Возвышение Королевы (ЛП)

 Я направляю фонарик в сторону деревьев, где, как я подозреваю, скрывается тень.
 — Кто ты такой?
 Никакого ответа.
 — Если ты хочешь нанести мне удар, выходи. Ты не первый и не последний.
 Я горжусь тем, что мои слова звучат ровно и уверенно.
 Я чертовски уверена, что сейчас не уверена в себе.
 Эти люди и ненависть в их глазах пугают меня. Мне всегда кажется, что они хотят насадить мою голову на палку или хотят, чтобы я была похоронена на глубине шести метров, как те жертвы.
 — Я здесь! — мой голос повышается. — Я здесь, так что, если ты хочешь...
 Мои слова обрываются, когда тень бежит ко мне со сверхзвуковой скоростью.
 Я поднимаю обе руки, чтобы защитить лицо. Вот к чему они стремятся больше всего — к лицу. Словно они хотят стереть все, что напоминает его лицо. В основном глаза. Тот факт, что у меня глаза моего отца, сделал меня таким же монстром, как и он.
 Что-то хрустит у меня под грудной клеткой. Сначала я ошеломленно смотрю на него с застывшим выражением лица, не понимая, что произошло.
 Затем боль взрывается в моем боку, и горячая жидкость выливается из меня, пропитывая пальто, и когда я поднимаю глаза, то вижу темную фигуру человека в маске, выхватывающего нож. Струйка крови вытекает из раны и капает на темную землю. Тусклый свет моего фонарика делает вид ужасным, даже навязчивым. Кровь почти черная — как у демона.
 Не в силах выдержать вес, мои ноги спотыкаются, и я выворачиваю ногу, когда боль распространяется по моим нервным окончаниям и пронзает прямо мой мозг.
 А потом я падаю.
 Чтобы удержаться от падения, мои пальцы впиваются в его маску, и я тяну, мои ногти царапают его кожу.
 Я разглядываю татуировку на его лысой голове сбоку. Дракон.
 Он бьет меня по руке, и фонарик выскальзывает из моих дрожащих пальцев. Вскоре я следую за ним. Моя энергия покидает меня, и я падаю назад.
 Прямо в восьмую могилу.
 Моя голова ударяется о грязь, и металлический привкус наполняет рот, прежде чем из него хлынет кровь.
 Темная тень стоит над моей могилой, свет фонарика образует вокруг него ореол. Его руки в черных перчатках лежат друг на друге, кровь на ноже, который он все еще держит, блестит в лунном свете.
 Он смотрит на меня так пристально, будто он мой отец, а я одна из жертв, которых он задушил до смерти. Он не двигается, не издает ни звука. Он просто... наблюдает.
 Мои глаза закатываются, медленно закрываясь. Последние слова, которые я слышу, принадлежат папе.
 Когда я увижу тебя снова, либо я убью тебя, либо ты меня. 
Глава 5
Джонатан
 Аврора вернулась в свой старый дом.
 Не в ее квартиру, а гребаное место, откуда она сбежала подростком для перерождения.
 Блядь.
 Нам требуется час, чтобы долететь на моем частном самолете из лондонского Хитроу в аэропорт Лидс-Брэдфорд. Час, который мне, блядь, не нужно потерять. И в настоящее время Мозес везет нас прямо к этому дому, что занимает еще тридцать минут, которых у меня нет.
 Зачем ей приезжать сюда из всех возможных мест? Если это уловка, чтобы сбежать от меня, то она не знает, с кем имеет дело. Должно быть, она почувствовала, что у нее есть некоторая свобода действий только потому, что провела со мной пару месяцев.
 Тот факт, что я объявил ее своей, означает нечто простое — ей не позволено исчезнуть.
 Даже если это для того, чтобы встретиться лицом к лицу с ее призраками.
 Эта часть все еще не имеет смысла. Учитывая то, как она полностью вычеркнула себя из жизни Максима, ей не следовало возвращаться сюда добровольно.
 Как будто она выпотрошила себя собственными руками.
 Я точно знаю, что она отказалась от права собственности на свой дом в Лидсе, так какого хрена ей возвращаться?
 Ослабляя галстук, я достаю телефон и набираю номер Харриса.
 — Что еще у тебя есть на нее с того времени, как она вышла из программы защиты свидетелей?”
 Тот период ее жизни все еще как в тумане, и мне нужно выяснить все, что можно узнать об этом. Если она держит это в секрете, значит, произошло что-то важное. Что-то, что она любит держать между собой.
 
