Наследница крови (ЛП)

Ладно. Это все, что он собирался мне дать.
— Понятно. Какой-нибудь совет?
Ник поморщился, как волк, оскаливший клыки.
— Веселитесь, никого не обижайте и постарайтесь не умереть.
  
Глава 4
 
Через три минуты после того, как я покинула Орден, я поняла, что за мной следят. Честно говоря, хвост был почти болезненно очевиден, так что это было не такое уж большое достижение.
Я поерзала в седле, слегка повернув голову. Женщина-рыцарь, которая сопровождала меня в кабинет Ника, следовала за мной на своих двоих, не делая никаких попыток спрятаться. Должно быть, она решила, что даже если я узнаю, что она там, я ничего не смогу с этим поделать.
Я позволила ей следовать за мной по Магнуму, через мост, построенный после Сдвига, перекинутый через железнодорожные пути, и вниз по узкой Паккард-стрит. Обычно я бы просто проигнорировала ее и позволила ей весело следовать за мной куда угодно, но я собралась на место преступления, и у меня было чувство, что там есть то, что я не захочу ей показывать.
Паккард привел меня на Тед Тернер драйв, вдоль которого выстроились мелиоративные мастерские и строительные конторы. Тернер проходил рядом с разрушенным центром города. Рыться в руинах в поисках металла и других полезных материалов стало большим бизнесом. Движение из несуществующего превратилось в интенсивное, так как по улице двигались повозки с припасами, ремесленниками и рабочими. Оба моих родителя когда-то работали здесь.
Мне следовало повернуть на юг, направо. Вместо этого я повернула на север. Здания на перекрестке загораживали меня от взора рыцарши. Я перешла на рысь. Тюльпан ускорила шаг, ловко уклоняясь от толпы. Слева вырисовывалось чисто белое, рухнувшее здание, его четыре оставшихся этажа возвышались из-под обломков. Мы добрались до него, и я, спешившись, похлопала Тюльпан по шее.
— Обогни.
Она рванула вперед.
Я нырнула в дыру в бывшем офисном здании. Снаружи это выглядело так, словно внутреннее пространство там полностью обрушилось, но справа была узкая щель, если вы знали, куда смотреть. Я протиснулась сквозь нее во мрак, пробежала дюжину футов до внутренней стены и подскочила. Мои руки на чистой мышечной памяти ухватились за знакомые поручни, и я вскарабкалась на третий этаж. Я подошла к полуразрушенной стене и выглянула в щель, стараясь держаться незамеченной.
Женщина-рыцарь выбежала из потока машин и остановилась внизу. Если бы она следила за мной с помощью магии, у нее не было бы проблем с тем, чтобы найти меня. Если бы она пошла по запаху, то, скорее всего, последовала бы за Тюльпан. Запах лошади был сильнее и его было легче выследить, чем запах всадника.
Она посмотрела налево. Посмотрела направо… выглядя смущенно.
Что-то потеряла?
Рыцарша медленно повернулась, осматривая улицы, и пошла направо по Тринити-авеню. Получается, без магии и нюха, простое, обычное зрение. Она потеряла меня, и она правильно поняла, что я поеду на место преступления, поэтому вместо того, чтобы тратить время на то, чтобы найти меня, она решила тоже отправиться на место преступления и подождать там.
Если смотреть по карте, Тринити-авеню самый короткий путь добраться до церкви пастора Хейвуда. Но Тринити-авеню упиралась в Волчий мост, который перекинулся через обломки и пересекал шоссе I-85. В это время дня команды по восстановлению должны были отправлять первые грузы из центра города. В это же время возницы перевозили утренний груз с северной лей-линии на западную. Волчий мост будет забит по самое не балуйся. Дорога займет у нее, по меньшей мере, полчаса, может, и сорок пять минут, если это будет напряженный день доставки. Вероятно, она была способным рыцарем. Ник не терпел некомпетентность. Но она говорила с акцентом Верхнего Среднего Запада, а я убегала от монстров на этих улицах с тех пор, как научилась ходить. Атланта была моим родным городом.
Я спустилась вниз и свистнула. Через несколько секунд из-за угла выбежала Тюльпан. Я села в седло и поехала на юг, по Тернеру.
 
