Зомбячье Чтиво (ЛП)
Они были константой войны. Когда наступало затишье и британским бойцам надоедало очищать свои мундиры от гнид, они отстреливали крыс с мешков с песком или прикармливали их беконом на дулах своих винтовок. Обнаружив гнездо, они забивали крыс до смерти своими тяжелыми сапогами и затаптывали детенышей... Не то, чтобы это уменьшало их численность. Иногда предприимчивые молодые офицеры, новенькие в окопах и боявшиеся разделить их с задумчивыми грызунами, закрывали блиндажи проволочной сеткой, тратя на это часы, только чтобы обнаружить четырех или пятeрыx крысюков, толпящихся под их обеденным столом в поисках объедков.
Война породила мусор и человеческие обломки, и это привело к появлению крыс. Это был порочный круг, и от него было только одно лекарство: мир.
5. Жертвы
Немцы прервали ожесточенный налет на рассвете 12-го числа химической атакой - сочетанием горчичного газа и хлора - и довольно много людей окутали желтые облака смерти, прежде чем они успели надеть маски. Крил вызвался выйти в ту ночь при свете луны с похоронной группой. Немцы сделают то же самое, и это будет что-то вроде неофициального прекращения огня, пока обе стороны будут собирать все, что можно собрать.
- Черт побери, - сказал сержант Бёрк, когда пронюхал об этом. - Во что, черт возьми, ты втянул нас на этот раз? Чертова похоронная процессия?
- Ну же, Бёрк, - сказал Крил. - Всего лишь небольшая прогулка по Ничейной земле.
- Я был там больше раз, чем хотелось бы.
- На этот раз в тебя никто не будет стрелять.
- Ну-ну, посмотрим, - проворчал Бёрк.
В тот же день, днем, они поехали на машине скорой помощи с последними выжившими после отравления газом в Лагерь отдыха номер Четыре. Среди аккуратных рядов остроконечных больничных палаток было много раненых, но большинство мужчин казались вполне здоровыми, подумал Крил. Группы английских солдат рыли могилы в полях, обливаясь потом, в то время как старший сержант топтался вокруг, ругаясь на них и щелкая хлыстом для верховой езды по ноге.
- Что здесь происходит? - спросил Крил.
Бёрк рассмеялся.
- Эй, не глупи, приятель. Что, по твоему мнению, здесь еще может происходить? У этих парней сифон, почти у каждого из них.
- Сифон?
- Да, трипак, мандавошки, старый добрый сиф, oспа.
Теперь Крил понял: сифилис. Во время экскурсии по лагерю они по мелким обрывкам узнали о чем-то вроде пандемии венерических заболеваний, которая поражает подразделение за подразделением. В связи с этой ситуацией военное министерство начинало терять терпение, и на доске объявлений появилось сообщение от самого лорда Китченера, в котором говорилось что-то о том, что в будущем любого человека, признанного непригодным к действительной службе из-за венерической заразы, постигнет ужасная участь: его жена, родители или родственники будут письменно проинформированы о его состоянии и о том, как он заразился.
Больные сифилисом находились в лагере, чтобы пройти новое немецкое лечение под названием "606", которое включало инъекции ртути.
Крил отметил все это в своем блокноте.
- Ты же не думаешь, что тебе позволят это напечатать, не так ли? - cъязвил Бёрк.
И Крил ответил ему, что однажды война закончится и он вернется в Штаты, и тогда он напишет об этом книгу, расскажет правду о том, как все было, а не размытую, зацензуренную чушь, которую выпускает пресса.
Проблема с венерическими болезнями, как говорил Крилу военный врач, заключалась в том, что многие француженки находились в отчаянном состоянии. Их мужчины ушли сражаться с немцами. Призвали даже стариков – всех, кто был способен держать винтовку. Таким образом, у этих женщин не было возможности купить еду или накормить своих детей, поэтому они прибегли к самому древнему трюку.
