Табу на любовь (СИ)

Оставалось всего пять секунд. Нога уже медленно отпускала педаль тормоза, как через открытое окно влетел странный предмет неопознанного мною цвета и происхождения.
Первая мысль была: граната, мать ее! Судя по дикому лицу Марка, мелькнувшему в зеркале бокового вида, Ольховский решил так же.
Шарообразное нечто отскочило от приборки, оставляя жуткий грязный след, и долбануло меня в лоб. Вновь отскочило и угодило в лобовое стекло. И опять по старой траектории.
Я, как идиот, сидел и смотрел на «пляшущий» по бежевому салону комок грязи. И зверел.
Когда шарообразное вторжение прекратилось, я медленно повернул голову в сторону парка.
На меня во всю прыть несся зверюга, открыв пасть и собираясь добыть свою собственность, которая оказалась внутри моей собственности.
— Твою маать! — прорычал я, наблюдая за огромным доберманом, который в один прыжок оказался рядом с моей тачкой.
—Суми, фу! — высокий женский голос отдал команду. А я крупно засомневался в том, что пес послушает этот писк.
Но ошибся. Доберман замер, не переставая угрожающе смотреть в окно моей тачки, открыв пасть и оскалив зубы.
— Стойте! Стойте! Это случайность! — верещала девушка, и я понял причину.
Марк и телохранители наставили на пса «стволы», окружая плотным кольцом.
Пока я наблюдал за событиями, девушка подлетела к своей зверюге и ловко щелкнула карабином, беря пса на поводок.
— Он дрессирован, — успокаивала девушка мою охрану, одновременно поглаживая и пса. — Я случайно промахнулась. Темно, не увидела, куда мяч летит. Простите, бога ради!
Это уже мне. Я, признаться, впервые в жизни оказался в подобной ситуации. И не предполагал, как действовать. А Марк, скотина, молча смотрел на меня. И судя по взгляду, пытался не ржать.
Мысленно сделал пометку: сообщить финдиректору, что ребята Марка и сам Ольховский премии в текущем квартале уже не получают.
Очевидно, Марк догадался о ходе моих мыслей. Отдал приказ парням вернуться в тачки. А я наоборот, медленно вышел из салона.
Злополучный мяч был в моей руке. Я бы с превеликим удовольствием тщательно продезинфицировал руки, а заодно и всю тачку. Но сначала я хотел прихлопнуть безрукую идиотку — хозяйку пса.
— У меня есть салфетки! Вот! — девушка протягивала небольшую пачку.
Я медленно перевел взгляд от первого «подарка» ко второму.
— Пачки будет мало, — процедил я.
Девушка, словно не слышала меня, торопливо отобрала перепачканный мяч и всунула в мою ладонь пачку салфеток.
—Вам, главное, вот тут… — пробормотала девушка и вдруг, вскинув руку, принялась вытирать рукавом своего свитера мой испачканный в грязи лоб. — Ой!
Я чувствовал, как чудодейственная смесь из собачьей слюны, грязи и чего-то еще более мерзкого и отвратительного втирается в мою кожу.
— Перестань! — прорычал я.
Пес тут же среагировал, оскалился.
— Вы его нервируете! — прошипела девушка, а я перевел на нее тяжелый взгляд.
Я мысленно перечислял все, что мог бы сделать с этим двинутым на всю голову псом, с самой хозяйкой и моей собственной охраной. И понимал, что держусь из последних сил.
Кажется, в голове начал стремительно появляться жуткий шум. Я зверел с каждой секундой. И уже готов был открыть рот и проорать в лицо незнакомки все, что думал о ней, как она вдруг испуганно взвизгнула и спряталась за мной.
Причем спряталась быстро, а пса отпустила вместе с поводком.
Этот вечер был самым ужасным, отвратительным и омерзительным.
Я так и стоял неподвижно, когда «поливалка» проехала мимо. А водитель, выглянув из окна, с раскаянием прокричал:
— Извини, брат! Не успел напор воды совсем вырубить. Зацепило малек!
С меня ручьем лилась мутная, жидкая субстанция, совершенно не напоминавшая воду. Все вещи промокли насквозь. Но больше всего, разумеется, пострадало самолюбие. Сначала от слюнявого мяча, а потом от «поливалки».
— Смотрите на это позитивно. Теперь вам уже не нужны салфетки! — девчонка выползла из-за моей спины, широко улыбнулась и пронзительно свистнула.
Пес тут же подлетел к ней, а я, точно тупой идиот, смотрел на стремительно убегающую женскую фигурку.
 