Двадцать пять минут спустя я спешилась перед часовней на Гарден-лейн. Если здесь и были сады, то от них не осталось и следа. Улица граничила с Уорреном, лоскутным одеялом из разрушенных домов и разрушенных квартир, которые были поражены магией так много раз, что каждый, кто мог позволить себе переехать в другое место, уже сделал это. Окрестности выглядели уныло: заброшенные здания смотрели на мир черными дырами окон, уродливые серые лишайники, украшавшие стены, казалось, высасывали цвет из краски и штукатурки, плюс черные деревья. Хуже всего были деревья с угольно-черной и слегка пушистой корой. Даже их листья стали темными и узкими, достаточно острыми, чтобы ими можно было порезаться.
На этом фоне часовня почти светилась. Белая, свежевыкрашенная, с ярко-красной дверью, она стояла на углу, как островок безопасности. У двери находился молодой полицейский с гладиусом на одном бедре и служебным револьвером на другом. Следы магии иногда сохранялись даже во время технологических волн, и револьверы, как правило, давали осечку меньше, чем полуавтоматы.
Лично я предпочитала клинки. Они всегда работали.
Коп наклонил голову, одарив меня бесстрастным выражением лица. В свои двадцать с небольшим, загорелый и подтянутый, с иссиня-черными волосами, он не был новичком или ветераном, дожидающимся пенсии. Он был в расцвете сил, и то, как он стоял, говорило мне, что он наслаждался каждой минутой.
Он осмотрел изодранный плащ, который скрывал большую часть меня, потертую седельную сумку на Тюльпан и лук, торчащий из колчана, прикрепленного к ее седлу, и классифицировал меня, как «вали подобру-поздорову». Мне явно нечего было делать на этой улице.
Я откинула капюшон. Он моргнул. Плоское выражение соскользнуло с его лица. Внезапно он стал бдительным и профессиональным. Он решил предстать передо мной крутым, но вежливым Рембо.
Лицо снова наносит удар.
Как и многие девочки-подростки, я прошла через стадию, когда считала себя самым уродливым существом на Земле, но к восемнадцати годам поняла, что я хорошенькая. Раньше у меня было одно из тех эльфийских личиков, которые могли выглядеть либо красивыми, либо серыми мышками. Мое старое лицо было похоже на простое черное платье. Оно было неприметным.
Теперь все было по-другому. Мое новое лицо производило впечатление, что бы я с ним ни делала. Грязное, чистое, с макияжем, без макияжа, это не имело значения. Глаз, который я поглотила, изменил меня. Никто, кроме меня, даже не помнил моего прежнего лица.
— Чем могу помочь, мэ'эм? — спросил полицейский.
Я вытащила свое свеже отчеканенное удостоверение личности и протянула ему.
— Я здесь, чтобы избавить вас от убийства.
— Я вас раньше не видел. Я бы запомнил, если бы мы встречались. — Его лицо слегка дрогнуло. Он подумывал о том, чтобы сразить меня своей «сладенькой улыбкой», но решил, что заход, как профессионального коллеги, может сработать лучше.
— Я только что перевелась.
Он понимающе посмотрел на меня.
— Новичкам всегда подсовывают всякий шлак.
— Разве это не так? — Я улыбнулась ему.
Он слегка приподнял брови. Я ждала, но ответа не последовало.
— Я хотела бы осмотреть место преступления, офицер…
— Офицер Флеминг, если быть точным.
Он открыл красную дверь и вошел. Я последовала за ним.
Внутри церкви было чисто и светло. Солнечный свет лился через окна и круглое окошко в крыше прямо над тем местом, где должна была находиться кафедра, так что пастор, стоящий за ней, был бы залит светом во время проповеди. Но кафедры нигде не было.
 
Флеминг зашагал по проходу между скамьями.
— Вы нездешняя.
— Да, — солгала я.
— Так откуда вы?
— Из маленького городка на западе.
Он кивнул.
— Ладно, значит из маленького городка. Криминалисты уже осмотрели место происшествия, но постарайтесь ничего не менять. Пока ваш шеф не подпишет все документы, это все еще наше «дитятко», а это значит, что моя голова будет за это отвечать.