Маска юности. Жизнь в Нью-Йорке (СИ)

— Если ты хотела, чтобы мне полегчало, то не помогло.
— А если я скажу, что только с твоим появлением я поняла, что чувствуешь, когда любишь? — осторожно произнесла я. Парень посмотрел на меня непонимающе.
— Это ты сейчас так косноязычно признаёшься мне в любви?
— Типа того, — улыбнулась я.
— Звучало отвратительно, если честно, — поморщился он.
— Хорошо, давай прямо. Я люблю тебя, Райан! Мне потребовалось безумно много времени, чтобы это осознать, но зато теперь хватает смелости сказать это вслух. Я люблю тебя! — договорила и вновь почувствовала, будто камень с души упал. Врать себе и окружающим ужасно утомительное занятие, даже если ты руководствуешься благими целями. Хотя кого я обманываю — цели были исключительно эгоистичные. Я руководствовалась исключительно своим комфортом. И не особо задумывалась о том, как пострадают от моих решений другие люди. Ведь мне было хорошо здесь и сейчас, так зачем думать о будущем. Но прошлого я уже исправить не могу, зато могу постараться не делать так в будущем. Вот и первый шаг по новому пути уже сделала.
После моего признания прошла уже целая минута, а парень всё ещё молчал. Не на такую реакцию я рассчитывала. Естественно, я не ждала, что он будет прыгать от восторга, но хотя бы пару слов-то он должен был сказать.
— Райан, ты меня слышал? — осторожно поинтересовалась я.
— Естественно! Я же здесь сижу.
— И? — я смущённо улыбнулась и слегка подалась вперёд.
— А! Ты ждёшь моей реакции? — усмехнулся он. — Ждёшь, что я восторженно воскликну: «Я тоже тебя люблю», а потом мы сольёмся в поцелуе и будем жить долго и счастливо? Естественно, ведь в кино признание в любви искупает любые грехи. Но мы не в кино! Я не могу так просто взять и забыть, что ты опять врала мне столько времени. А ведь возможностей рассказать было миллион! Миллион, Сэм! Но нет! Ты выбрала своё удобство. И теперь, благодаря тебе, я не знаю, как общаться с собственным дядей. Самым близким для меня человеком! Твоё признание ничего не меняет. И простить тебя оно мне тоже не поможет.
Райан закончил свою пламенную тираду и вышел из кухни. Я со стоном откинулась на спинку стула.
Ну в самом деле, чего ты ждала, Саманта? Сама же знаешь, что твоя жизнь не романтическая комедия. Скорее ужасно нудная психологическая драма без какой-то надежды на нормальный конец.
Надо было признаваться в самом начале, и тогда был бы шанс остаться друзьями. А теперь придётся коротать свои дни в одиночестве.
Какая же я дура!
  
Глава 15
 
1 ноября. Понедельник
Начался третий месяц осени. Погода в лучшем городе на земле окончательно испортилась. Люди обевались в тёплые пальто и куртки, натягивали шапки и кутались в шарфы. Вместе с холодом пришло низкое серое небо, частые дожди и бесконечно подавленное настроение.
В моей угловой комнате было невыносимо холодно, из окна дуло, а отопление не справлялось. Я сильно простыла, и пришлось взять больничный. И пока администрация общежития решает, как поступить с моим окном, из которого нещадно дуло, я вернулась в свою квартирку в Бруклине. Лечиться и страдать от одиночества.
Без Оливера моя квартирка казалась какой-то пустой. Никаких рубашек на стуле, никаких бумаг, разложенных на кофейном столике, и двух мониторов на столе. Мёрфи нашёл новую квартиру забрал все вещи ещё до 20 октября. Мы изредка списывались. Я помогала ему поковать коробки, а он отвёз меня домой, когда я начала температурить на этих выходных.
Буду честна — мне его не хватало. Но это не тоска по любимому, это тоска по близкому человеку, с которым ты не можешь проводить так много времени, как раньше. Увы, я не знаю, что творится у него в голове, а он не торопится со мной этим делиться. Но вид у него был довольно жизнерадостный. Да, я ловила его тоскующие взгляды, но ведь и сама чувствую что-то похожее. И я искренне надеюсь, что для него наш разрыв прошёл так же гладко, как и для меня.
С Райаном я не виделась три недели. Странное дело, но мы даже случайно ни разу не пересеклись, хотя раньше я натыкалась на него везде и всегда. Проходя мимо его двери, я много раз хотела постучать, но вовремя останавливалась.
 
