После 2050 (СИ)
— Спасибо, мудрец. Сообщи, пожалуйста, Александру, что мы приведём себя в порядок и скоро встретимся с ним.
— Хорошо, Говард. Только прошу, поспешите — Александр нетерпелив.
— Всенепременно, мудрец.
Как только Аристотель ушёл, я начал будить ребят — всех, кроме Кэти. Я не хотел подвергать её излишним стрессам, чтобы это не сказалось на здоровье будущего ребёнка. Интересная мысль промелькнула у меня в голове: «Если малыш родится здесь, то получится, что он появится на свет на две с половиной тысячи лет раньше своих родителей». Я надеялся, что Высшая Сила, уничтожившая наши вещи, благосклонно отнесётся к этому факту.
Собравшись, мы вместе вышли из палат, а сопровождающий стражник отвёл нас в главные апартаменты дворца. Изабель, как и Кэти, тоже не пошла с нами, а осталась спать — она чувствовала недомогание после вчерашней поездки.
— Желаю здравствовать, уважаемые боги! — воскликнул уверенным голосом молодой мужчина харизматичной внешности, когда мы вошли в апартаменты.
Почти одновременно мы молча подняли руки в знак приветствия, понимая, кто перед нами сидит на троне. Поведение мужчины выглядело довольно вульгарным, и казалось, что трон — это непривычное для него место, как и для любого полевого командира. Рядом с ним находились Пифодел и Аристотель, а также человек десять вооружённой охраны.
— Александр Великий — царь Македонии и греческих земель! — торжественно объявил нам Пифодел.
Александр ловко соскочил с трона и в мгновение ока предстал перед нами. Он оказался очень маленького роста, футов пять, но довольно крепкий, поджарый и жилистый. Кожаная портупея органично обвивала его тело и мягко поскрипывала при движении. Александр подошёл сначала ко мне и, гордо держа голову, посмотрел мне в глаза. Его острый взгляд пронизывал меня, но я выдержал этот напор, хотя чувствовал, что мои глаза немного повлажнели от напряжения.
— Александр, — представился он и протянул мне руку под самый живот.
— Гефест, — назвался я в ответ и тоже протянул ему руку, которую Александр, в знак приветствия, плотно обхватил своей рукой со стороны локтя. Я рефлекторно ответил ему тем же.
Поочерёдно царь подошёл к каждому из нас и поприветствовал.
— А где же красавицы Афина и Афродита? — спросил царь. — Мне сообщили, что греков своим посещением удостоили чести восемь богов Олимпа. Но вас здесь только шесть.
— Афина и Афродита порадуют тебя своим присутствием немного позже, Великий Александр. Сейчас они заняты важными божественными делами, — ответил я, специально акцентировав на слове «Великий», чтобы Александр благосклонно принял мой ответ.
— Очень надеюсь, что они выделят мне немного своего драгоценного времени для аудиенции.
— Несомненно, — подтвердил я.
— Ну хорошо. Уж очень официальная какая-то здесь обстановка. Не изволите ли посетить со мной баню, а потом позавтракать на свежем воздухе? — предложил Александр. — Я только что с дороги, а потому жутко хочется расслабиться.
— М-м… А-а… Вообще-то, можно, — сказал я нерешительно и посмотрел на ребят. — И женщины с нами в баню?
— Конечно. Спустившись с небес на землю, вы обрели тело человека, а тело надо держать в чистоте и немного баловать его.
— Согласен. Логично.
— Учитель, ты с нами? — спросил царь Аристотеля.
— Я с удовольствием, — ответил мудрец.
— Прекрасно! — воскликнул Александр. — Эй, Пифодел! Веди нас в царскую баню!
— Всё уже приготовлено, Великий царь, — ответил Пифодел.
Жестами рук и мимикой лица Пифодел выразил своё добродушное гостеприимство и повёл нас в баню.
Пока мы шли, Александр повернулся к Янь и вежливо спросил разрешения сопроводить её. Янь ответила согласием, и тогда Александр взял её под локоть, нашёптывая что-то на ухо. Махмуд насупился, но терпел эту сцену как мог.