— Марк! — заорал я во всю глотку.
Ольховский появился мгновенно. Я перевел тяжелый взгляд на помощника и адвоката.
— Найди мне ее! Чтобы утром у меня на столе лежал такой компромат, по которому можно было не просто усыпить ее пса, но и стереть с лица земли любое упоминание о ней и о ее шавке! — приказал я прежде, чем сел за руль в промокшее кресло, и помчался домой.
***
  
Глава 6
 
Я не могла ошибиться. Человек, в машину которого случайно залетел брошенный мною мяч Сумрака, был Романом Львовским.
Узнав молодого мужчину с глянцевых обложек и экранов телевизоров, я окончательно убедила себя и свою совесть: на свадьбу сестры я не пойду ни под каким предлогом. Даже если попросит отец.
После неудачного знакомства с женихом сестры я увлеклась рутинными делами. И образ светского мажора поблек в сравнении с такими важными делами, как купание Сумрака в условиях моей довольно скромной ванной.
Далее — готовка. Я не любила питаться вне дома, и поэтому запасалась едой каждые выходные и на всю неделю, чтобы не думать о приготовлении ужина после изнурительного учебного и рабочего дня.
Нет, я обожала свою работу. Но она отнимала слишком много физических и душевных сил. И вечерами меня хватало только на прогулки с Сумраком и телефонные разговоры с бабулей.
С другой стороны, благодаря работе, у меня не оставалось сил на глупые мысли и бесполезные занятия.
Перед сном Сумрак, не заботясь о том, чтобы не помешало бы получить от меня разрешение, забрался на кровать и устроился рядом. Острые уши настороженно торчали. А умные карие глаза смотрели в ожидании.
Я почесала пса за ухом. Массивная голова добермана тут же оказалась на моем животе.
— Приятных снов, малыш, — заворковала я.
Сумрак зевнул, демонстрируя клыки, лег удобнее и затих.
С таким охранником мне было спокойно и не одиноко. И я крепко проспала всю ночь.
***
А утром я поняла, что в мире есть сволочи, для которых по щелчку пальцев рушатся любые преграды.
Еще до звонка будильника в мою дверь настойчиво постучали. Сумрак настороженно прислушался, а я с таким охранником не побоялась провернуть ключ в замке, даже не взглянув в глазок.
— Доброе утро, Мария Геннадьевна, — осторожно произнес участковый полицейский, ответственный за порядок в нашем районе.
Обращение меня несказанно удивило, поскольку молодой человек жил в нашем доме, но этажом ниже. И мы вот уже четыре года по-приятельски общались.
— Доброе, Валерий Петрович, — кивнула я, поддерживая выбранный тон общения. — Чем могу помочь ранним утром? Кофе не предлагаю, у вас давление. Но есть замечательный чай.
— Разрешите войти, Мария Геннадьевна? — столь же вежливо поинтересовался сосед.
— Входи…те, — улыбнулась я.
Сосед вошел, прикрыв за собой двери. Вздохнул, поправил форменный галстук на шее.
— Ратти, — начал молодой человек еще раз, — на Сумрака нажаловались. Просят принять меры.
 
— Чего?! — возмутилась я. — Да он душка!
— Ну, он же не болонка, сама понимаешь, — так же тихо продолжил Валерий. — Начальство велело найти повод, чтобы пса забрала служба отлова.
— Валера, да как так?! Да он вырос на твоих глазах! — сокрушалась я, гладя пса по любопытной морде, но меня тут же накрыла волна догадок. — Кто приказал? У меня врагов нет! У Сумрака тем более!
— Только я тебе ничего не говорил, — предупредил приятель. — Ребята попросили уладить по-тихому. Кто знает, может быть удастся договориться с мужиком. Якобы Сумрак напал на него. Но я уверен, что наш Суми не виноват. Шеф велел об итогах доложить пострадавшему лично. Тот мужик ждет отчета о проделанной работе.