Черными нитями (СИ)

— Знаю я твоё «куплю», — проворчал Адайн. — Когда я просила такое, ты взломал дверь магазина и украл какую-то ужасную хламиду.
— А мне оно понравилось, — с улыбкой откликнулся Кай и выпустил девушку.
Эль села рядом с Рейном и рассказала:
— Дом сильно изменился с появлением Адайн. У нас каждый вечер проходят приёмы, или мы ездим к кому-нибудь. Отец всем представляет свою «племянницу» и уже подыскивает ей хорошего мужа.
Адайн фыркнула.
— Больно это мне нужно! К тому же никому не нравятся мои манеры.
Эль рассмеялась.
— Зато как отец вслушивается, когда ты повторяешь заповеди Яра!
Адайн снова назидательно подняла палец и чинно проговорила:
— Шестой завет гласит: слушай ты сердце своё, ибо заключена в нём сила огромная, и нет в мире маяка, что сияет ярче. Отец бесится, когда я его вспоминаю. Он же связан с нашими демонами, а Церковь старательно забывает этот завет.
— Вам не жаль Я-Эльмона? — тихо спросила Ката, присаживаясь на край крыши.
— Я пыталась его пожалеть, да не вышло, — Адайн развела руками. — Ему же не жаль начать целую войну ради ещё толики власти и богатства.
— Нет, — отрезала Эль, потирая синяк на руке.
Рейн снова представил рабочего сталелитейного завода, выдуманного Виром, и чуть слышно вздохнул.
Они быстро съели вишню, но не расходились ещё долго. Вечер прошёл за бессмысленными разговорами и смехом. Рейн каждый раз возвращался к мысли, что скоро таких вечеров уже не будет. Игра подходит к концу. Война закончится так же быстро, как начнётся. Он убьёт короля-предателя, а затем начнутся выборы.
Сначала ушли Эль и Адайн, затем Ката. Как-то незаметно Рейн и Кай остались вдвоём. Они переглянулись и сели на крыше, свесив ноги. Рейн вспомнил, как они почти так же сидели на набережной Эсты, когда Кай только-только ушёл из дома.
— Так ты хочешь убить короля? — спросил Кай и серьёзно на него посмотрел.
— А разве я не должен это сделать?
— Должен, но ведь не хочешь.
Рейн вздохнул и честно признался:
— Знаешь, Кай, я долго твердил себе: ты должен расплатиться за отнятое. Я думал, что всё, что делаю, только ради этого. На самом деле я давно расплатился. Да, по-прежнему мы не все вместе, не в доме под красной черепицей, но я столько лет закрывал глаза на то, чего хочу сам. Я отдал в ответ всё, что мог, включая собственную совесть. Но знаешь что? Я сначала подумал: к чёрту всё, я не готов, уезжаю, хватит. Это было лишь на секунду. У меня есть семья, и я хочу нести за неё ответственность. Сделать как лучше, побороться. Это не долг. Это искреннее. Я не хочу жертвовать другими, но сейчас ещё одна жертва необходима.
— Может, ты просто слишком наивный дурак? Я уже не понимаю, что мы делаем и ради чего, а ты вдруг понял? — Кай смотрел прямо перед собой и поджимал губы, и снова в нём виделся тот чужой старик.
— Может, тебе засунуть свой сарказм куда подальше? Я всё равно продолжу стараться для вас. Болтай о чём угодно, и посмотрим ещё, чьи слова дадут больше плодов.
— Ты всегда умел только говорить. А когда доходило до дела, твоих поступков никогда не хватало.
Рейн спокойно посмотрел на Кая. Обиженный мальчишка, вот уж верно. Но брат ведь не будет обижаться вечно. Да, в прошлом он наделал ошибок, но уже достаточно постарался исправить их. Пора и этому маленькому засранцу сделать шаг навстречу.
— А тебе никогда не хватало сил просто поговорить.
— Заткнись, Рейн, — буркнул Кай и опустил взгляд. Рейн ухмыльнулся: брат так делал ещё мальчишкой, когда чувствовал свою вину, но не мог признаться в ней.
На несколько минут воцарилась тишина, только внизу слышались редкие голоса. Рейн не хотел уходить и не хотел молча сидеть, но не знал, что сказать брату.
Кай неожиданно спросил:
— Что случилось у тебя и Эль?
Рейн пожал плечами.
— Ничего. Мы решили, что каждый должен заниматься своим делом, вот и всё.
— И всё? — переспросил Кай.
— Да. Мы поговорили и согласились, что из короля и дочери главы Церкви пара не выйдет.
— Поговорили? — непонимающе переспросил Кай. — И этого достаточно?
 
