О с Г 2 (СИ)

«Абзац! — подумал Сергей. — Дочь императора крестит графского бастарда! У нее что, крыша съехала?»
— Серж! — Леа сползла с кресла и встала на колени. — Тебя мне сам Господь послал! Теперь о будущем нашего малютки можно не волноваться!
«Встань!» — едва не крикнул Сергей, но в последний момент, спохватившись, бросился ее поднимать. Не успел. Леа ойкнула и испуганно посмотрела вниз. Сергей невольно последовал за ее взглядом, и увидел, как подол платья темнеет от влаги.
— Не волнуйся! — крикнул он, подхватывая ее руки. — Я сейчас! Гильберт!
Слуга, к счастью, оказался на месте. Он помог Сергею отнести Леа в спальню, уложить на кровать, после чего стремительно убежал. Леа схватила Сергея за руку и не отпускала, пока не явилась повитуха. Крепкая, здоровенная баба, она первым делом выставила графа за дверь, после чего принялась распоряжаться. Ей помогала какая-то женщина в сером переднике. Из кухни в спальню потащили чан с теплой водой, затем слуга принес простыни. Сергей потоптался в коридоре и спустился в гостиную. Там уже сидел, щуря подслеповатые глаза, отец Леа, Блез. Видимо, за ним послали.
— Выпьем? — предложил Сергей.
Старик кивнул. Сергей окликнул пробегавшего слугу и распорядился. Гильберт притащил вино, кубки, и хлеб с сыром — то, что попало под руку на кухне. Сергей наполнил кубок тестя, плеснул себе, после чего махом осушил.
— Не беспокойтесь, ваше сиятельство! — сказал Блез. — Леа — молодая и здоровая. Она в мать, а та легко рожала.
Сергей вздохнул и налил себе и «тестю». Тот не отказался, с удовольствием смакуя отменный киеннский херес. Они молча пили и жевали, при этом Сергей не чувствовал вкуса. Странное дело: столько времени он ждал этого момента, а когда тот наступил, совершенно не знал, что делать.
Из спальни донеслись стоны и крики. Судя по голосу, кричала повитуха — на Леа. Сергей вскочил, затем, подумав, сел, затем снова вскочил…
— Элоиз родила мне шестерых, — сказал Блез. — Выжили трое — самые крепкие. Ваше дитя родится здоровым, вот увидите!
Сергей присел рядом с Блезом и обнял того за плечи. Старик не отстранился. Своего полузятя он стеснялся, но сейчас, выпив, похоже, осмелел. Вдвоем они молча прислушивались к тому, что творилось наверху, периодически прикладываясь к кубкам. Сергей потерял счет времени. Кувшин опустел. Сергей хотел кликнуть слугу, чтобы принес еще, но в этот момент сверху донесся крик — детский.
— Я же говорил! — удовлетворенно сказал Блез, поднимаясь. — Скоро! Идемте, ваше сиятельство! Мне самому не терпится глянуть.
Вдвоем они поднялись по лестнице и осторожно заглянули в распахнутую дверь спальни. Помощница повитухи хлопотала возле Леа, а сама громогласная баба, стоя к ним спиной, возилась у стола. Почувствовав взгляды, она обернулась.
— Мальчик! — объявила, улыбаясь. — Здоровенький! И такой красивый — весь в отца!
Голос повитухи стал елейным. Сергей, сообразив, достал из кошелька дукат и сунул в подставленную ладонь. Взамен ему вручили сверток. Из него выглядывало нечто красное, сморщенное и орущее.
— Здоровый! — заключил Блез, подойдя. — Ишь, как кричит! Позвольте, ваше сиятельство?
Сергей отдал ему ребенка. Странно, но на руках старика тот сразу умолк. Сергей подошел к Леа. Та выглядела измученной, но довольной. Сергей склонился и поцеловал ее в лоб.
— Тебе он понравился? — шепнула она.
— Да! — соврал Сергей.
— Мне повитуха сказала: у таких родителей, как мы, дети обязательно будут красивыми.
Она смотрела на него, чего-то ожидая, и Сергей сообразил.
— Я сейчас!
Он метнулся в кабинет. Руки тряслись, и он не с первого раза попал в замочную скважину вмурованного в стену сейфа. Его он заказал по собственному рисунку, и кузнец немало помучился, прежде чем справился с изготовлением необычного замка. Зато можно было не волноваться за документы и деньги: ворам империи это устройство не по зубам.
Отсчитав ровно сто дукатов, Сергей ссыпал их в кожаный мешок и завязал тесьмой. Когда он явился в спальню, Блез сидел подле дочери, а Леа баюкала ребенка.
 
