Играем в ГП (СИ)
Но сейчас, как-то само собой, хлопоты по оформлению взяли маглорождёные девчата. Мне оставалось только пересчитывать полученные монеты, отсылать заполненные бланки Вернону, получать присланное и отдавать его заказчикам. Точнее, значительно чаще заказчицам. Понятно, взамен дядя получал магический алкоголь и вместе с Петуньей был тем премного доволен.
Волшебный огневиски продавался под маркой деревенского, изготовленного вручную, по старинным технологическим рецептам, с использованием перегонного куба, аналогичного оригинальному аппарату XVII века, из выращенных на фермерском поле экологически чистых продуктов, без применения современных удобрений, а только навоза красных девонских коров… Словом, первосортная лапша на уши покупателей вешалась обильно. Однако продукт был действительно хорош, и вся рекламная чушь про старину выслушивалась с большим удовольствием.
Партии поставлялись совсем мелким оптом, а потому внимание хоть сколько-нибудь значимых игроков алкогольного рынка, что с волшебной, что с магловской стороны не привлекали. Да и Вернон не зарывался – продавал бутылки исключительно «своим», то есть друзьям – товарищам, коллегам – конкурентам и покупателям – поставщикам.
Опять же, к концу октября ажиотажный спрос на каталожные вещи спал, и последняя партия напитка была оставлена в запас, только для себя.
Министерство
Сегодняшнее совещание Корнелиус Фадж проводил в несколько расширенном составе, но посторонних на нём не было. Только самые доверенные и проверенные соратники. И только те, без кого нельзя было бы обойтись в обсуждаемом деле.
Кроме курирующей оперативные вопросы Долорес Амбридж и ответственного за прессу Варнавы Каффа, на стульях сидели известный юрист и правовед Арчибальд Бредли, ответственный за финансы Боб Джонс, а так же неназываемый сотрудник Отдела Тайн. Все они потрясённо молчали и с уважением смотрели на Министра.
– Это бомба! – выразил общую реакцию Варнава. – Наш рейтинг популярности или взлетит до небес, или, что скорее, нас растопчет негодующая толпа избирателей. Оба варианта приблизительно равновероятны. Такого никогда ещё не было!
– Так уж никогда? – вмешался Арчибальд. – А в 1472 году, во время войны Алой и Белой Розы, разве такого не случалось?
– Что? Подобное уже было? Тогда другое дело!
– Маглы сцепились, а некоторые наши тоже разделились на два лагеря. Тогда для их примирения и использовали Непреложный Обет. Ещё что-то было. Надо покопаться в архивах.
– Нечего копаться! Я прямо сходу, не залезая в архивы, назову около восемнадцати… Нет! Ещё… Хотя оно случилось на континенте… Словом, порядка двадцати подобных случаев я вам приведу, – это высказался быстро сориентировавшийся невыразимец.
– Чудесно! – Боб Джонс по своему обыкновению всё свёл на деньги. – Значительная экономия на охране – раз! В Азкабане же останутся одни уголовники, а им гораздо проще отсидеть небольшой срок, чем пытаться сбежать. Второе – сильные волшебники вернутся и направят силы на мирные нужды. Точнее, на заработок денег. А это увеличение налоговых сборов. А главное, кое-кто будет рад заплатить за ускоренную амнистию родственника.
– Вот об этом пока молчим, – веско заметил Министр. – Долорес, готовьте доклад к ближайшей сессии Визенгамота. Основная идея – примирение и прощение. Показательно, в день десятой годовщины прекращения войны, объявляется амнистия участникам боевых стычек. Первыми кандидатами на освобождение называем двух наиболее одиозных боевиков из разных лагерей. Беллатриса Лестрейндж – ближайшая сподвижница Тёмного Лорда и сестра Нарциссы Малфой. Вся партия Малфоя будет голосовать «ЗА». Ещё он и сомневающихся подтянет. От противоборствующего лагеря Сириус Блэк. Дамблдор со своей кликой тоже проголосует правильно. Иначе, их не поймут соратники тех лет. Оба освобождаемых выходят на голосование пакетом, а значит получаем квалифицированное большинство уже в первом туре.