Рейн быстро кивнул:
— Конечно.
— Мне казалось, вам хорошо вместе.
— Очень, — в голосе послышалась тоска. — Эль так меня понимает. Но сейчас всё это действительно не вовремя. И слишком опасно для неё. В другой раз. А почему ты до сих пор не поговоришь с Адайн?
— О чём? — фыркнул Кай.
— О, конечно! Ты же на самом деле прожигаешь взглядом каждую девицу, а не только её, это просто я такой невнимательный!
— Лучше не пытайся шутить, не получается, — буркнул Кай.
Он резко подскочил и встал на краю, вгляделся вдаль. Рейн замер. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть, ещё немного, и брат поделится чем-то важным для него.
Кай неохотно начал:
— Эта бродяжка с Восьмой преследовала меня с того момента, как мы встретились. Когда я оказался на улице, только к ней мог пойти, хотя ей самой негде было жить. Мы были вместе, долго, наверное, даже с самой первой встречи.
На лице Кая появилась искренняя счастливая улыбка. Он помолчал и продолжил:
— Когда Инквизиция забрала меня, мы оба относили себя к Детям Аша. Она обошла каждого, чтобы мне помогли, но никто и пальцем не пошевелил. Тогда она собрала компанию таких же бродяжек из Канавы и чуть ли не штурмом пошла брать Чёрный дом, — Кай рассмеялся. — На самом деле среди них оказались две девушки, которые умели превращаться в крыс. Меня спасли они и эта чертова магия.
Рейн ухмыльнулся. Так вот о каком спасении крысами твердил брат.
— Но я был так сломлен после Инквизиции. У вас есть камера, где молот бьёт по металлической тарелке каждую минуту. Удары прекращались только с приходом практиков. Тогда «громко» сменялось «больно».
Рейн вздрогнул. Знал он об этой камере. Её использовали нечасто, только для тех, от кого требовалось настоящее признание. Не донос, а реальные имена. Удары сводили с ума, и узник в конце концов терял рассудок и выбалтывал всё, что мог.
Вот что означало «будет громко», и ничего хорошего для тех, кто перешёл Каю дорогу, это не обещало.
— После возвращения я захотел построить настоящую империю в Канаве, которая сможет противостоять и Инквизиции, и Церкви, и другим. Я хотел себе силу, которой хватит, чтобы расквитаться за всё и всех. Усердно работал, но этого было мало. Адайн оставалась рядом, пыталась помочь, а я только злился. Мне казалось, она мешала строить империю, которая могла нанести удар. Только когда ты вернулся, когда появился настоящий шанс на всё это, я начал замедляться. Хотя для чего-то уже стало поздно. Адайн теперь не готова спасать меня, она хочет, чтобы спасли её. Да только я не знаю, как и что мне сделать для неё.
Рейн молчал. А что тут сказать?
— Поговори с ней, — посоветовал он. Кай недоумённо посмотрел на брата. — Просто поговори. Этот метод спасает тысячи людей от потерь и ненужных обид.
— Помнишь, Дар Крейн сказал, что хочет забрать «Три жёлудя»? — Рейн кивнул в ответ. — В Канаве такими словами не бросаются на ветер, но мы заключили сделку. Адайн будет работать на Крейна — ему нужна её магия. Когда я сказал об условиях нашего договора, она даже не стала спорить.
Кай начал краснеть. Рейн покачал головой. За этим образом хитрого дельца всё-таки прятался запутавшийся мальчишка, как бы он ни старался скрыться. И каждая минута молчания или лживое слово надевало на него всё новую и новую маску.
Рейн повернулся к брату и внимательно посмотрел ему в глаза. Ну какое слово для него подобрать, чтобы показать правду? И он вроде бы начал «открываться», но с трудом, со скрипом — и слишком медленно, так медленно, что за это время можно было наделать ещё больше ошибок.
 
— Ты — слабак и трус. И никакие пытки не оправдывают того, что ты таким стал. Ты просто продал Адайн, — жёстко ответил Рейн. Кай скривился и снова нацепил равнодушный вид. — Она это знает, и всё равно согласилась, лишь бы у тебя осталась твоя любимая игрушка. И, наверное, она ещё не раз сделает подобное, но с каждым разом у тебя будет всё меньше шансов, понятно? Человек может дать даже тысячу попыток, но безграничного запаса нет ни у кого. Не надо проверять лимит. Поговори с ней. Ты же сам всё понимаешь.