Тем временем я тихонько спросил у Аристотеля, почему наша встреча с Александром продолжится в бане. Оказывается, что для древних греков посещение бани, или как они называют — лакониума, является неотъемлемым ритуалом их повседневной жизни. Они достаточно щепетильно относятся к своей внешности и гигиене. В лакониуме тело распаривается, открываются поры на коже, которую очищают специальными скребками, так называемыми стригилями, а после очистки натирают ароматными маслами. И уже насладившись банными процедурами, ведутся беседы философского характера.
В предбаннике Александр быстро сбросил с себя всю одежду и зашёл в парилку. Я глянул на ребят, которые пожимали плечами и глупо улыбались, а потом на Аристотеля, но тот уже тоже раздевался.
— Говард, надо идти, — негромко сказал Аристотель.
— Это я уже понял, но как-то неудобно с царём и в парилку.
— А чего тут стесняться? Мы же ничего дурного не делаем.
— И то правда, — сказал я и принялся снимать свою обувь. — Только вначале зайдут мужчины, а потом уже женщины, — добавил я настойчивым тоном. «Ух, хорошо, что Кэти не пошла» — подумал я.
— Ну что вы там? Заснули? Меня уже одолевает скука, — послышался голос Александра из парилки.
— Идём, идём, — ответил ему Аристотель.
Пока мужчины раздевались, Аристотель объяснил как правильно вести себя в бане и рассказал о процессе очищения тела.
При входе в парилку меня тут же охватило горячим паром. В самом помещении парилки трудно было что-то разглядеть — пар висел плотной стеной, а множество цветных окошек, расположенных в сводчатом потолке, лишь немного пропускали солнечный свет.
— Проходите, друзья мои, — сказал Александр томным голосом.
Ориентируясь на голос Александра, я нашёл его в этом горячем тумане. Царь боком развалился на скамье, облокотившись на правую руку, а левая нога его, согнутая в колене, игриво покачивалась.
— Вот места, дорогие мои. Устраивайтесь удобней и расслабьтесь, — предложил он. — Какие-то вы очень напряжённые.
Аристотель мигом вскочил на скамью с правой стороны от Александра. А мне пришлось лечь с другой стороны так, что мои ноги были направлены в сторону ног Александра. Бен, Майк и Махмуд легли немного поодаль. Через минуту зашли Мишель и Янь — всё-таки они не решились оголить свои тела и поэтому облачились в белые простыни.
— Прекрасная Артемида! Восхитительная Деметра! Что с вами? Зачем эти наряды в бане? — вопрошал Александр в недоумении.
— В заботе о глазах твоих мы не стали полностью обнажаться, так как наши божественные тела могут лишить тебя зрения, — спокойно ответила Мишель-Деметра.
— В самом деле? Спасибо, что предостерегли. Только вот «божественная» фигура Аполлона меня не только не ослепила, но и не впечатлила даже, — сказал Александр, гордо поглаживая свои сеченые мышцы бокового пресса, после чего с ухмылкой покосился в сторону Махмуда-Аполлона, а тот в свою очередь с недовольством отвернулся.
— Божество в женском обличии не сравнимо богом-мужчиной! — строго заметила находчивая Янь-Артемида.
— Учитель! — обращался царь уже к Аристотелю. — Ты уже хорошо знаком с этими достопочтенными представителями Олимпа?
— О да, Александр! Мне оказана великая честь общения с ними!
— Вижу, что удовлетворён общением, — негромко сказал Александр. — Ну ладно. Расскажите, благородные боги, что заставило вас спуститься на эту грешную землю, и какую цель вы преследуете?
— Кхе-кхе, — подавился жарким паром Бен. — Мы к вам прибыли с очень важной миссией.
— И что это за миссия? — немного приподнялся Александр.
— Александр, здесь не очень удобная обстановка для обсуждения нашей миссии, — сказал я, чувствуя, что стало тяжело дышать в этой душной парилке.
— Во как! — выразил удивление македонский царь.
— Да, в самом деле, Александр, — вмешался Аристотель. — Им есть что сказать, но только давай уже сделаем это за обедом. Выпьем вина, закусим нежным мясом ягнёнка и поговорим.
— Ух, заинтриговали! Ладно, моемся и идём обедать, — Александр встал со скамьи. — Эй! Стригильщики! — крикнул он в сторону выхода.