Авантюрист. Калифорния (СИ)
— Просто прекрасно, у тебя тут скоро будет очень хорошо оснащенное производство.
— Спасибо, мистер Гамильтон.
— Сколько у тебя уходит времени на приготовление смеси
— Два-три часа. Потом, когда она готова, мы ее перекладываем вот на этот столик с вальцами.
— И получаются листы взрывчатки. Умно.
— Да, все так.
— С технологическим процессом все понятно, но я хочу и результат увидеть.
— Пойдёмте, уже все готово для демонстрации…
А ничего так рвануло! Покруче динамита! Это грандиозный успех и абсолютная эклектика. Мы будем стрелять из дульнозарядных пушек шрапнелью снаряженной кордитом! От этой мысли меня разобрал такой дикий смех, что аж слезы выступили из глаз. Всё это время Лука с непониманием смотрел на меня.
— Что с вами мистер Гамильтон? — как бы он не обиделся, явно же ожидалась совсем другая реакция.
— Не обращай внимание. Я после ранения сам не свой. Блестящий результат, просто блестящий. Когда начнешь производство снарядов?
— Ну, мы изготовили несколько ядер для пробных стрельб, болванки я уже заказал, а массовое производство начнем после испытаний и вашего одобрения.
Испытания новых ядер прошли намного правильнее, чем когда я пробовал стрелять их динамитными предшественницами. Несколько переданных Луке индейцев олони заранее отрыли окоп, а Лука подготовил рычаг с падающим фитилем и длинной веревкой.
Очень правильный подход, видя все эти приготовления, мне даже стыдно стало. Я-то когда проводил испытания, вел себя как рисковый идиот. А тут сразу видно, что человек подошёл к вопросу безопасности серьезно и грамотно.
— Давайте, господин изобретатель, демонстрируйте.
— Я думал, вы сами захотите.
— Давай, давай. Ты придумал, тебе и стрелять, — Лука кивнул, подошёл к пушке, зажёг фитиль, и мы заняли место в окопе. Он дернул за веревку и пушка выстрелила.
Поленницу, которая изображала из себя мишень, разнесло буквально на щепки. Прекрасный результат новые снаряды более чем эффективны, к тому же намного нитроцеллюлоза мощнее черного пороха, пусть даже и нитрированного, дальность стрельбы будет просто недостижима для конкурентов.
— Удачное попадание. С первого же выстрела в цель.
— Ну что вы, мистер Гамильтон. Мы заранее пристреляли пушку используя массово-габаритный, по-моему, вы так говорили, макет нового ядра.
— А, ты просто решил покрасоваться? У тебя получилось. Прекрасное представление.
— Рад, что вам понравилось.
— Изготовьте пробную партию, ядер сто и проведите её полноценный отстрел. Если всё пройдёт хорошо, можешь начинать производство. И надо будет провести еще одну демонстрацию, когда наши вояки вернуться, — сказал я, имея в виду Плетнева, Де Карраско и Шиая.
— Будет сделано, мистер Гамильтон.
— На этом всё?
— Со взрывчаткой да, всё.
— А что? Есть еще новинки.
— Да, я, честно сказать, забыл взять с собой кое-что. Но показывать в кабинете будет даже удобнее.
* * *Вернувшись на завод Лука, обратился к одному из своих инженеров:
— Костас, принеси, пожалуйста, в мой кабинет свои новинки.
— Конечно, мистер Тамтакос, — так вот какая у него фамилия, хорошо.
— Ты уже мистер? — с улыбкой спросил я у парня, тот моментально смутился.
— Это они сами.
— Не тушуйся, все правильно…
Он не ответил, и мы прошли в его кабинет.
— Итак, что там у вас еще, молодые люди, показывайте, — обратился я к Луке и Костасу. На столе, за которым мы сидели, лежал длинный деревянный ящик. Понятно, новая винтовка или что-то подобное. Очень интересно.
— Новая винтовка и новый пистолет, мистер Гамильтон. Вы уж не обижайтесь, ваш затвор, конечно гениален, но имеет существенные недостатки.
— Вот как? Какие например?
