Принцесса (СИ)

— Девочка моя, — Юлька поглаживала страдалицу и снова начала плакать, Лерка подхватила, и вот они уже рыдали обе.
— Мамочка, прости меня, прости, — как заведенная повторяла Лерка, — прости меня!
— Ничего, ничего, — Юлька гладила рослую дочь по голове, — все будет хорошо, все будет хорошо.
Они еще долго успокаивали друг друга, Нина, Илька и Андрей стояли сзади, и за всем этим наблюдал невысокий полноватый седой мужчина в форме, которого Юлька сразу и не заметила.
— Простите, — произнесла она вытерев глаза, — здравствуйте!
Мужчина кивнул, встал со своего стула и вышел из-за стола.
— Я Лерочкина мама, — Юлька протянула мужчине Леркин паспорт, — вот, вы просили…
Мужчина взял документ, просмотрел его, но особого интереса не проявил, закрыл бардовую книжицу и вернул. Лерка наконец-то оторвалась от матери, переключила свое внимание на остальных и позволила Нине и Ильке обнять себя. Нина громким шепотом подхватила эстафету, то целовала блудную племянницу и называла заинькой, то обещала прибить, как только они выйдут из отделения. Илька дождался своей очереди, обхватил Лерку, стиснул, чмокнул в макушку. Андрей стоявший особняком, поглядывал то на Нину с ее трепетливой суетой, то на Ильку, лицо которого выражало смертельную усталость. Но больше он смотрел на Юльку, которая прижала руки к груди, слушая полицейского.
Лерку, которая достаточно успокоилась, чтобы начать говорить, усадили на стул и начали выспрашивать. Девчонка снова захлюпала, заморгала виновато, но все же заставила себя вспомнить прошедшие сутки. Да, она психанула. Выбежав из школы, она сама не заметила, как оказалась у дороги, ведущей в город. Мысль поехать к Ильке возникла внезапно и показалась очень хорошей, поэтому она, не сомневаясь ни секунды, подняла руку, увидев вдали свет фар.
— Их было двое, — всхлипывая говорила Лерка, — старый мужик с усами и парень. Я подумала, что отец с сыном. Они взяли меня, я села сзади. Мы ехали, ехали, они предложили выпить кофе и остановились у той заправки, где кофейня, Лютик знает. Ну вот… А потом молодой сел сзади и сразу стал приставать.
Юлька слушала и груди у нее холодело. Она хотела и боялась услышать, что расскажет дочка.
— Я сказала, что еду к папе, и достала телефон, чтобы набрать Лютика, а молодой выдернул у меня телефон и начал расстегивать куртку… Я закричала и начала вырываться, а старый засмеялся и притормозил у обочины. Он сказал… Он сказал… — Лерка стала пунцовой, — что девочки сначала всегда вырываются, а потом сами просят… И еще чтобы молодой побыстрее… Ну… это делал…
Лерка заревела, вспоминая пережитый страх, Юлька побелела и затряслась. Илька подошел сзади, обхватил ее одной рукой за плечи, другой начал поглаживать Лерку по растрепанной голове.
— А я… — Лерка икала и хлюпала носом, — выдернула ногу, пнула молодого в лицо, открыла вторую дверь и побежала в лес. Они меня сначала хотели догнать, а потом вернулись в машину и уехали.
Юлька притянула к себе дочь, обхватила ее и прижала к себе.
— Девочка пришла на пост ДПС сама, — перехватил рассказ полицейский, — и ее тут же привезли сюда. Врач ее осмотрела, никаких сильных повреждений нет, изнасилования тоже. Мелкие царапины, небольшое обморожение ну и стресс. Заключение можете забрать в районной больнице. Теперь вам, мамаша, надо решить, будете ли вы заявлять о попытке изнасилования?
Полицейский посмотрел на Юльку, Юлька на Леру. Девочка отчаянно закрутила головой.
— Нет! Нет! Ничего не хочу! Отпустите меня домой!
— Лера, — в разговор вступил Илька, — эти люди — преступники! Может быть ты поможешь их поймать. А если они останутся на свободе, то будут и дальше делать эти ужасные вещи!
Но Лерка слушать не хотела.
— Мы не будем заявлять! — решительно сказала Юлька.
Илька хотел возразить, но она гневно взмахнула рукой.
— Мы можем идти? — спросила она у полицейского и тот кивнул.
Всей толпой они двинулись к выходу, Илька задержался.
— Скажите, а без согласия ребенка можно возбудить дело? — спросил он у полицейского, — ведь медицинское заключение есть.
 
