Приключения архивариуса (СИ)

– Добрый день! – сказала она бодро. – Что вам угодно?
Я открыл было рот, чтобы поинтересоваться, чем она занималась, но тут понял: да меня же не узнали!
– Бархатную книгу Галлии, пожалуйста, – попросил я вежливо. – И комментарии к ней.
– Бархатную… а, поняла! Минуточку! Пожалуйста, садитесь за один из свободных столов. Я сейчас подойду к вам.
И госпожа Флодель вновь скрылась за шкафами.
Выбрав стол в глубине зала, я зажёг лампу и стал осматриваться. Да, определенно, здесь слишком темно. Вишнёвые шторы можно было бы раздвинуть, хотя бы так, чтобы прямые лучи не попадали на книги и документы. На стены я бы повесил пару-тройку картин, а ещё лучше – подсвеченное стеклянное панно, какое я видел в Венеции. Вон там, над дверью, нужны большие часы. Ну, а стойку библиотекаря нужно снабдить календарём и… может быть, чем-то вроде вазы с цветами?
И всё же интересно, отчего запросами занимается не оставленный мною в качестве заместитель Анри, и не его приятель Жорж, а эта девица? Она ж вообще собиралась переводиться в канцелярию?
Занятый этими размышлениями, я почти пропустил тот момент, когда возле той самой стойки, которую я мысленно украшал букетом, появилась знакомая фигура.
Госпожа Редфилд что-то спросила у выскочившей из-за шкафов Камиллы, кивнула и пошла следом за девушкой к моему столу.
– Значит, решили посмотреть, кто может играть у нас в следующем акте? – спросила она, садясь рядом. – Разумно. Давайте, я гляну комментарии, у меня уже есть одна фамилия на примете, а вы пока изучите первые страниц пять. Все, кого наш покойник мог иметь в виду, именно там.
Я раскрыл первую страницу. Артуа, Конде, Лузиньян, Сюлли, Роан… Нет, это всё не то: крепкие семьи, разветвлённые, в основном магические и уж точно с магически усиленной наследственной линией.
Понятно, почему госпожа коммандер мне сказала тогда, что высокие фамилии – не обязательно герцогские… Взять хотя бы Алена де Роан, основателя этого рода, который сказал больше тысячи лет назад: «королем быть не могу, герцогом – не хочу, я – Роан».
Ладно, это всё не то.
Наконец я выписал в блокнот пять фамилий, которые нужно проверить более тщательно, и посмотрел на госпожу Редфилд. Она быстро просматривала том комментариев, потом на одной из страниц остановилась, удовлетворённо хмыкнула и захлопнула книгу.
– Ну что, Дюпон, идёмте? Нас ждёт его светлость маркиз Лавуа.
– Да, госпожа коммандер.
Я оставался невозмутим, хотя, выходя следом за начальницей, расслышал за спиной аханье и громкий шёпот госпожи Флодель:
– Дюпон? Это наш Дюпон? И этот червяк бледный идёт на приём к маркизу?
От набережной Корс, где находится здание Служба магбезопасности, до улицы Шерш-Миди и резиденции Геральдической палаты пешего ходу не более получаса, так что я и не удивился, когда госпожа Редфилд зашагала в сторону моста Сен-Мишель. До храма Великой Матери я крепился и молчал, хотя меня подмывало рассказать, что же я обнаружил, и задать примерно тысячу вопросов. Возле Сен-Жермен де Пре я не выдержал и всё-таки спросил:
– Вы ведь смотрели информацию только по одной семье?
– Да.
– По какой?
Госпожа Редфилд хмыкнула:
– Догадайтесь. Вы ведь тоже выбрали несколько имён. Вот переберите их и ткните пальцем, кто вызывает у вас самые большие сомнения. Если угадаете, сегодня или завтра весь вечер ваш, будем изучать щиты и атакующие заклинания.
До Сен-Сюльпис я шёл, мысленно перебирая имена: Тассиньи, Денуа, де Рокбрюн, Делагарди, Монтаржи…
Возле старой липы на бульваре Распай остановился и сказал:
– Тассиньи или Делагарди.
– Обоснуйте.
– В обеих семьях магия с каждым поколением слабела. В первой двое взрослых детей, сын – очень слабый воздушник, примерно как я, а дочь, если не ошибаюсь, рунолог. Были сомнения, что семейный артефакт признает одного из них. Граф Тассиньи, кажется, даже планировал усыновить племянника и сделать наследником его, но тот сбежал, вступив в Легион.
– Вы что, интересуетесь светскими новостями?
 