— Вот! — сказал Сергей, протягивая. — Сто дукатов, как и обещал.
Блез, вскочив, потянулся к мешку.
— Это для Леа! — сказал Сергей, отводя руку.
— Отдай папе! — попросила она. — У него будут в сохранности.
Сергей подчинился. Блез сунул мешок за пазуху и, рассыпаясь, в благодарностях, выбежал из спальни. Сергей осторожно присел на кровать.
— Я тебя очень люблю! — сказала Леа, но он почему-то не обрадовался.
***
Следующим утром Сергей рассказал Хорхе о визите Флоранс. Тот пожал плечами:
— Принц Эдуард тоже хотел стать крестным твоего сына. Еле отговорил. Представляешь? Наследник трона и его сестра крестят побочного сына графа! Да вся знать взвыла бы! Герцоги о такой чести мечтают. Ладно Флоранс, она не при делах и вообще вдова — ей можно. Причуда знатной дамы, не более того. Это поймут. Постарался ты! — Хорхе усмехнулся. — Всех очаровал!
— Кого теперь звать в крестные отцы? — развел руками Сергей. — Прежде я планировал Антуана.
— Не годится! — забраковал Хорхе. — Простолюдин.
— Рей подошел бы, — сказал Сергей. — Сгонять флаер?
— Не стоит! — возразил Хорхе. — Зачем везти наместника, когда есть канцлер?
Сергей оторопело посмотрел на шефа.
— Сочту за честь! — подтвердил Хорхе. — Компания почетная.
— Леа обомлеет! — вздохнул Сергей. — Ее и от принцессы трясет.
— От радости не умирают! — успокоил канцлер. — Как она?
— Здорова. Ребенок — тоже.
— Тогда готовьтесь! — сказал канцлер…
Крещение состоялось в соборе Святого Духа, расположенном вблизи дворца. Королевская стража оттеснила с площади зевак, сбежавших поглазеть на лорда-канцлера, принцессу и наследника. Принц, хоть и не в роли крестного, но церемонию почтил. Ясен пень, явились и пажи с фрейлинами — двор Флоранс, они же труппа, сыгравшая «Ромео и Джульетту». От такого обилия титулованных лиц Леа затрясло, и Сергею пришлось ее поддерживать физически и морально. К счастью, роль родителей в этом спектакле была минимальной. Они даже не вошли в храм, оставшись на площади. Флоранс забрала у Леа мальчика, завернутого в роскошные атласные пелена, и в сопровождении канцлера, брата и придворных вошла в собор. Леа почувствовала дурноту, Сергей отвел ее в карету. Там они и ждали. Прислонившись к плечу любимого, Леа тихонько вздыхала и нервно теребила подол нового бархатного платья, подаренного ей к торжеству. Пошили его королевские портные, любезно присланные Флоранс. Это только добавило Леа восторгов. Сергей даже всерьез опасался, что от волнения у нее пропадет молоко. За неделю он потихоньку освоился в роли отца, и уже смело брал новорожденного на руки и даже нашел его сморщенное личико красивым. Про Леа и говорить было нечего. Она убила бы любого, кто посмел бы сказать о ребенке плохо. Над сыном она просто тряслась, пугая Сергея своей материнской исступленностью.
«Хоть бы Фло не уронила мальчика! — думал Сергей. — А то еще упустит в купель…» Умом он осознавал, что страхи напрасны: Хорхе обо всем позаботился. Во время обряда принцесса с братом будут сидеть в мягких креслах. Новорожденного отдадут в руки опытной няни, которая присмотрит за младенцем, в случае надобности сменит пеленки. Священника Хорхе выбрал опытного, крестившего сотни детей, так что малыша он не упустит и не переусердствует. Но на сердце Сергея было неспокойно. Поэтому он облегченно вздохнул, завидев выходящую из храма процессию.
— Вот! — сказала Флоранс, когда они с Леа приблизились. — Его теперь зовут Тибальт.
 
Она с улыбкой глянула спящего в ее руках мальчика. Сергей не успел удивиться столь прихотливо выбранному имени, как вмешался принц.
— Тибальт Эдуард Флоранс, барон де Шанси, — добавил важно. — Император наградил вас, граф, но мы сестрой вам обязаны. Отец подписал жалованную грамоту. Шанси хоть и небольшое баронство, но богатое, и расположено неподалеку от Киенны. Вы сможете там часто бывать. Поздравляю!