Приключения архивариуса (СИ)
Развернувшись, она окинула взглядом лакея, нашла на позументе малинового кафтана особую пуговицу, обозначавшую принадлежность к личной охране дожа, и кивнула:
– Слушаю.
– Вас просят проследовать со мной, не надолго.
Проводник толкнул одну из расписных панелей, которыми были отделаны стены, и за нею открылся хорошо освещённый коридор. Лестница, ещё один коридор… «Я отсюда никогда в жизни не выберусь сама, – подумала Лавиния со смешком. – Наверное, эти ребята перед зачислением на службу сдают экзамен по знанию закоулков Дворца…».
Из обыкновенной белой двери, чуть приоткрытой, падал свет. Толкнув эту дверь, она вошла в комнату, где возле камина сидели трое мужчин, хорошо ей знакомых – дож Винченцо Лоредано и главы двух могущественных венецианских семей, Джакомо Контарини и Джан-Лука Торнабуони. Четвёртое кресло явно поджидало её, и Лавиния села, коротко кивнув всем троим.
– Госпожа Редфилд, рад видеть вас, – сказал дож. – Как вам понравилась регата?
– Она была прекрасна. Как и Венеция в целом, – сладко улыбнулась Лавиния. – Синьор Лоредано, вы ведь пригласили меня по делу? Давайте с него и начнём, а потом, если останется время и настроение, обсудим что-нибудь животрепещущее, типа результатов гонок.
– Хорошо, – вступил в разговор Джан-Лука. – Мы знаем, что вы – наш друг. Поэтому просим о помощи.
– Что случилось?
– Из хранилища пропал очень важный документ, – сказал Контарини. – Замки целы, магические запоры не подвергались воздействию.
– Портал?
– Не открывали, вы же знаете, это довольно легко определить.
– Хорошо… – Лавиния вытянула ноги к огню и прикрыла глаза. – Расскажите мне подробности – что за документ, когда пропал, когда, кем и как это было обнаружено, где хранился… Словом, детали.
Детали были просты: пропавшие бумаги были соглашением, подписанным пятьсот восемьдесят лет назад тогдашними главами двух кланов. Регулировались этим соглашением все взаимоотношения между Контарини и Торнабуони, от военной помощи в случае нападения до частоты брачных соглашений между членами семей. Документы существовали в трёх экземплярах – в личной канцелярии дожа и в обеих семьях. Пропал тот договор, что лежал во Дворце.
– У тебя там течёт, словно дырявая лодка, – брюзгливо добавил Джан-Лука, он и вёл рассказ.
Лоредано лишь развёл руками.
– Я не понимаю, зачем кому-то могла понадобиться эта бумага, – сказал он. – Даже для вас двоих она имеет скорее историческую ценность, чем реально силу закона.
– Вы не сказали, когда обнаружили пропажу, – напомнила Лавиния.
– Почти только что, всего три часа назад, – ответил дож. – Ваш сотрудник был сегодня в архиве, но в открытой части, а такого рода бумаги хранятся в особом, секретном месте. Мой третий секретарь искал совершенно другие документы, но заметил полураскрытый тубус. Он проверил, в чём дело – вместо старого свитка там хранилась неумелая копия, на современной недорогой бумаге вместо пергамента.
– То есть, похититель хотел, чтобы кража была обнаружена?
– Тьма его знает, чего он хотел, – недовольно ответил Торнабуони. – Но Винченцо прав, документы имеют в основном историческую ценность. Их достают и торжественно сверяют лишь в случае заключения брака между членами кланов, но мы не роднились уже четыре поколения. Сами знаете, не стоит смешивать кровь слишком часто.
– А что представляет собой свиток, оставленный в хранилище?
Торнабуони пожал плечами.
– Обычная копия…
– Рукописная?
– Да.
– Тогда, господа, я предлагаю вам один эксперимент, – сказала Лавиния. – Пригласите сюда моего помощника, он должен был в зале для танцев. И пошлите кого-нибудь за этой самой копией.
Когда лакей, отправленный на поиски Жака, вышел за дверь, госпожа Редфилд улыбнулась и добавила:
– Я надеюсь, если этот опыт увенчается успехом, работа господина Дюпона будет оплачена по самому высокому тарифу?
– Мы никогда не остаёмся в долгу, – несколько надменно ответил Контарини.
Молчание было разбито скрипом двери, и в комнату вошёл Жак. Следом лакей притащил ещё одно кресло.
