Рождественский поцелуй (ЛП)

Я: Ты идешь сегодня на корпоративную вечеринку?
Наставник259: Да. Ты?
Я: Да.
Ладно, и что теперь?
Наставник259: Сумасшедшая мысль...
Я: Ты полностью завладел моим вниманием.
Чрезмерно изобретательная часть меня почти слышит, как Наставник259 неловко прочищает горло. Оттягивая воротник рубашки, ослабляя галстук. Как Адам делает прямо сейчас. Это красный галстук, и он дергает его за узел, расстегивая первую пуговицу своей накрахмаленной светло-голубой рубашки.
Он щелкает пальцами над клавиатурой, затем откидывается на спинку кресла.
Наставник259: Встретимся сегодня вечером у рождественской елки, которая всегда стоит у стойки регистрации в вестибюле? Они каждый год украшают её голубыми шарами, а наверху белая звезда, которая никогда не загорается. Ты не сможешь пропустить ее.
Вот в чем дело с вестибюлем в этом здании. Он массивный, полностью окружен стеклом, с потолками высотой двадцать четыре фута, балками, устремляющимися ввысь, и огромными, взрослыми деревьями в горшках. Массивная хрустальная люстра поблескивает над головой.
Определенно огромный холл и достаточно величественный, чтобы устроить корпоративную праздничную вечеринку.
Я: Хорошо. Да!!! 8:30?
Я пытаюсь сдержать свой энтузиазм, но просто не могу удержаться, чтобы не добавить эти три восклицательных знака.
Наставник259: Отлично. Тогда увидимся.
Мне не терпится напечатать: «это свидание!», но останавливаю себя и вместо этого пишу: «С нетерпением жду встречи с человеком, который помог мне решить несколько головоломок».
И внутренне съеживаюсь. Мне нужно было написать Табите об этом. Она бы знала, что ответить, и, черт возьми, она бы точно не использовала слово «головоломка».
Наставник259: Дай мне знать, если возникнут еще проблемы с контрактом.
Я: Звучит неплохо.
Я выхожу из системы и возвращаюсь к работе. Понятия не имею, кто такой Наставник259, но он звучит мило. Забавно. Я с нетерпением жду возможности завести настоящего офисного друга и отчаянно стараюсь не думать об этом как о свидании вслепую.
Но с треском проваливаюсь.
Шейла снова появляется над перегородкой моей кабинки.
— Ты купила настоящий наряд на сегодняшний вечер или просто еще один уродливый свитер?
Я вздыхаю, поворачиваясь в кресле лицом к ней. Женщина стоит, скрестив руки на верхней части перегородки, с дымящейся горячей кружкой чего-то в руках. Пар поднимается вверх, и она дует на него с мечтательным выражением на лице. Несомненно, мечтает обо всех мужчинах, с которыми будет заигрывать на сегодняшней вечеринке.
— Нет. Я действительно ходила по магазинам и купила великолепное платье, — не могу удержаться от излияния я. Совсем чуть-чуть. — Наверное, заплатила слишком много денег, но мне оно нравится. — Затем добавляю: — Думаю, ты действительно будешь гордиться мной.
— Ура! — Шейла хлопает в ладоши, чуть не роняя свою кружку. Она коричневая и обычная, и совсем не рождественская, так что не велика потеря, если бы уронила. — Ты позволишь Деборе сделать тебе прическу и макияж? Я поспорила с ней на пять баксов, что ты поступишь умно и отправишься за покупками, но она мне не поверила. Так что она проиграла.
Я приподнимаю бровь.
— Шейла. У тебя серьезные проблемы с азартными играми, ты ведь знаешь об этом, верно?
— Только когда дело доходит до твоего плохого вкуса в одежде. — Она делает еще несколько глотков кофе, и я подозреваю, что в нем может быть что-то еще, помимо кофе. Что-то крепкое. Очень крепкое. — И ты уже выиграла мне плату за машину в следующем месяце, так что я не собираюсь прекращать ставить на свою самую выигрышную лошадь.
 