 Но вот в чем дело, ей не позволено ничего скрывать от меня, включая ее демонов.
 Невозмутимый тон Харриса звучит на линии:
 — Я же говорил вам, что она подделала личность и свой возраст, а затем улетела в Скотланд.
 — Что именно произошло между окончанием испытаний и Скотландом? Есть время, которое не учитывается. Неделя, если быть точным.
 — Это... — кажется, он что-то проверяет. — Неизвестно.
 — Так сделай это известным, Харрис. Мне нужен отчет о каждом ее движении с тех пор.
 Тот факт, что ей даже удалось подделать личность и сделать себя восемнадцатилетней, уже впечатляет для девушки такого возраста. И не просто какая-нибудь девушка — защищенная. Она не жила на улице и не вела тяжелую жизнь до ареста Максима, так что этот инстинкт самосохранения был бы нелегок для человека с ее прошлым.
 Но что-то подсказывает мне, что это еще не все, через что она прошла.
 И мне нужно знать о ней все — до мелочей, хорошее, плохое.
 Каждую. Чёртову. Вещь.
 — Подождите. — с его стороны раздается шелест бумагами. — Ее засняли на камеру видеонаблюдения аптеки недалеко от Брэдфорда за несколько дней до ее поездки в Скотланд.
 — Пришли мне отснятый материал.
 Я вешаю трубку, и почти сразу же на моем экране загорается видео от Харриса.
 На черно-белых кадрах запечатлена девушка, одетая в темную толстовку с капюшоном, ее волосы торчат из-под бейсболки, закрывающей половину лица. Однако я узнаю ее, хотя она и прячется.
 Она держится за бок и слегка наклоняется, чтобы стойка выдержала ее вес. Когда к ней обращается сотрудница, Аврора ей что-то говорит.
 Поскольку звука нет, я жду, чтобы посмотреть, что она хочет купить. Сотрудница возвращается и кладет какие-то предметы на прилавок. Ставя видео на паузу, я увеличиваю масштаб. Бинты, пузырек с антисептиком и что-то похожее на антибиотики.
 Я снова нажимаю «Воспроизвести», и мои подозрения подтверждаются, когда Аврора дрожащими руками протягивает купюру через стойку и практически выбегает оттуда, все еще держась за бок. Затем, у входа, она останавливается и хватается за дверь для равновесия.
 Она остается так несколько секунд, согнув спину и обхватив себя рукой за талию, прежде чем поднимает голову и выходит из аптеки. Видео заканчивается тем, что она придерживает дверь для пожилой женщины. Часть лица Авроры попала на камеру, а ее губы... окровавлены.
 Она ранена, и, если мои расчеты верны, она сжимает ту же часть правого бока, где есть шрам от ножа и татуировка с закрытым глазом.
 Травма была нанесена еще тогда, когда ей было, блядь, шестнадцать. Аврору ударили ножом, и ей пришлось заняться самолечением и, вероятно, наложить на себя швы. Вот почему шрам немного беспорядочный.
 Чувство гордости, которое я испытываю за ее силу, заглушается необходимостью уничтожить ублюдка, который посмел поднять на нее руки.
 Ну и что с того, что она дочь Максима? Она не он. Это факт, который мне, по-видимому, нужно выжечь в умах людей самым трудным способом.
 Машина замедляет ход и останавливается, под шинами хрустит галька перед местом преступления. Это коттедж, где Максим обычно душил женщин клейкой лентой, прежде чем Аврора сообщила о нем.
 Ночной воздух холодный и проникает под мой костюм, когда я выхожу. Мозес следует за ним, держа в руке фонарик. Другая его рука на пистолете за поясом.
 Он бывший агент разведки и работает одновременно моим водителем и охранником, если это необходимо. Все эти годы он эффективно отгонял нежелательное внимание, и я рассчитываю на его навыки в случае, если что-то случится.
 
 Есть только два человека, которым я доверяю — Харрис и Мозес. Это произошло не случайно, потому что я от природы недоверчив. Я не раз проверял их лояльность коварными методами. Я сделал им предложения через своих деловых партнеров и дал им возможность ударить меня в спину и уйти, но они так и не воспользовались этим. Вот почему они со мной дольше всех.