Табу на любовь (СИ)

Я на нетвердых ногах преодолела несколько метров, осторожно села на предложенное место и застыла, глядя прямо перед собой.
Мой мучитель хмыкнул. Я предпочла не смотреть на него, разглядывала прилипшие к лобовому стеклу снежинки.
Львовский вздохнул еще раз, как бы говоря, что я его основательно достала. Но я предпочла не задавать вопросов.
Крепкие пальцы ловко пристегнули ремни безопасности на мне. Тихий щелчок привлек внимание, а я почувствовала терпкий аромат мужского парфюма.
Роман управлял машиной в полной тишине. Я не знала, куда он везет меня. Но была уверена, что наша встреча не продлится долго, ведь он сам сказал Дарье, что у него важные и неотложные дела.
Но вопреки моим ожиданиям, тачка Львовского свернула на парковку дорогого ресторана.
Я хотела рассмеяться, но передумала. Зато Роман вопросительно взглянул на меня.
— Что? — нахмурился он.
— Меня не пустят. Дресс-код, — пожала я плечом, прекрасно понимая, что мое простенькое платье совсем не годится для похода в ресторан подобного уровня.
— Я знаком с владельцем, — произнес Роман так, словно это что-то изменит.
— Поздравляю. Но я здесь причем? — поинтересовалась я.
— А ты при мне, — отчеканил Львовский и вышел из машины.
Я прокручивала услышанную информацию. Меня до колик напугала эта фраза. Мне совершенно не хотелось быть при этом мужчине. У него есть Дашка! Зачем я ему?
Мысленная борьба затянулась. Мужчина требовательно постучал в окно, поторапливая меня.
Я вздохнула. Посмотрела на ремни, державшие меня в кресле. Кажется, в моем теле не осталось сил, чтобы справиться с замком.
Но не пришлось. Роман нетерпеливо распахнул дверцу, щелкнул кнопками, стащил ремень с меня и рванул вверх.
Я болталась в его руках, точно тряпичная кукла. Мне вдруг стало плевать на все и всех. И в первую очередь на Львовского. Пусть делает, что хочет. Я устала сопротивляться. Даже говорить не хотелось. К тому же начала кружиться голова, а ноги показались ватными и неимоверно тяжелыми.
— Да твою ж мать, млять! — расслышала я громкий голос Романа.
Он будто влез в мою голову и пытался разрушить в ней все, что я так долго и упорно строила.
Я поняла, что готова рухнуть к его ногам, прямо в снежную кашицу. И рухнула бы, если бы мужчина вовремя не подхватил меня за талию, крепко прижав к себе.
Голова кружилась настолько сильно, что единственным стабильным ориентиром стал для меня Львовский. Его глаза, светящиеся безумством и одержимостью. Но они уже перестели меня пугать. С недавних пор.
Против воли вцепилась в его одежду пальцами. Просто, чтобы не упасть.
А он крепче придвинул меня к себе. Одной рукой фиксировал шею, заставляя смотреть на него. Второй — крепко держал за талию.
Я была точно в капкане. Могла лишь хватать воздух ртом и смотреть на хмурое лицо мужчины.
— Очнулась? Ты вообще не ешь? Или помешана на все этой хрени типа диет? — рычал Львовский, буквально выплевывая каждое слово.
Я не могла ничего ответить. Боялась, что открою рот, и меня попросту стошнит на дорогой, сшитый на заказ пиджак.
Но до чертиков хотелось прижаться горящей щекой к плотной, прохладной ткани мужского пальто и прикрыть глаза.
— Млять! — выругался мужчина, а я слишком поздно поняла причину его недовольства.
Щелчки камер и гул голосов окончательно раздавили меня. Рома быстро набросил капюшон пальто на мою голову, обнял, прижал мое лицо к своему плечу и потащил вперед, рассекая толпу собой и протаскивая меня сквозь нее.
Пришлось обхватить Романа за талию руками, чтобы не упасть. Я не видела, куда именно мы идем. Но толпа обступила нас плотным кольцом.
Ад продолжался несколько секунд, до тех пор, пока не подбежала охрана Львовского и не оттеснила любопытных папарацци.
Однако этого времени хватило, чтобы сделать огромное количество фотографий. Я была уверена, что проблемы у меня начнутся уже утром. И основным источником моих неприятностей, я уверена, станет моя сестра.
Как только мы оказались в просторном холле ресторана, я тут же попыталась отстраниться от хмурого мужчины. Но он не пустил меня. Крепко держал за талию, вжимал в свой бок и, судя по пристальному взгляду, не собирался выпускать меня из рук.
 
