Арония (СИ)

— Хотела бы что-нибудь перекусить? — он остановился около первой попавшейся на пути пекарни.
— Нет. Спасибо за прогулку.
Мне всё так же было непонятно, как себя вести. Мы больше не были студенткой и преподавателем — максимум знакомыми. Я уже давно не чувствовала отрицательных эмоций по отношению к Станиславу Алексеевичу, но и полного равнодушия не было.
— Аня прилетела со мной, — смена темы отвлекла меня от разглядывания витрин. — Я не сказал ей, что встретил тебя. Если есть желание, вы могли бы встретиться, — может, и не окончательно, но, казалось, он поменял своё отношение ко мне за последние четыре года.
— Встретиться… — мы недавно переписывались, и Аня ничего не упоминала про поездку в Париж.
— Она была бы рада увидеть тебя.
— Вы так думаете?
— Знаю.
Велика вероятность, что встреча с Аней значила ещё одни встречу с ним. Каждая новая попытка уговорить себя проще относиться к этому становилась менее успешной, чем предыдущая. Полная неопределённость совсем не помогала: мне не были понятны как собственные чувства, так и действия и слова этого человека. Мой план отдохнуть в Европе понемногу рассыпался.
— Когда?
— Можно сегодня вечером.
— У меня есть планы, не могу.
— Тогда, может быть, завтра? — этот вопрос был задан перед самым входом в мой отель.
Опять согласишься?
— Могу я написать вам вечером про время?
Я всегда соглашалась. Есть ли смысл продолжать делать так дальше?
— Конечно. Буду ждать.
Поскольку у меня не было дополнительной информации об ужине с Жаном, сильно наряжаться я не стала: чёрные джинсы свободной посадки и белая блузка показались мне хорошим выбором. Ровно в семь вечера у отеля остановилась всё та же чёрная дорогая машина, из которой вышел француз.
— Добрый вечер. Всё хорошо? — обворожительная улыбка заставила напомнить себе сильно не обольщаться.
— Всё хорошо, спасибо.
За окном мелькали парижские улицы, витрины магазинов и веранды небольших кафе. Во время пути до ресторана Жан интересовался, где я успела побывать, была ли здесь раньше, что понравилось, а что, напротив, — вызвало отрицательные эмоции. На удивление мне было комфортно рядом с ним, и я решила просто наслаждаться происходящим. Если немного расслаблюсь, хуже никому не станет. Посторонние мысли меня не донимали.
— Приехали.
Машина остановилась перед двухэтажным зданием с высокими окнами и бледно-жёлтыми колоннами. Надпись над входом была лаконична — «LEDOYEN». Внутри оказалось много людей, что не являлось чем-то удивительным — место было великолепным. Здание построили ещё в первой половине девятнадцатого века, и всё здесь выглядело аутентично: от холла на первом этаже до окон во всю стену в зале, где был забронирован столик.
— Розы или пионы? — только от нас отошёл официант, как Жан наклонился вперёд. — Есть два вопроса, которые я хотел бы обсудить. Не знаю, с какого начать, — после моего вопросительного взгляда он легко усмехнулся.
— Интересный метод. Пусть будут пионы.
— Хорошо. Хотел предложить вам стать внештатным переводчиком. К сожалению, сейчас у нас нет подходящих открытых вакансий на постоянную работу. Но такой вариант возможен.
— Вы серьёзно? — предложение звучало неожиданно и заманчиво. Опыт никогда не будет лишним как для личного развития, так и для резюме.
— Разумеется. Я всегда отвечаю за свои слова, — его уверенный взгляд не давал сомневаться в правдивости сказанного.
— Но я скоро уезжаю из Парижа. Не знаю, когда окажусь здесь в следующий раз.
— Этот вопрос можно обсудить позже. Просто ответьте, интересует ли вас это предложение.
— Да, я хотела бы попробовать, — в этот момент к нам снова подошёл официант теперь уже с салатами.
— Прекрасно. Предлагаю оставить вторую тему на некоторое время.
Всё, что мне удалось попробовать, было восхитительным. В особенности десерт: ещё никогда я так ярко не ощущала вкус каждого компонента блюда. Сочетание продуктов и их пропорции, скорее всего, были вымерены путём долгих экспериментов. Я не была привередлива в выборе еды, поэтому мне сложно было представить, к чему здесь вообще можно придраться. Всё казалось идеальным.
 
