Играем в ГП (СИ)
– Тебе какая разница? Мне кажется, я и из тех, и из этих.
– Какая разница? Моя семья сотню лет занимается поставками реагентов. Зачарователи и алхимики с нами дружат.
Мы вернулись к сбору листьев. А на выходе Милисента Булстроуд вдруг тихо заявила:
– Не слушай эту мопсиху, лучше дружи со мной, ведь мы родственники по общей прабабушке Виолетте.
Вводный урок Чар прошёл весело, с показом свежих фруктов, танцующих аргентинское танго, задорную чечётку и венский вальс, со стремительно взлетающими перьями и с фонтанами, разбрызгивающими мириады разноцветных искр. Однако затем последовал очередной, уже поднадоевший, рассказ о технике безопасности и о категорическом запрещении колдовать самостоятельно, без надзора и вне специально отведённых на то мест.
Особое внимание было уделено целям колдовства – если объектом приложения заклинатель определит себя, то есть хороший шанс попасть в Больничное крыло, к школьной целительнице мадам Помфри. Но если мишенью станет другой ученик, то последствия будут куда как более тяжёлые, вплоть до исключения из Хогвартса. Вне зависимости от благовидности мотива и безопасности последствий.
Пока не научимся, мы не должны творить никакие заклинания. Увы! Эту истину чуть не каждый год на себе подтверждают самоуверенные недоучки.
В этом году первый из экспериментаторов уже успел провести ночку в Медицинском крыле. Гриффиндорец Симус Финниган, полукровка, ирландец, видимо в силу семейной симпатии к ИРА, оказался склонен к пиромании. Во всяком случае, отрабатывая простенькое заклинание для подогрева воды, он умудрился взорвать кружку и поджечь собственную мантию. Слава Мерлину, что он делал это в защищённом кабинете и под наблюдением ассистента-шестикурсника. Ничего страшного с Симмусом не случилось, к завтраку его отпустили, даже наказывать не стали, раз экспериментировал там, где разрешено. Однако начало положено, теперь стоит ждать новых жертв.
До конца урока под подбадривающие возгласы Флитвика: «Легко! Резко и со свистом! Выше локоть! Мягче кисть!», класс отрабатывал движения палочкой. На следующем уроке Флитвик обещал заняться отработкой произношения заклинательных фраз. А через недельку-другую обещал дойти и до творения заклинаний.
Сегодня первый день, когда не поставили сдвоенные занятия. На последнем уроке профессор МакГонагалл в виде кошки на столе не сидела. Зато в первую же минуту заявила, что Трансфигурация – один из самых сложных и опасных разделов магии, пожалуй, даже опасней Зельеварения и уж точно травматичнее Чар. Обосновала свои слова статистикой несчастных случаев. Затем резюмировала:
– Я вас предупреждаю – одно нарушение дисциплины или техники безопасности на моих уроках, и нарушитель больше никогда не вернётся класс. Конечно, в Хогвартсе ему тоже больше нечего будет делать.
Почему-то, декану безоговорочно поверили все. Тишина на уроке была сравнима с тишиной в классе Зельеварения. Впрочем, на демонстрации заклинаний Трансфигурации, многих отпустило. Особенно, когда стол, превращённый в свинью, начал похрюкивать и пытаться почесать спинку о ногу преподавательницы, за что его сразу вернули в исходное состояние.
После показа возможностей дело дошло непосредственно до учёбы. Сначала потребовалось заучить пару зубодробительных фраз. Затем пришла очередь представления движений волшебной палочки. Как венец, объединение слов и движений, по словам МакГонагалл, должно было привести к превращению спички в иголку.
– Легкотня! – Стефан Корнфут вновь наступил на старые грабли, – дома я по учебнику уже делал это.
Стефан сам, без разрешения, начал было творить заклинание, но был прерван преподавательницей.
– Мелофорс! – громко выкрикнула она, и голова торопыги превратилась в красновато-коричневую тыкву. – Кто-то не понял моего предупреждения? Кто-то считает себя слишком умным? – спросила профессор и добавила: – На первый раз накажу легко: Минус пять очков с Когтеврана за самовольность и мистер Корнфут до конца урока получает заслуженное украшение. Остальные занимаются дальше.
