Опаленный 2 (СИ)
Так мы просидели минуты две, в полном молчании. Лишь за стеной слышались гулкие голоса, отдающие приказы. Не слишком-то кабинет графа звукоизолирован. Ведь всякие секретные вещи с такой слышимостью не обсудить. Разве что вид из окон красивый. Совсем не похоже на Николая Александровича, словно бы помешанного на практичности. Я совсем не знал его, здесь Катя была совершенно права.
— Ну как, стало хоть немного легче?
Девушка подняла красные, заплаканные глаза на меня и выдавила улыбку:
— Разве что немного.
— Я рад, — только собрался убрать руку с головы, как Катя ткнулась носом в грудь. Сдерживая вздох, я приобнял её и поднялся со стула, поднимая вместе с собой и девушку. И только попытался отстраниться, как она лишь крепче вцепилась в то, что осталось от моей одежды. Так просто я явно не смогу уйти:
— Катя, мне нужно идти.
— Куда? — я почувствовал, как она вздрогнула всем телом, окончательно раздирая пальцами в клочья лохмотья, прикрывающие мою спину.
— Мы с твоим отцом… — Катя ещё раз вздрогнула и попыталась спрятать лицо, но я продолжил: — … обсуждали одну проблему, с которой могу разобраться только я.
— И прямо в этот момент его?.. — осипшим голосом спросила она.
— Да, именно так. Мне жаль, что я ничего не успел сделать… — попытался я утешить девушку, но она разжала свои крепкие объятия и даже слегка оттолкнула меня обеими руками.
— Если это так важно, почему ты возишься здесь со мной? — в дрожащем голосе прорывалось раздражение.
— Потому что так надо, — честно ответил я. Ведь нельзя было поступить иначе и бросить её в такой момент.
— Иди уже! — прикрикнула она, оскалившись. И добавила спустя пару секунд, когда я уже был на полпути к выходу из комнаты: — И чтобы вернулся целым и невредимым.
Я только улыбнулся. Хоть она и злилась на меня, но явно не настолько, чтобы всерьёз гнать меня. В душе видно было, что она сильно боится за меня и не хочет отпускать. И тем более терять. Понять её легко — она ведь не в курсе того, на что я способен.
Выйдя из комнаты, я столкнулся с Ако. Японка стояла у стены сбоку от двери и определённо слышала весь наш разговор. Даже не стала этого скрывать, а прямо заявила:
— Ты куда-то собираешься? Мы пойдём с тобой.
— Вы? — только этого мне ещё не хватало!
— Я и Юко.
— Это вам ваша госпожа приказала?
— Мы сами решили. Рядом с тобой от нас будет больше пользы, чем на позициях.
Вот ведь наглые какие. Решают что-то без Фудзивары, сами. Для японцев это нонсенс — не интересоваться мнением старшего, и тем более хозяина.
— Надо же. А Хана вам разрешит? — решил я надавить на это слабое место. Что угодно, лишь бы не тащить за собой балласт, который придётся прикрывать. Может это и звучит грубо, но суть именно такая — они мне будут не нужны. Даже помешают быстрому и спокойному продвижению к чаше Бездны. Не говоря о том, что уже на подходах к ней они или задохнутся, или навсегда испортят себе лёгкие.
— Думаю, против она точно не будет. Только с нами не пойдёт.
— Моего мнения спрашивать никто не собирается, так ведь? — навис я над Ако. Та даже не шелохнулась. Припугнуть собой, по-видимому, тоже не вышло.
— Ты ведь всё равно будешь против, — на губах японки появилась довольная улыбочка, какую у серьёзной обычно Ако было не увидеть. Вот ведь зараза какая!
— Разумеется буду. А где Юко? Может хотя бы у неё есть голова на плечах и она послушает меня.
— Сестрёнка прямо сейчас готовит всё необходимое для того, чтобы тебя сопровождать.
И здесь засада. Ну ничего. Я уж постараюсь объяснить им максимально доходчиво, когда они соберутся все вместе. А пока позволю думать, что у них получилось уболтать меня.
— Тогда лучше бы ей поторопиться, — я натянул самую гадкую из ухмылок, какую только способна была выдать моя физиономия: — Потому что идём мы прямо сейчас.
— Уже?! — японка не ожидала такой спешки, отчего и вздёрнула брови вверх и даже отлипла наконец от стены. Я же напротив, опёрся одной рукой и прижал девушку обратно к стенке, после чего шипящим шепотом ответил:
— А ты как хотела, Ако? Я ведь иду заканчивать эту войну. И пока мы тут с тобой лясы точим — там гибнут тысячи людей.
— … Я поняла. Пойду предупрежу Юко.