– Я? Нет, конечно! Просто коллега… вы видели её сегодня, Камилла Флодель, изучала эту историю по глянцевым журналам и зачитывала вслух. Подозреваю, что, когда я велел это прекратить, она просто перенесла чтение куда-то в такое место, чтоб не было слышно у стойки. Но вот запомнилось…
– Хорошо, понятно.
– Герцог Делагарди вроде бы довольно сильный маг…
– Водник, – кивнула госпожа Редфилд. – С хорошим резервом, но совершенно его не развивал. Так что не знаю, что уж там осталось. Продолжайте, Дюпон.
– Так вот, маркиз Делагарди – единственный сын, и при этом ничего не известно о наличии или отсутствии у него магических способностей. Обучался дома по причине слабого здоровья, до сего момента, а ему уже исполнилось тридцать два, не пытался подтвердить свои права. Не знаю, что у них является артефактом, и как проявляется признание…
– Семейный гримуар, – кивнула начальница. – Сами знаете, как своенравны бывают эти книги.
– Так что, я угадал?
– Очень может быть, – задумчиво ответила она. – Очень может быть. Вот сейчас зайдём к Лавуа и всё узнаем… Или не всё, но хотя бы что-то.
  
Глава 39
 
Госпожа Редфилд окинула взглядом двор замка, всмотрелась в птицу – вроде бы, ничего не изменилось.
– Дюпон?
– А?
– Как вам кажется, беркут всё в той же позе?
– По-моему, да.
– Хорошо… Тогда пойдём, проверим, как там наши пленники, и поговорим. Кажется, пора устраивать мозговой штурм, потому что информации слишком много, и она слишком разрознена.
По счастью, Пьер уже вернулся, так что нехитрое хозяйство работало, как должно. Слуга господина нотариуса признал главенство старика Трюдо, они в четыре руки накормили всех присутствовавших обедом и приготовили комнаты на тот случай, если гости заночуют.
После обеда Лавиния повернулась к незваным гостям и спросила:
– Господин Атталь, что вам ещё требуется, чтобы привязать к себе птицу?
– Второй раз напоить её своей кровью и… Ну, есть ещё семейный ритуал, его я не могу вам открыть.
– Понятно. Мэтр Жаневиль, могу я просить вас в ближайшие день-два оставаться там, где вы живёте и не уезжать?
– Ну-у…
– Я обещаю вам, что в течение двух дней, не более, дело будет закрыто и передано для рассмотрения его величеству. Но вы можете мне понадобиться, если возникнут вопросы. Вы и ваш доверитель.
Нотариус вопросительно взглянул на Атталя: тот, сдвинув брови, смотрел на госпожу Редфилд. Наконец кивнул и произнёс:
– Магической клятвы вы от нас не потребуете?
– Не потребую, – усмехнулась Лавиния. – Вы заинтересованы не меньше моего в скорейшем решении вопроса.
– Согласен. Я предпочёл бы остаться здесь, в замке…
– Нет. Это может быть опасно.
– Хорошо. Мы будем в Руане, – голос молодого человека звучал повелительно. – Мэтр Жаневиль, передайте госпоже Редфилд вашу карточку. До встречи, господа!
И он вышел из комнаты.
Нотариус вздохнул, протянул Лавинии визитку и сказал тоскливо:
– Вот закончится это всё, уеду в Сен-Мало, и буду месяц сидеть на берегу в шезлонге и молчать. Два дня, говорите?
– Не более, – усмехнулась она.
Начавшийся в середине дня дождь всё не утихал, ощутимо похолодало, и я поёжился: рубашка плюс кожаная куртка было явно недостаточно для начинающейся осени. А, у меня ж есть карт-бланш! Попрошу научить меня заклинанию обогрева, и тогда прощай, старое толстое пальто, в которое матушка запихивает меня при каждом северном ветерке!
 
Вытянув ноги к камину, госпожа Редфилд послала в его зев искру, и вспыхнувшее пламя жадно начало лизать аккуратно сложенные поленья.
– Присаживайтесь, господа, – она махнула рукой в сторону кресел и стульев. – Присаживайтесь и побеседуем. Мы собрали камни, теперь пришло время сложить из них мозаику. Дюпон, поскольку наши друзья не полностью в курсе истории жизни и смерти графа де Буа-Жибо, прошу вас, изложите для них всё, нам известное.