А я значит ее лошадь в этом сценарии? Потрясающе.
Я опускаю голову на стол и стону. Почему? Почему из всех людей в этом офисе я должна соседствовать с этим человеком? Почему не с Кэролайн, чья кабинка в четырех шагах отсюда? Она приносит своим соседям печенье, а над ее шкафчиками висит гирлянда праздничных разноцветных огней. Или еще лучше, Марк, тихий компьютерный ботаник через узкий проход от меня. Может, он и немногословен, но вежлив и держится особняком. И я замечаю, что у него голова Санта-Клауса на стопке руководств по спортивному менеджменту, так что он не может быть таким уж плохим…
— Помни, — говорит Шейла авторитетным голосом. — Несколько девчонок, встречаются в половине шестого, чтобы прихорошиться. Мы слышали, что Норман Хейворд будет здесь в этом году, и я хочу, чтобы Дебора замазала контуры моих морщин. — Мистер Хейворд является вице-президентом нашей компании и недавно развелся с третьей миссис Хейворд. Похоже, Шейла собирается стать четвертой. — Встретимся в женском туалете. Я тайком прихватила немного бурбона в сумочке, так что мы начнем вечеринку немного пораньше.
Туалетная комната? Бурбон? Точно пас.
— Спасибо за приглашение. Подумаю об этом. — Я вежливо улыбаюсь ей и убираю несколько выбившихся прядей волос со своих губ. Они прилипают к мятной гигиенической помаде, которую я только что нанесла.
— В пять тридцать, — снова говорит Шейла, кивая. — Мы тебя хорошенько принарядим.
О, держу пари, что так и будет.
Черт возьми, кем бы ни была МакГиннис983, она забавная. И заставляет меня смеяться каждый чертов раз, когда мы болтаем, и, хотя в моем животе образуется небольшой узел вины из-за нарушения соглашения о конфиденциальности компании — и еще четырех правил — я не жалею, что узнаю, кто она такая.
Даже если она тролль с восьмого этажа, которая всегда присылает мне служебные записки, когда я беру слишком много блокнотов для стенографии из кладовки. Тогда, по крайней мере, у меня будет лицо, соответствующее имени. Или, в данном случае, имени аккаунта.
Хорошо. Я втайне надеюсь, что кто бы ни была эта незнакомка, она не офисная ведьма.
И надеюсь, что она также сексуальна, как и умна.
Я все еще думаю о МакГиннис983, когда бросаю взгляд сквозь прозрачную стену, из которых состоит мой кабинет, на маленький письменный стол Мэг.
Ее открытый вход в кабинку обращен ко мне, так что я могу заглянуть внутрь без каких-либо усилий или препятствий. Могу свободно изучать ее профиль и длинные каштановые волосы, ниспадающие шелковистыми волнами. Ее свитер красный, и, хотя не вижу спереди, я бы поспорил на деньги, что на нем один из тех уродливых рождественских рисунков.
Говоря о ставках, общеизвестно, что более чем несколько человек сделали Мэг главной мишенью офисного пула ставок, еще одна вещь, которая не одобряется персоналом здесь. Учитывая, что наша профессия — профессиональные спортсмены, а ставки на спорт запрещены законом, тот факт, что наши сотрудники делают ставки в офисе, вызывает тревогу.
Мэг ерзает на стуле, и мне открывается полный вид на ее свитер. Я был прав, он чертовски уродливый.
Красный, с рисунком уродливого свитера впереди… Свитера? Яркие пластиковые лампочки, натянуты спереди, и уверен, что где-то есть батарейный блок, который их освещает.
 
Дерьмо. Теперь я пялюсь.
Мэг встает, натягивая свитер на задницу. Пощипывает ткань леггинсов в зеленую и голубую клетку. Плюхается обратно на свое место. Начинает перебирать папки на своем столе, время от времени делая заметки в розовом блокноте. Я часто замечал, как она это делает: заметки. Маленькие записки есть повсюду в ее кабинке — на мониторе, на двух серых полках, на ее картотеке.