Дерзкий рядовой из Королевской артиллерии рассказал Крилу, как именно это происходило:
- Договариваешься с кем-нибудь из этих старых сморщенных мумий, которые на все согласны, понимаешь? Даешь им пятифранковую купюру, и они ведут тебя в грязную старую комнату с грязной старой кроватью в углу. Затем как можно быстрее, сэр, она расстегивает твою ширинку и сама ощупывает и сжимает твоего дружка, чтобы проверить, нет ли у тебя гноя или какой-либо подобной гадости. Затем снимает свои трусики, и это то еще зрелище. Если это не спугнет тебя, тогда действуй. А когда ты перестанешь дергаться и пыхтеть, она вскипятит чайник и даст тебе чашку с травами и отварами или еще чего для лечения болезней.
Крил записал все это, уже обдумывая главу, посвященную проституции и другим порокам в его книге. Это должно было быть уместно, и когда он рассказал об этом Бёрку, тот не мог перестать смеяться.
- Ваш мозг не совсем в порядке, мистер Крил, - сказал он.
Крил сделал несколько снимков людей, хоронящих мертвых, потому что ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к этому. Бёрк утащил его оттуда прежде, чем некоторые из копателей, похоже, вознамерились добавить еще один труп в свою коллекцию.
На обратном пути на фронт он попытался заставить Бёрка рассказать о его опыте работы с лондонскими винтовками. Он получил Крест Виктории в битве при Эне за то, что в одиночку захватил немецкий пулемет и уничтожил отряд, который управлял пулеметом, а затем направил его на самих немцев и проредил их ряды. Но Бёрк не хотел говорить об этом.
Вместо этого он рассказал:
- У многих парней была такая сильная дизентерия, что они разрезали свои брюки сзади, чтобы просраться во время боя, - сказал он без тени юмора. - Ничто не может отнять у человека достоинство так же, как понос каждые пять чертовых минут. Тебя посылают сюда сражаться в окопах с крысами, вшами и с гниющими трупами, и ты заболеваешь траншейной лихорадкой и дизентерией. Что это за гребаная война, я тебя спрашиваю?
Он продолжал рассказывать историю о Лондонских стрелках, сражавшихся со спущенными до лодыжек штанами – настолько они были измучены дизентерией – или "пердящими приседаниями", как он это называл. Сержанта Холмса, которого все ценили за его остроумие, здравый смысл и отеческое, справедливое отношение к ребятам из его взвода, дизентерия мучила настолько сильно, что он больше не мог ходить. Он ползал, бледный и дрожащий, со спущенными штанами, его зад и рубашка были испачканы его собственным коричневым дерьмом. Они приглядывали за ним, но в какой-то момент он уполз в канаву для отхожего места и был так слаб, что упал в грязь, и у него не было сил, чтобы выбраться оттуда. Он утонул в мерзкой, засиженной мухами луже экскрементов.
6. Погребение
К шести часам вечера Крил и Бёрк вернулись в окопы, а затем все закончилось подробностями захоронения, по поводу которого продолжал ворчать Бёрк. Сержант Хейнс сформировал свою похоронную группу, и они отправились через вершину на Ничейную землю, надев маски, потому что за впадины и низины все еще цеплялся газ. Немецкие похоронные группы подошли к ним на расстояние нескольких ярдов, но проигнорировали их, как и англичане – немцев.
Сойдя с дощатых настилов, они угодили в густую мокрую грязь, временами засасывавшую людей по пояс, и приходилось сильно постараться, чтобы вытащить их обратно. Повсюду были трупы: некоторые торчали из грязи, а некоторые плавали поверх нее, все они были желтые от газа, покрытые волдырями, их конечности были искривлены, мертвенно-белые пальцы сжимали горло, а изо рта свисали пузырящиеся клубки желтой рвоты вместе с отрыгнутыми кусками легких.
Это была ужасная работа.
Поскольку снайперский огонь не вызывал беспокойства, мужчины несли затененные фонари и не раз останавливались, когда из затопленных нор и воронок от бомб вырывались стремительные вереницы крыс, огромных тварей, которые не обращали на них внимания, пищали и грызли мертвых, погружая свои морды в свежевырезанные глотки и пробираясь в желудки трупов.
Похоронная процессия дважды останавливалась, когда в тусклом круге света показывались сотни злобных красных глаз, наблюдавших за ними.