— Из-за особенностей его конструкции у стрелка сесть серьезные ограничения по стрельбе вверх, если винтовку слишком сильно задрать, затвор выпадает и патрон вываливается, он же у вас ничем не закреплен. К тому же он чересчур сложный. По большому счету, единственным преимуществом вашего затвора является возможность его использования для переделки мушкетов в нормальное оружие. В нашей новинке все недостатки устранены.
— Лука, я раньше не замечал у тебя склонности к театральным эффектам. Ты сделал отличное вступление, но я до сих пор не видел, про что идет речь. Показывай!
— Собственно вот.
Лука открыл ящик, и я увидел там две винтовки, вернее винтовку и карабин, и два пистолета. Увидев их, я просто обалдел. Это был практически «Ремингтон» тысяча шестьдесят пятого года, пожалуй, лучшая однозарядная винтовка в мире.
— Вот мистер Гамильтон, мы с Костасом давно думали, как улучшить ваш затвор, перебрали массу вариантов, но в итоге решили, что проще придумать новый. Результат вы видите сами.
Это оружие намного проще производить, тут всего три детали, две оси и четыре пружины. Ну и винты конечно, с ними пришлось повозиться, но в итоге все получилось.
Патроны под новое оружие тоже уже готовы. Вот они. Гильза по-прежнему картонная, капсюля тут как такового нет, инициирующее вещество запрессовано в дно гильзы.
— Ни слова больше, поехали на стрельбище. Проклятый испанец! Из-за него я не могу пострелять из ваших новинок!
* * *Спустя полтора часа я абсолютно довольный снова был в кабинете Луки:
— Значит так. Производство моих винтовок и пистолетов полностью прекращаем, они больше не нужны. Костас, как твоя фамилия?
— Лендакис, мистер Гамильтон.
— Отлично, мы полностью переходим на производство винтовок, карабинов и пистолетов системы Тамтакос — Лендакис. Старые затворы используйте только для переделок мушкетов. И сделайте для них патроны с пулями Минье. Этим мы компенсируем различие в калибре стволов. Патроны надо будет продолжить выпускать всех видов, просто для старых систем их будет меньше.
— Хорошо, мистер Гамильтон, конечно, — ответил Лука.
— И примите мои поздравления, вы сделали лучшее в мире оружие, которое наверняка будет таковым еще очень много лет. Зайдите ко мне вечером, вас надо по-настоящему наградить.
Да уж. Лука меня действительно удивил, притом не только своими новинками, а тем с какой основательностью он стал подходить к делу, после того как я сделал ему замечания по поводу работы уставшим и русскому языку.
Из парня вообще может получиться толковый такой управленец, которому можно будет доверить и общее управление всеми нашими предприятиями. Правда он еще и конструктор отличный и мне придется выбирать, что более ценное.
А вообще все эти новинки появились очень вовремя. Теперь мы сможем поставить намного больше оружия для повстанцев из Новой Испании. Собственно, я туда спихну практически все старые винтовки. Нам они скоро будут не нужны, а вот им в самый раз. Надо будет только оставить несколько сотен штук для Ахайи.
Интересно как там Селия с моим сыном. Я вообще очень редко о них думаю, а это не правильно. Может всё-таки как-то забрать их сюда? Марии это, конечно, не очень понравится, но думаю что она поймет. Тем более что она и сама скоро станет мамой. К тому же, я не делал секрета из наших с Селией отношений и Мария знает и о ней и о моем ребенке.
Решено, надо их забрать, Ахайе это тоже будет на руку. Там все-таки война идёт, этот чертов полковник подробно рассказал Плетневу с Резановым все, что происходит в Штатах. Новости эти конечно даже не позавчерашние, но всё-таки понятно, что американцам очень крепко дали по зубам, положение у них намного хуже чем то, что я помню из истории. Не удивлюсь, что и в этот раз британцы подожгут Капитолий с Белым Домом, только теперь уже основательно, так чтобы всё там до угольков прогорело.
И надо будет, как следует допросить всех пленных испанцев и действительно казнить виновных и причастных к расстрелу Монтеррея. Как ни крути, но убийство гражданских, даже формальных бунтовщиков, это военное преступление, за которое должно быть адекватное наказание. В данном случае казнь.