— Без заявления никак, — развел руками мужчина, — да и, честно говоря, с заявлением вряд ли мы бы их нашли. Девочка напугана, половины не помнит. Я пытался спрашивать, она даже описать насильников не может, твердит — старик да молодой — и все. Но мы-то с вами понимаем, что наличие усов не делает мужчину стариком.
— Да, понятно, — Илька вздохнул, — спасибо вам, до свидания.
Обратно ехали в тишине. Нина устало отвалилась на подголовник и прикрыла глаза. Юлька обнимала Лерку, Андрей хотел было обнять Юльку, но она одним движением плеча не позволила, и он отступился.
— Между прочим, — вдруг заговорил Илька, — меня могли запросто арестовать!
— Почему? — спросила Нина, открыв глаза, а Юлька испуганно всмотрелась в улыбающееся лицо друга.
— Потому что я выпил на корпоративе, — пояснил мужчина, — а тут вы… Ну я не подумав прыгнул в машину и поехал. Только сейчас дошло!
Почему-то эта противозаконная ситуация так насмешила всех, что еще пару минут они хохотали. Лерка, дремавшая на коленях матери даже не проснулась.
— Это самое страшное, что было у меня в жизни, — отсмеявшись серьезно произнесла Юлька.
— И у меня, — поддакнула Нина.
— И у меня, — кивнул Илька.
— Представляю, как она испугалась! — от жалости к дочери у Юльки опять сжалось сердце, она наклонилась и легонько коснулась губами лба Лерки.
— Зато наука будет! — ответила Нина, — надрать еще надо!
Илька улыбнулся и посмотрел на нарочито хмурящуюся Нину. Она могла говорить все что угодно, но он-то знал, что Нина любит девочку как родную дочь.
— Теперь разговоров будет до весны, — задумчиво произнесла Юлька, глядя в окно, — нашим только дай возможность языками почесать.
— Ничего, — откликнулся Андрей, — поболтают и забудут.
Юлька скосилась к нему и улыбнулась. Потом, развернувшись полубоком, привалилась к его плечу. Андрей заметно расслабился, наклонил голову и поцеловал Юльку в висок. Это не ускользнуло ни от Ильки, который резко переключил взгляд вперед, ни от Нины, которая тревожно дернулась, заметив перемену в его настроении.
Как ни странно, вся эта история, очень быстро забылась. Оказавшись дома, Лерка сделала вид, будто ничего не случилось. Но когда ушла Нина, а следом, показав на прощание кулак, уехал Илька, она, как когда-то в детстве, забралась в кровать к Юльке. Они лежали обнявшись, и Юлька чувствовала, как дрожала Лерка, заново пересказывая страхи, которых она натерпелась. А потом и Юлька рассказала дочке, как ей было страшно.
— Я боялась даже думать о том, что могу потерять тебя, — шептала она, и Лерка стискивала ее руку и целовала обветренными губами в плечо.
— Прости меня, мамочка! — это звучало так искренне, что Юльке самой хотелось плакать. Они уснули обнявшись, а наутро договорились не выносить историю на публику. И в народ ушла легенда про то, как сумасбродка Лерка, известная своими детскими похождениями, вдруг вздумала проведать городских родственников, и без предупреждения уехала, заставив мать переживать. Все, знающие Леру Мельникову, тут же в это поверили, а правду знали всего пять человек.
На смену приходили новые новости и события. И одним из таких событий стало появление у Лерки поросенка. Илька сдержал обещание и привез его через неделю от всколыхнувших деревню событий с пропажей. Даже Юлька, которая была против живности, сначала с опаской, а потом с любопытством смотрела на нового жителя их дома. Поросенок был не просто маленький, он был очень маленький. Лерка вся лучилась от счастья, хватала розового с черными пятнами поросенка и смачно чмокала его в розовый пятак.
 
— Ты же мой хорошенький! — сюсюкала она, — ты мой славненький! Я назову тебя… Мам! Как его назвать? Может Хрюша? Нет, слишком банально.
— Бекон, — предложил сидящий в кресле Илька. Он добродушно наблюдал за возней, и по всему было видно, что он получает не меньшее удовольствие.