За пределами последствий (ЛП)

Клэр пожала плечами.
— И да, и нет. Мы оба через многое прошли. Мы изменились. Наша повседневная жизнь — это все, о чем я когда-либо мечтала. И да, мы физически совместимы.
— Итак, физически совместимы… звучит, как сексуально активны.
Клэр снова встала, подошла к стене комнаты и притворилась, будто смотрит на фотографии, которые видела миллион раз.
— В чём дело, Клэр?
— Я думаю, что лекарство делает трудным для меня…
— Возбудиться? — предположила доктор Браун.
Клэр кивнула.
— Я думаю, со мной что-то не так. Когда мы наедине, а Тони такой милый и любящий, мне это нравится меньше, чем, когда он более властен и требователен. — Клэр повернулась к доктору Брауну. — Он не злой. Я не это имела в виду. Мне просто нравится, когда… Боже, не могу поверить, что говорю это.
— То, что вы чувствуете, не так уж плохо. Лекарства, которые вам прописали, могут влиять на возбуждение и сексуальную функцию; однако кажется для вас это немного больше, чем это. Продолжайте.
— Мне нравится, когда мы равные партнеры вне спальни, но в ней, мне нравится, когда он главный. Я не хочу желать его только таким. Я хочу, чтобы я могла наслаждаться и другими моментами.
— Расскажите мне о других моментах.
Клэр вздохнула и закрыла глаза. Снова усевшись, она подумала о своем муже.
— Он может быть романтичным и щедрым. По прошествии всего этого времени он может взять обычную ночь и сделать ее похожей на свидание, как будто не имеет значения, что он провел свой день, принимая решения в несколько миллионов долларов, как будто теперь я единственный человек в мире. — Ее сердце дрогнуло. — Честно говоря, это тот мужчина, в которого я влюбилась: тот, кто меня выслушивал и разговаривал со мной. У меня больше никого не было: он был моим миром. Я знала, что его окружают другие люди, и, думаю, я чувствовала себя особенной, потому что он выбирал проводить время со мной. — Клэр встретилась глазами с доктором Браун. — Теперь нас обоих окружают другие люди, а он все еще может это делать, по-прежнему заставляя меня чувствовать, что существуем только мы двое.
Доктор Браун ничего не сказала.
— Такие моменты заставляют меня любить его ещё больше, чем когда-либо, и я хочу ответить взаимностью на его любовь и жесты. Я просто чувствую, что иногда возникает туман, барьер, который мне нужно преодолевать. И когда я слышу более требовательный тон или чувствую более собственническое прикосновение, этот блок исчезает. — Клэр покачала головой. — До приема лекарств я такого не чувствовала.
— Что произошло в начале ваших отношений, когда вы услышали такой тон или почувствовали такое прикосновение?
Клэр проглотила комок, образовавшийся у нее в горле.
— Я отвечала.
— Вы отвечали. Что, если бы вы были не в настроении?
— Это не имело значения. — Слезы потекли из уголков глаз Клэр, когда она сомкнула веки. Наконец, она спросила, — Вы хотите сказать, что именно это происходит? Я сейчас реагирую, наподобие условного рефлекса?
— А что вы сами думаете?
— Я думаю, что люблю своего мужа и хочу быть с ним. Я скучаю по тем сладким временам, более эротичным моментам. Я хочу их все.
Они сидели в тишине, на глазах у Клэр выступили новые слезы. Ее мысли путались. Это было не то, что она планировала на этой сессии. Она любила Тони всем сердцем и душой. Она обожала мужчину, который заставлял ее чувствовать себя так, словно солнце встает и садится из-за нее, и она жаждала мужчину, который жаждал ее. Пока она размышляла о двух Тони, мысли о ребенке Эмили проникли в ее сознание. Клэр знала, что ей не следует ревновать к сестре, не после всего, что та для нее сделала. Тем не менее, Эмили дважды испытала все первые шаги с ребёнком. Они были у нее и с Майклом, и с Николь. Хотя это было эгоистично, Клэр поняла, чего действительно хотела. Дело было не только в том, чтобы чувствовать всё в полной мере, каким бы интенсивным оно ни было. Нет, она хотела большего.
Вытирая глаза салфеткой, Клэр повернулась к доктору Браун.
— Я хочу еще одного ребенка. Я хочу пережить то время, которое мы упустили с Николь. Я не хочу ее заменять. Это не то, что я имею в виду. Но мы так много упустили. Она была младенцем — крошечным ребенком трех месяцев от роду. Мы пропустили, как она начала ползать, как она пошла, заговорила. Когда она вернулась к нам, она была маленьким человечком, живущим своим собственным умом. — Клэр вытерла слезу со щеки. — Она самый красивый, удивительный ребенок, но я хочу того, что я пропустила.
 