Надо ли упоминать про идеальную дисциплину, воцарившуюся после этого наказания?
До конца занятия упражнение получилось у всех когтевранцев, кроме Мораг МакДугал и тыквоголового Стефана Корнфута. Он по понятной причине не сумел произнести голосовой ключ заклинательной формулы. Среди пуффендуйцев лишь четверо из девяти человек смогли справиться с заданием.
Однако профессор МакГонагалл ни на кого не ругалась, а наоборот утешила и ободрила отстающих. Выразила уверенность, что им нужно чуть-чуть больше времени, и они точно справятся. Очень рекомендовала хорошенько потренироваться, но только в защищённых кабинетах для отработки заклинаний, и обязательно под надзором ассистентов, которые именно для того там и присутствуют. Обычно это шести- или семикурсники, специально для помощи новичкам, принятые на должность помощников преподавателя, и получающие за каждое дежурство небольшое вознаграждение.
Падма Патил, первой превратившая спичку в иголку, удостоилась неожиданно ласковой улыбки и пяти баллов в факультетскую копилку.
Я оказался в середине списка справившихся, но к концу урока, у меня единственного игла не вернулась в изначальный вид, то есть в спичку. Профессор отметила это достижение перед классом, а за точность и длительность тоже наградила доброй улыбкой и пятью очками.
Затем МакГонагалл отменила заклинание на голове Стефана и поставила того в известность, что дисциплина на уроках обязательна. Не только на Трансфигурации, но и на всех других занятиях тоже.
Несколько позже, во время своего вечернего посещения башни наш декан «удивился»:
– Мистер Корнфут! Я крайне удивлён вашим поведением! Как же вы так успели? Ещё не закончилась первая учебная неделя, а вы уже украли из копилки Когтеврана целых десять очков!
От оправданий Флитвик отмахнулся, а после его ухода старшекурсники объявили Стефану последнее предупреждение, которое тот серьёзно воспринял.
Стол преподавателей
Первые дни занятий всегда несли аромат азарта, интриги, хотя часто и разочарования. Преподаватели выискивали скрытые таланты детей, их склонности и особенности. Что бы ни думали дети, а в особенности их родители, от профессиональных педагогов, много лет проработавших на ниве преподавания, ничего скрыть невозможно. Каждый вводный урок давал наглядное представление, кто из учеников чего стоит в преподаваемой дисциплине.
– Я вижу, Финниган без последствий перенёс пребывание в Медицинском крыле? – поинтересовалась профессор Чарити Бербидж. – Я знаю его мать. Не то что мы близкие подруги, но она просила приглядеть за мальчиком.
– Сейчас всё в порядке, – сообщила декан Макгонагалл, – но мы с ним намучаемся. Ребёнок типичный огневик, ему придётся серьёзно заняться контролем. Немного ленив. Как многие мальчишки, предпочтёт заняться квиддичем вместо домашнего задания, однако довольно талантлив. Особенно в поджигании мантий.
– У тебя на факультете вначале почти все мальчишки такие, – заметила декан Стебль. – Ничего страшного, обломаешь и научишь контролировать подачу силы. Главное, есть потенциал. Кстати, Невиллу было бы лучше с моими барсучатами. Он, конечно, упёртый, но ему будет тяжеловато в одиночку тянуться к уровню остальных.
– Лонгботтом настолько плох?
– Не то, что плох, Сильванус. По твоему предмету с ним проблем не будет. У меня он лучший ученик за три последних года. Среди растений, как родной, но с Чарами и Трансфигурацией у него не очень.
– С Зельеварением тоже, – уточнил декан Снегг. – Ладно, способностей нет, они у единиц проблёскивают. У ребёнка жуткие комплексы. Его неуверенность в себе отбивает всякое желание с ним заниматься, а он ещё и ужасно неуклюж. Вы меня простите, конечно, но в Хогвартсе Лонгботтому нечего делать.
– Северус, ты слишком предвзят, – пожурил директор Дамблдор. – Дай Невиллу время, и мальчик покажет себя. Правда, Помона? Ты же записала его на дополнительные занятия?