, я отвечу на все вопросы, — сказал Шон. — Более того, я расскажу вам кое-что и сделаю выгодное предложение.
— Выгодное? — приподнял бровь Ридли.
— Сомневаюсь, что оно покажется вам обратным, — заметил Шон. — Но для начала, неплохо бы обсохнуть и поесть, я давненько не имел такой возможности.
Шон говорил спокойно, натужным басом. Кашка не произнес ни слова, да и вообще был очень тихим и незаметным, в отличии от себя самого во время прошлой нашей встречи.
Ваппи обрадовано побежал на кухню и через несколько минут, прогремев кастрюлями и чашками, вернулся, несся на подносе кушанья. Трактирщику и вправду было абсолютно все равно, кто перед ним, он никого не боялся и ко всем относился радушно. Его дом мне в этом плане напомнил какую-то книгу, где была похожая буферная зона, где даже враги относились друг к другу сдержанно. Хотя, быть может, это и не в книге вовсе было, а просто мое воображение представило что-то такое, основываясь на схожем произведении? Так или иначе, Шон вместе со своим еще более странным компаньоном уселись за стол, скинув дорожную накидку, очень грубую и потрепанную. Шон ел двумя руками, вторая пара лежала на столе, чтобы не возникало подозрений о его намерениях, Кашка же обращался с приборами неуклюже, непропорционально большие руки его дрожали и плохо справлялись даже с тем, чтобы удержать ложку. Чтобы она не падала постоянно, Шон зафиксировал ее веревкой в пальцах напарника, бережно и тщательно, словно ребенку.
Я и Эрик не уделяли этой парочке особого внимания. Я просто сидел на своем подоконнике, Эрик же улегся обратно, правда, уже спать не собирался. Даже Ридли был относительно расслаблен, а вот Янко буквально не сводил с них взгляда, очень подозрительного и внимательного, как у хищника. Такое обстоятельство меня снова насторожило и заставило чувствовать неуютно, тем более, что колчан с иглами Янко так и не закрыл. Отчего он такой? Хороший вопрос. Всегда такой тихий, спокойный, он никогда не отличался эмоциональностью, поэтому видеть с его стороны такую подозрительность и одновременно готовность к… м… к тому, чтобы причинить боль другому, меня обескураживала. Ведь даже сражаясь с бандитами в первой нашей стычке, он был не то что готов без колебаний повергнуть их, но даже повернувшихся в бегство преследовать. Все это не то чтобы разочаровывало, но оставалось неприятное чувство, будто ты винишь самого себя в том, чего не хотел сделать, да и, получается, сделал лишь твой друг. Даже не знаю, отчего это, возможно, как говорил учитель, я слишком много об этом думаю, все люди разные и считают правильным одни одно, другие — другое. Но вот вопрос — а что же на самом деле верно? Может, совсем наоборот: Янко действует верно, а это я мягкосердечен? Вряд ли я это сейчас абсолютно точно пойму, скорее всего, со временем все встанет на свои места.