В груди Клэр внезапно стало легче от вербализации ее осознания. Это стало катарсисом. Подсознательно, она уже несколько месяцев думала о еще одном ребенке. Каждый раз она говорила с Эмили о Бет, с Кортни о Джулии или видела Сью с двумя детьми. Но до этого момента Клэр никому не признавалась в правде, даже самой себе. В прекращении приема лекарств было больше, чем просто улучшение ее самочувствия. Речь шла о желании иметь еще одного ребенка.
— Вы говорили об этом со своим мужем?
Клэр покачала головой.
— Почему?
— Потому, что секс… я не хочу, чтобы он чувствовал, что ему нужно вести себя так или иначе для меня. Я хочу его истинные эмоции, и это то, что я хочу ему отдавать.
— Это справедливо. А что насчет ребенка? Рождение второго ребенка — это не одностороннее решение.
— Я знаю, и, честно говоря, думаю, я полностью осознала свое желание прямо здесь, только сейчас.
Доктор Браун откинулась на спинку стула.
— Как вы относитесь к желанию иметь ребенка?
На лице Клэр появилась улыбка.
— Взволнована и испытываю облегчение. Это то, что скрывалось какое-то время, и теперь я знаю, что это то, чего я хочу. — Клэр не хотела нуждаться в этих сеансах, но, может быть, они ей нужны, может быть, разговоры действительно помогали. — Доктор, я также знаю своего мужа. Он будет беспокоиться обо мне. Он уже обеспокоен уменьшением количества лекарств. Он будет слишком обеспокоен тем, что я вообще избавлюсь от них. А когда дело дойдёт до ребенка, его волнение возрастёт, потому что… потому что роды Николь были довольно трудными.
— Да, я видела вашу медицинскую карту. Врач, который принимал у вас роды, прислал мне свои записи.
— Но на этот раз… на этот раз все будет по-другому. Мы не на каком-то тропическом острове. Я буду здесь, в Айове. Всё пройдёт лучше.
— Вы пытаетесь убедить меня или себя?
Клэр пожала плечами.
— Я бы солгала, если бы сказала, что мысль о вторых родах не заставляет меня нервничать. Тони рассказал мне о том, как Николь появилась на свет. Я ничего из этого не помню.
Глаза доктора Браун расширились.
— Я была без сознания. Это не вопрос избирательной памяти, если вас это интересует.
— У меня есть заявление от вашего мужа, которое я получила тогда, когда вы только поступили. Кажется, я припоминаю, как доктор просил его сделать выбор.
Клэр села, снова кивнула, когда в ее горле вновь образовался комок.
— Он рассказал мне. Он сказал, что ответил врачу, что у того нет выбора. Он должен был спасти нас обоих. — На ее губах появилась ухмылка. — За плечами Энтони Роулингса целая история того, как он добивается того, чего хочет.
Выражение лица доктора Браун стало жестким.
— Что, если он не захочет еще одного ребенка?
Сердцебиение Клэр участилось.
— Он захочет, — уверенно ответила она.
— Вы знаете мои мысли. Сначала нам нужно не спеша, сократить количество лекарств, но пока мы это делаем, я рекомендую вам и вашему мужу обсудить вопрос о расширении вашей семьи. Я понимаю ваше желание отказаться от лекарств; однако это не единственный шаг к тому, чтобы забеременеть.
 
— Я знаю, — призналась Клэр. — Я хорошо знаю, как это работает.
Доктор Браун посмотрела на часы в углу экрана своего компьютера.
— Меня беспокоит только то, чтобы вы тщательно обдумали положительные и отрицательные последствия такого хода мыслей.
— О, доктор Браун, позвольте заверить вас, я полностью осознаю последствия.