После ресторана по предложению Жана мы отправились прогуляться в парковой зоне Елисейских полей. Вечерняя прохлада поддерживала ощущение лёгкости и спокойствия. Настроение было непривычно умиротворённым.
— Как вам ужин?
— Мне всё очень понравилось, спасибо, — я искренне улыбнулась, отметив, что француз изучал моё лицо прямо как в день первой встречи.
— Вы мне нравитесь. Это второй вопрос, о котором я собирался поговорить, — он внимательно наблюдал за моей реакцией. Я же из-за такого внезапного заявления резко остановилась, что пришлось сделать и Жану.
— Почему? — вопрос прозвучал настолько глупо, что самой стало неловко.
— Для этого нужна какая-то особая причина? — он на мгновение изобразил задумчивость. — Я так не считаю. А вы?
— Я?
Тут пришло осознание, что расслабленный мозг напрочь отказывался нормально работать. Хотелось хорошенько встряхнуть себя за плечи. Блеснула мысль, что если так продолжится, то я и двух слов на французском связать не смогу.
— Вы, — он говорил так же спокойно, как и всё время до этого. А я уже злилась на себя. Почему я не могу адекватно вести себя именно сейчас?
— Но я скоро…
— Это ваш единственный аргумент «против»? Или дело во мне?
— Конечно, нет, — получилось слишком поспешно, и я смутилась. Должно быть, это доставило ему удовольствие.
— Что вы думаете о том, чтобы попробовать узнать друг друга получше? Для начала предлагаю перейти на «ты».
— Насколько получше? — я с шутливым подозрением посмотрела на Жана, и это было расценено как согласие. Его улыбка стала ещё ослепительней, получилось даже заметить ямочку на правой щеке.
— Как ты захочешь, — к этому времени щёки горели.
— Значит, вот как…
— Вот так, — он не переставал улыбаться и выглядел нереальным для простого человека. Я никогда не встречала таких людей, он будто сошёл с какой-нибудь обложки. — Кажется, на сегодня тебе хватит. Пойдём.
Я не отказалась от предложенной руки и непроизвольно сравнила ощущения с тем, как так же шла с Полем. Они были совершенно разные: рука Жана была такой сильной, что через всю эту душевную неразбериху пробились чувства надёжности и безопасности. После его слов я не была уверена, как должна себя вести с ним — мне впервые признавались в чувствах. Оттого, что мужчина был старше меня, уверенность практически сказала «до скорой встречи».
Тихая музыка, создававшая приятную атмосферу в салоне автомобиля, была прервана вопросом Жана:
— Сколько дней ты будешь в городе? — он повернул голову в мою сторону.
— Три.
— Если ты не против, я хотел бы, все эти дни ужинать вместе, — немного успокоившееся сердце вновь ускорилось, и мне пришлось помедлить с ответом.
— Хорошо, — отказываться от приятного времяпрепровождения не хотелось. Какова вероятность, что это долго продлится?
— Очень рад это слышать, — отстегнув ремень безопасности, он развернулся в мою сторону.
— Я пойду? — где был тот человек, который стукнул бы меня по лбу за все глупые вопросы?
— Спокойной ночи, — Жан наклонился и оставил мягкий поцелуй на моей щеке.
— Спокойной ночи, — стоило невероятных усилий произнести эту фразу без вопросительной интонации.
В полусоображающем состоянии я вышла из машины, поднялась к себе и села на край кровати. Навалилась сильная усталость, в голове мелькали картинки сегодняшнего дня: утренний и вечерний парк чередовались друг с другом. Вдруг вспомнилось обещание написать Станиславу Алексеевичу насчёт встречи с Аней. Стоило ли отказаться? В голове была сплошная неразбериха.
 
Неожиданный стук напугал меня. Открыв дверь номера, я увидела перед собой огромный букет безумно красивых пионов.