И после этих слов японка взяла свою катану, до того скрытую за её ногой, и помчалась по коридору. Судя по направлению — к гаражу. Значит, без них уехать не удастся. А ведь была такая идея. Это бы точно сберегло их от тех опасностей, что поджидают меня на пути до чаши Бездны.
Ладно уж. Если не захотят прислушаться к моим словам — значит, судьба такая. В её существовании я сомневался всё меньше и меньше. Ведь что, если не провидение, привело к сложившейся в данную секунду ситуации?
Не просто так я, начавший восстание в Преисподней, переродился в мире, на который решили вторгнуться демоны. Это долгий и непростой процесс — аж с середины девятнадцатого века готовились, твари рогатые. И точно неспроста моя память всё ещё частично запечатана. Наверняка в ней содержатся те воспоминания, что в итоге сумеют мне помочь в самый сложный момент. Прямо как когда я угодил в засаду генерала Верена — хотя скорее она была организована бароном Ада, что был фамильяром у Анастасии Николаевны.
Конечно, идиотский план — рассчитывать, что сама судьба предоставит мне удачное стечение обстоятельств в трудную минуту. Но и отделаться от ощущения, что вся моя вторая жизнь в этом мире неслучайна, я не мог.
Из-за двери показалась Катя. Лицо её выражало лёгкое любопытство, проступающее даже через всю не выплеснутую пока скорбь. В душе же понемногу разгоралось недовольство, и она с едва скрываемым раздражением спросила:
— С кем ты говорил?
— С Ако. Она телохранительница у моей сестры. Предлагала помощь в деле, — зря я всё выложил. Сейчас и Булычева за мной увяжется, если посчитает очередную мою вылазку хорошей идеей.
— Вот как. Езжайте, — а это ещё что? Ревность? В такую минуту? Ох, сердце девичье, какое же ты сложное! Катя ведь определённо ждала, что я позову её с собой. И не важно, будет ли с нами кто-то ещё. Ей всего-то и хотелось, что быть рядом.
— Я собираюсь их отговорить. Не послушают — погибнут, — девушка вздохнула, не услышав того, чего она так хотела. Не такого она ожидала от Того-кто-помнит, ой не такого. Даже жалко разрушать сложившийся образ идеального меня в её голове. Но придётся.
— Даже ты не сможешь их защитить? — пристально посмотрела она мне в глаза.
— Даже я.
Катя ненадолго замолчала. В душе её боролись эмоции, закручиваясь в жуткие вихри, в которых невозможно было что-то распознать. Наконец, одна из этих эмоций одержала верх:
— Береги себя. И их тоже, если они всё же сглупят и поедут с тобой.
Я кивнул. Девушка одёрнула задравшийся воротник и хихикнула:
— Только переоденься. На тебя смотреть без слёз невозможно.
— Само собой. А ты… ты держись. Я скоро вернусь. А если нет — то можешь смело приказывать сбросить ядерную бомбу на Лопатинский Сад, — от лёгкой улыбки не осталось даже намёка. Лицо стало серьёзнее, чем когда-либо.
— Если всё настолько страшно — то я обязательно заставлю этих вояк уничтожить город. Не сомневайся.
— И Анастасии Николаевне передай мои слова, — я попытался развернуться и пойти в гараж следом за японками, но лицо моё обхватили две ладони. Не успел я сообразить, как наши с Катей губы встретились — и тут же расстались.
— На удачу.
Развернувшись, я потопал по коридору, ускоряясь с каждым шагом. Лишь бы не показывать всплывшую дурацкую ухмылку. И дело не только в юном теле, для которого подобное — всё равно что лёгкий удар током. Ни разу за обе жизни не было такого, чтобы меня целовали на удачу… а это очень приятно. И придаёт сил. Всю усталость и боль в мышцах как рукой сняло. Будто бы даже все магические силы восстановились. И как не было двух изнурительных битв не на жизнь, а на смерть.
Гараж встретил меня рабочей суетой и кислыми лицами близняшек. Ако, видимо, уже рассказала Юко о том, что я их с собой брать не хочу. Потому обе японки спешно натягивали на себя экипировку под заинтересованными взорами снующих мимо солдат. Было на что посмотреть — привычные уже костюмы, малость потрёпанные, но всё также замечательно подчёркивающие фигуры девушек, дополнились ремнями на талии, руках и ногах. Близняшки на эти самые ремни что только не прикрепили — метательные ножи повсюду, по два пистолета у каждой и, конечно же, катаны. Волосы собраны в пучки, за которые никак нельзя было бы ухватиться. А лица — такими суровыми я Ако и Юко видел разве что при первой встрече, когда одна из них приготовилась меня зарубить.