– А если кто-нибудь из них откажется принести Непреложный Обет об отказе от политической борьбы и неучастии в боевых действиях? – поинтересовался осторожный Джонс. – Что тогда делать будем?
– Пусть гниют в тюрьме дальше. Предложение делается только раз. Мы же выберем следующего по списку.
– Логично. Кого?
– Такие мелочи решим в рабочем порядке. Итак, идём дальше. Арчибальд с тебя обоснование и прецеденты. Крайне важно показать людям, что не мы что-то придумали, а рассмотрели примеры из былого, из нашей истории и… Ну, не мне тебя учить!
– Сделаю! Всё будет выглядеть солидно и обоснованно. Идея действительно хороша и не составит труда правильно подать её избирателям.
– От Отдела Тайн текст Непреложного Обета. Он должен быть одинаковым для всех освобождаемых. И помните – его все фракции будут рассматривать через микроскоп.
– Даже не вопрос! Возьмём один из старых обетов и перепишем применимо к современным реалиям.
– Если голосование пройдёт успешно, то следом можно освобождать и других осуждённых. Дальше будет проще – механизм создан.
– А наша партия станет считаться партией примирения, – подал голос Варнава. – Думаю, если амнистия состоится, следующие лет пять мы можем не беспокоиться о голосах. Конечно, коли сами не забредём в лужу.
После уточнения и согласования всей деталей совещание было закрыто, а через два дня решено вновь встретиться и решить – насколько готова атака на Визенгамот. Лишние разошлись, осталась лишь основная троица.
– Фадж, – журналист спешил выяснить последние подробности, – как тебе такое пришло в голову? Это гениальное предложение! Авантюрное, но гениальное.
– Честно? Оно навеяно Гарри Поттером. Наш мальчик написал об амнистии к разным годовщинам в мире маглов. Просил за своих родственников.
– Милый мальчик!
– Угу! Очень! А ещё он в курсе, что его крёстный богат, бездетен и выжжен с родового гобелена.
– Наш малыш хочет ещё и наследником рода Блэков стать?
– Прямо об этом не просил, но о доме в Лондоне наслышан. Думаю, о банковском счёте тоже.
– Прекрасно! Мне нравится, когда ясны мотивы человека. Желание разбогатеть вполне логично и понятно. А вот всяким ратующим за нравственные идеалы, я не верю! Наверняка, задумали какую-нибудь гадость и оборачивают её в красивые словеса.
– Мальчик не станет претендовать на авторство идеи? – обеспокоился Варнава, но тут же сам себе ответил: – Не должен. Он умный ребёнок и слышал, как делается политика у маглов. Особенно, если будет надеяться что-нибудь получить себе.
– Получит. Надо думать на перспективу. Не сейчас, но после окончания Хогвартса, Поттера можно будет подтягивать к политическим делам. Тогда пригодится и банковский счёт Блэков, и лондонская резиденция. Я сам поговорю с Сириусом. Расскажу, что его амнистируют по просьбе Гарри и всё такое…
– Получается, Поттер становится долгосрочным политическим проектом нашей партии? А то и будущим лидером молодёжного крыла?
– Так далеко я бы не стал загадывать, но в принципе, почему бы и нет? Молодая кровь и обновление состава всегда нужны. Давайте не станем торопиться, но пристальней присмотримся к мальчику. Если решим, что сдюжит, потихонечку начнём его использовать на политических мероприятиях. Спешить нам некуда, да и не нужно.
– Может быть – может быть. Маленькими шажочками формировать у избирателей стереотип «Поттер – министерский мальчик». Под него формировать команду из школьников, а через семь лет прогнать парня по карьерной лестнице от низовой должности до мелкого начальника. Долорес, ты отслеживаешь его контакты в Хогвартсе?
– Конечно. Для пришельца из мира маглов, он прекрасно вписался в общество. Учёба хороша, но она не главное. Основное – его признали своим.
Конец сессии
Ночью, только стоило заснуть после вечеринки, меня посетило видение очередного баннера:
Конец игровой сессии.
Дополнительный квест «Признание своим» – Выполнен.