Испорти меня (ЛП)

— Общественные работы? Ты серьезно?
— У меня нет выбора.
— Ты делаешь это для цыпочек? Потому что, мужик, я знаю как минимум четырех женщин, которые, чтобы переспать с тобой, готовы отрезать свою правую руку. Я знаю это, потому что они ясно дали это понять той ночью на барбекю Ника. Последняя дала мне свой номер, чтобы я передал тебе, и я от злости выбросил его в гриль. Это все твои чертовы скулы. — Энди опускает перекладину после довольно долгого жима лежа и, подстрекая, гладит меня по щекам. Это щекотно, я вздрагиваю и шарахаюсь. — Ты их точишь или что?
Я вежливо говорю ему отвалить, и он, пожимая плечами, скучающе смотрит в сторону.
— Мне нужно пиво.
Я заканчиваю свой последний подход и сажусь, указывая на очевидное.
— Мы тут вовсю тренируемся.
Он бросает в меня мое полотенце. Я вытираю им лицо, затем вешаю его на свою шею.
— Да, про это — почему я позволил тебе уговорить себя на это? Моя фишка в том, что я немного пухленький, но, тем не менее, милый. Женщины любят это, ну, женщины, которые не хотят, чтобы их любил ты.
Я качаю головой, стараясь не обращать на него внимания. В хороший день Энди невыносим. Чаще всего он чертовски нелеп. Он мне как брат, которого у меня никогда не было, и мы дружим с детского сада. Мы учились в одной юридической школе, потом после выпуска придерживались нашего плана вернуться в Клифтон Коув и открыть собственную фирму. Я легко мог занять должность у моего отца, ища легкие пути и помешаться на деньгах, но у нас с Энди были свои идеи. Кроме того, так даже лучше. Я не люблю ни перед кем отчитываться, даже перед Энди, поэтому у меня пятьдесят один процент фирмы, у Энди сорок девять.
Я смотрю в зеркало и вижу, что он следит за одной девушкой в тренажерном зале. Арианна — он влюблен в нее столько, сколько себя помню. Она машет, прежде чем я снова привлекаю его внимание.
— Когда ты начинаешь? — спрашивает он, пока я ложусь обратно и хватаюсь за штангу.
— В пятницу после работы.
Он выглядит подавленным.
— Мы собирались выпить в пятницу после работы.
— В другой раз.
Он бросает штангу и уходит.
— Энди!
Он игнорирует меня. Уверен, он собирается поговорить с Арианной.
Из нас двоих он с большей легкостью отвлекается на противоположный пол. Мне кажется, он любит женщин больше всего на свете, и это видно. Но в теории, Энди тот еще ловелас. Он встречается. Знакомится в Тиндере. Пользуется каждым приложением и каждый раз, когда мы здесь, бродит по тренажерному залу, если вдруг его вторая половинка находится в пределах досягаемости. Сегодня вечером ему повезло. Она действительно здесь.
Что касается меня, в данный момент я не очень заинтересован в свиданиях. Последние несколько лет женщины служили лишь для одной цели в моей жизни. Я был счастлив проводить ночи с туристками, которых не увижу снова. Так проще, чем альтернатива — спать с женщинами Клифтон Коува. Мы вместе росли, и я видел, как девушки становились дебютантками, как и хотели их родители. Все они придерживаются шаблона, и это не плохой шаблон, но он довольно скучный. Я знаю, мой папа был бы рад увидеть, что я остепенился, но я не хочу ни одну из них.
Однако то, что я не хочу жениться на них, не значит, что я не могу поддаться искушению и принять предложение, которое некоторые из них делали предельно ясным, когда я вернулся с юридической школы. Но я придерживаюсь старой пословицы — «Не сри там, где ешь». Клифтон Коув маленький, и слухи распространяются быстро.
Я говорю себе, что меня не интересуют знакомства и отношения, потому что я загружен работой. Я люблю засиживаться допоздна на работе, разрываться из-за дел, мейлов и подготовкой к заседаниям, пока от чтения у меня не начинает расплываться в глазах, а от набора текстов не болят пальцы. Я жажду успеха, несмотря на то, что он предназначен мне, поэтому получается, что девушки и любовь отошли на второй план.
На деле все куда запутаннее. После заключения моей мамы в специальное учреждение, после того, как мы убедились, что ее слабоумие ухудшилось, после того, как она забыла мое имя, кто я и что значу для нее — что-то внутри меня разделилось на две части.
 