– Садитесь, – Лавиния указала ему на это сиденье и протянула тубус. – Я попрошу вас попытаться определить, кто и когда писал вот этот договор.
– Да, госпожа коммандер, – привычно кивнул Жак, сел и вытащил из тубуса свёрнутый лист бумаги.
Пробежал глазами текст, потом зажмурился и положил ладонь поверх листа.
– Неделю назад, – сказал он. – Да, семь или восемь дней. В том самом архиве, где я был, но, кажется, в другой комнате. Тот, кто писал это… нет, не писал, а копировал, конечно! Этот человек очень нервничал и торопился.
– Человек?
– Безусловно. Молодой мужчина, высокий… выше меня точно. Светлые волосы, тёмные глаза, нос с горбинкой, одет вполне современно – в джинсы и рубашку, без галстука, – тут он распахнул глаза, уставился на Джакомо и сообщил: – Знаете, на вас похож, только как бы негатив.
Темноволосый и голубоглазый Контарини прикусил губу.
– Пепино, паршивец… Мой внебрачный сын…
Двое остальных нобилей переглянулись, и Лавиния прямо-таки услышала, как где-то у них в головах со щелчком встал в мозаику новый кусочек картинки.
– Итак, господа, – сказала она, вставая. – Ваш ребус решён, злоумышленник найден. Думаю, его судьбу, подобающее наказание и причины, приведшие к проступку, вы выясните сами.
Жак уже вскочил и стоял у неё за спиной.
– Господин Дюпон, а вы не хотели бы поработать на Республику? – вкрадчиво поинтересовался Лоредано.
– Благодарю вас, Serenissimo Principe, – поклонился молодой человек. – Это потрясающее предложение. Но у меня контракт со службой магбезопасности, не хотелось бы начинать жизнь с демонстрации нелояльности работодателю.
– Жаль, очень жаль… – дож взглянул на погружённого в задумчивость Джакомо Контарини.
Тот встрепенулся, достал из пространственного кармана бархатный мешочек, уже знакомый Жаку с момента вручения призов, и сказал:
– Господин Дюпон, двери Ка’Контарини всегда открыты для вас. Прошу вас, примите эту скромную оплату вашей работы.
__________________________________
16 - Голох Каэррин – гномий клан, проживающий в Юлийских Альпах (провинция Фриули-Венеция-Джулия).
17 - Орихалк – минерал с сильнейшими антимагическими свойствами. Из него делают браслеты и ошейники, отсекающие от магических потоков, а также стены в камерах особой тюрьмы.
Глава 33
Дождавшись гондолу и усевшись на бархатные подушки, Жак первым делом попросил:
– Госпожа коммандер, а можно, я посмотрю, что мне подарили?
– Дитя! – усмехнулась она. – Не подарили, а оплатили работу. Давайте поглядим, Дюпон, мне тоже интересно. Думаю, там монеты, и если они не золотые, я разверну эту лодку, вернусь во Дворец дожей и начищу физиономию синьору Джакомо Контарини.
Говоря всё это, она вытащила из пространственного кармана тот самый бархатный кошелек и кинула его Жаку на колени.
Разумеется, внутри было золото.
– Ух ты, здорово! – протянул молодой человек, рассматривая монету с вычеканенной фигурой Меркурия. – Сколько же здесь денег?
– Пятьсот двойных дукатов, судя по весу, – пожала плечами Лавиния. – Всего тысяча – не так уж и много, но не так и мало за десятиминутную работу.
– А вы? Вам заплатили? Давайте, я отдам половину!..
– Жак, уймитесь. Это ваш заработок, купите себе что-нибудь на память о Серениссиме. А у меня другие отношения с кланом Контарини. Ладно, скажите лучше, понравился ли вам ужин? И что вы танцевали?
– Танцевал… Вальс, мазурку, павану. С польки я сбежал, не удаются мне эти прыжки.
– Молодец! – удивилась Лавиния, обнаружив в своём помощнике новые, неоткрытые ранее таланты. – Даже павану? Я и не знала, что вы умеете…
– Когда я был маленьким, мама хотела, чтобы я стал танцовщиком, как отец, – ответил Дюпон невыразительным голосом.
– А потом?
– А потом отец умер, и она вышла замуж за папашу Савара, мясника. Заниматься я перестал, так что танцовщика из меня не вышло. А ужин был замечательный, только очень уж… парадный, – оживился он. – Одних вилок и ножей сколько лежало!