«Он всё сказал, Саманта!» — повторяла я себе. — «Он сразу предупреждал, что ещё одну ложь не простит. Так что оставь человека в покое!»
Я повторяла это себе и шла мимо. А вечерами вспоминала, как мне было хорошо в его объятьях, и плакала в подушку.
Когда я рассказала об этом Лидии, подруга только тяжело вздохнула. Я думала, она будет ругаться и кричать, какая же я идиотка. А она обняла меня и сказала: «Добро пожаловать в клуб разбитых сердец!».
— Это ведь когда-нибудь закончится? Страдания в подушку ночи напролёт? — спросила я тогда, слизывая клубничное мороженое с ложки.
— Может быть, — улыбнулась Лидия.
— Звучит не очень обнадеживающе, — грустно ответила я.
— Зато честно. Увы, если чувства были глубокими, то разбитое сердце будет болеть очень долго. А если это первая любовь — то и подавно!
— А чем лечится эта ерунда?
— Временем — возможно. Но точно не алкоголем, наркотиками и беспорядочными половыми связями, — хихикнула она. — Я знаю, что это не про тебя, но на всякий случай предупреждаю. Так сказать, немного моей мудрости, как ты любишь.
Время... время... Его у меня теперь хоть отбавляй. Буду ждать.
Ноябрьский понедельник. Где-то, с другой стороны дома, на чьей-то подушке последние лучики заходящего солнца. А у меня уже серый и нагоняющий тоску сумрак. Я в кровати, по самый нос укуталась одеялом. Озноб — отвратительная штука. У большинства людей в это время мозг совсем отказывается работать, но у меня ведь всё не как у всех. Именно поэтому я лежала, случала зубами и думала. Думала. Думала.
Честно говоря, когда я осознала, что осталась совсем одна, думала — наступит апокалипсис. Мой уютный мирок лопнет, как жалкий шарик. Но... но ничего такого не произошло! Небо не рухнуло на землю, Манхеттен не затопило цунами. Ничего! Я всё так же ходила на учёбу, обедала с подружками, играла в приставку. Вечерами меня настигали приступы жалости к себе, я плакала и тосковала. Но в остальном ничего не изменилось.
Да, прошло всего три недели, но думаю и этого срока достаточно, чтобы понять: я способна жить сама по себе. Мне не нужны другие, чтобы твёрдо стоять на ногах. И это прекрасно! Так держать, Саманта!
Но сейчас, я бы всё же не отказалась от небольшой поддержки. Если бы нашёлся в целом мире один-единственный человек, который принесёт мне суп, я бы поставила ему памятник. Но у меня была только я, и я болела. Придётся ждать, когда лекарство подействует и появятся силы, хотя бы заказать еду. А пока оставалось только лежать и трястись от холода.
Внезапно в мою дверь позвонили.
Я никого не ждала, сил всё равно не было, так что я решила игнорировать звук. Но незваный гость не уходил, наоборот, начал звонить настойчивее. Что за возмутительное поведение?!
— Уходите! Я не жду гостей! — что есть сил прокричала я. В такие моменты, скромная площадь моего жилища играла мне на руку.
— Саманта, это Райан.
Я подскочила на кровати как ужаленная. Райан? Прямо сейчас за моей дверью? Быть того не может!
Собрав силы в кулак и плотнее завернувшись в одеяло, я прошаркала к двери. Открыла и обомлела — там и правда стоял Кросс.
— Привет! — кое-как выдавила я и хлюпнула носом.
— Привет, — ответил он и окинул меня взглядом. — Ты ужасно выглядишь.
— Знаю, — вздохнула я. — Простуда ещё никого краше не делала. Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказался?
 
— Шёл мимо и думаю, дай зайду... — начал он, но ещё раз посмотрев на меня, ответил без шуток и иронии: — Дин сказал, что ты заболела и пропустишь чемпионат кампуса по Мортал Комбату. Я решил узнать, как ты, но в общежитии тебя не было. И трубку ты не брала. Девчонки видели, как ты уходила в субботу с каким-то красавчиком. Ну, я сложил два и два. Оливер без вопросов назвал твой адрес. И вот я здесь. А вот твой суп.