Романтик сказал бы, что это мое сердце, но я считаю, это был мой оптимизм, моя надежда на легкую, счастливую жизнь. Когда наблюдаешь за тем, как человек страдает, ты сам постоянно страдаешь... Я не уверен, что снова рискну.
Затем по какой-то безумной причине я думаю о Мэдисон Харт.
Одна мысль о ее имени делает меня недовольным, запутанным — нет, сбитым с толку. Ее невозможно забыть, и, поверьте мне, я пытался. В течение дня я могу выбросить ее из своих мыслей. Работа и моя социальная жизнь занимают меня на какое-то время. Кроме того у нас была одна короткая, хоть и безумная встреча. Вряд ли мы снова увидимся. Мы вращаемся в разных кругах. Ее семья презирает меня. И все же... по ночам она продолжает приходить ко мне во сне.
Снова и снова разыгрывается один и тот же момент. Она стоит на коленях на тротуаре под фонарем, как в ту ночь. Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами, циркулирующий беспорядок цвета, задевающий меня за живое. Ярко-зеленый — цвет травы после дождя, цвет жизни.
Иногда я набираюсь смелости, приближаюсь и дотрагиваюсь да нее. Я держу руку на ее щеке, и она столь охотно соглашается на это. В других моментах я просыпаюсь, прежде чем выпадает такая возможность.
В любом случае, утром я расстраиваюсь.
После моего ареста прошло несколько недель. Моя губа и глаз уже зажили, и если не считать небольшого шрама возле брови, я как новенький. Жизнь продолжалась как обычно, кроме мелкого нарушения, повисшего над моей головой. К большому огорчению моего отца и судьи Мазерса, я признал свою вину и принял наказание — сто часов общественных работ. После завершения которых это мелкое нарушение будет изъято с моего личного дела. Это глупо, что я прохожу это все — я не нападал на Мака и его друзей. Мы все там были, наносили удары, срывали злость друг на друге. Даже Энди мог похвастаться парой синяков, и он с гордостью ходил с ними по офису, пока они не поблекли. Клянусь, ему было немного грустно, что они сходили.
Я не должен делать общественные работы. Мак не узнает, независимо от того, отверчусь ли я от наказания. Черт, он, скорее всего, думает, что так я и сделал, но я-то буду знать, и по какой-то дурацкой причине в этом есть смысл.
Обычно в подобных ситуациях суды требуют, чтобы нарушитель добровольно участвовал или заплатил возмещение организации, которая пострадала от самого преступления. Поскольку мое правонарушение связано с простым нападением, и сердцу судьи Мазерса на самом деле от вынесения приговора ничего не грозит, он кинул мне список организаций и сказал выбрать одну. Я пропустил бесплатную столовую, больницу и дом престарелых. Последним вариантом была местная библиотека, место, в которое я не ходил с детства.
Я выбрал его сам, и вот я здесь, готов сообщить о своем первом дне. Это пятница, пять вечера, и у меня была длинная неделя в фирме. У нас с Энди сейчас больше клиентов, чем мы можем вынести. За последние два года мы пригласили четырех младших партнеров, но почему-то объем работы продолжает накапливаться. Мне бы не помешало отдохнуть, просто расслабиться вечером и схлестнуться языками с моими друзьями, провести настоящие выходные, когда я не отсиживаюсь в офисе.
На самом деле, последнее, что мне нужно, это еще одно обязательство к моим заботам, и сейчас, как никогда, я ругаю сам себя за то, что попал в этот беспорядок. Действительно ли стоило наносить тот солидный удар по лицу Мака?
 
Да, это того стоило.
Я останавливаю машину на парковке для посетителей и выпрыгиваю, радуясь, что после работы переоделся. Я не собираюсь появляться на общественных работах в костюме.
Прошло много времени с тех пор, как я был здесь последний раз. Как уже говорил, фирма нагружает меня работой, но также я избегаю этого места, потому что оно связано с кучей воспоминаний, о которых не хотелось бы вспоминать, таких как субботы с мамой. Я поднимаюсь по помпезной лестнице, мимо отлитой из бронзы статуи моего прапрапрапрадеда, и потом открываю тяжелую дверь. Внутри за старинным дубовым столом сидит охранник. Когда я спрашиваю его о волонтерской станции, он смотрит на меня, как будто я с другой планеты. Хорошо. Найду сам.