— Роман Дмитриевич! Доброго дня! Ваш столик готов! — вытянулся по струнке услужливый администратор, но Львовский будто и не заметил его.
— Нет. Сделай VIP, — сурово изрек мужчина и, не дожидаясь ответа, пошел в нужном ему направлении. И меня потащил, пусть я и пыталась сопротивляться. Однако силы были неравны. Пришлось подчиниться.
Мы оказались в небольшом, но уютном помещении с мягкими диванами и столом на четыре персоны.
Львовский шагнул к одному из диванов и только сейчас разжал руки, позволяя мне буквально рухнуть на мягкие подушки.
Я обрадовалась свободе. Но потом требовательные пальцы принялись расстегивать пуговицы моего пальто.
— Нет! Да отстань же ты! — пробормотала я, отчаянно цепляясь озябшими пальцами за полы пальто и пытаясь их сдвинуть.
— Не дергайся! — рявкнул Львовский, не обращая никакого внимания на то, что мы в помещении не одни. В метре от столика замерли официант и администратор. — Или трахну тебя прямо здесь, на этом самом гребаном столе!
От собственного бессилия хотелось рыдать в голос. И я разжала руки. Безвольными плетями они упали на подушки, вдоль моего тела.
Львовский стащил пальто с моих продрогших плеч. Протянул куда-то руку. И только сейчас я увидела, что администратор держал наготове мягкий плед.
Роман укутал меня в него. Сам сбросил верхнюю одежду и передал ее администратору.
Официант протянул карту меню, но Роман мотнул головой.
— Глинтвейн. Из меню — как обычно, дважды!
Официант удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь. А я поняла, что мы остались вдвоем. Нет ни его охраны, ни ненужных зрителей.
И от этого стало страшно. Но мне больше нечего терять. Репутации — нет. Сестра, которая и так меня ненавидит, теперь будет еще больше изводить меня до конца жизни. Любимая собака — пытается выкарабкаться с больничной койки. Парень Саша — требует от меня того, что я, боюсь, просто не в силах ему дать.
— Я ненавижу тебя! Ты мне противен! Ты — эгоистичный, заносчивый ублюдок, который не способен испытывать сострадания по отношению к другим! — шептала я, прикрыв глаза.
Я не видела выражения лица Романа. Знала, что ему не очень приятно слушать мои откровения. Но я устала от того давления, что он оказывает на меня с первого дня знакомства. Смертельно устала.
— Но ты спас мою собаку, — тихо добавила я.
— Ты кое-что забыла, Ратти, — спокойный мужской голос еще сильнее лишал равновесия. — Я — похотливая сволочь.
— Да, и это тоже, — согласилась я и открыла глаза.
Львовский сидел напротив меня. Он взглядом сверлил мое лицо, будто просвечивал рентгеном. Мне хотелось встать с места и умчаться на другой конец планеты. Но я отчетливо понимала: не смогу.
— Ходишь по грани, Ратти, — усмехнулся он, устраиваясь удобнее на своем диване. — Пожалуй, раз уж я такая скотина, то сокращу отведенное для тебя время. Сутки. Завтра вечером ты придешь ко мне, Ратти. Сама.
— Или что? Притащишь силой? За волосы и в пещеру? — хохотнула я, совсем не весело, а со значительной долей сарказма.
— Увидишь, — небрежно повел плечом мужчина.
Распахнув двери, вошел официант. Порция ароматного глинтвейна оказалась передо мной. А перед Львовским — черный, как ночь, эспрессо и стакан воды.
Я не стала отказываться. Сомневаюсь, что с одного бокала вина, пусть и горячего, меня разморит еще больше. А потому принялась отпивать пряный напиток крошечными глотками.
 
В полной тишине я наслаждалась вкусом вина. Изредка смотрела на мужчину, сидящего напротив, и понимала, что алкоголь на голодный желудок — не самый лучший вариант.
И когда вновь появился официант с огромными тарелками ароматного и аппетитного на вид мяса, я поняла, что в моей буйной голове вертятся разные мысли. И большая их часть — весьма опасны для меня.