Небесам виднее (СИ)

А потом я услышала зов. Он звал, бередил душу, хотелось бежать и кому-то помочь.
— Марья, мне пора уходить, — сказала я ей.
— Вот, так и Дорофея, встанет утром и скажет: “ труба зовет”, и мы в путь. Я тебе помогу собраться. Ты когда пойдёшь?
— Завтра. Хочу понять, в какую сторону идти. Слышу, а не знаю куда.
— Дорофея всегда выходила на улицу, и поворачивалась вокруг оси, и прислушивалась, — подсказала она.
Я вышла, и стала поворачиваться. Сначала зов был слышен отовсюду, а затем я чётко уловила направление. Север. Так что утром я, попрощавшись со всеми, двинулась в путь.
Неизведанной дорогой по прямой Я иду искать простой ответ Для чего на свете я живу?! Есть ли правда, или правды нет?! Мне наплевать: кто раб, а кто король, Для меня ты — просто первый встречный, Каждый здесь играет свою роль, Моя ж дорога будет вечной. Припев: И снова серой, асфальтовой дорогой, Передо мной легла судьба моя, Что впереди известно только богу, А то, что сзади, знаю ещё я. Моя жизнь точно как дорога — Сто развилок, путь всегда один. Сколько раз, в тупик ты заводила, Но я всегда оттуда выходил. Я иду, асфальт вминая в землю, За звездой, следом я иду, Что ищу, точно, я не знаю, Одно я знаю, что найду.
Исполнитель иСо
Пройдя уже прилично, я остановилась отдохнуть. Вдруг услышала шум повозки. Вскоре увидела, что это обоз. Ко мне подъехал на лошади охранник.
— Доброго дня, красавица, — поприветствовал он. Я сидела той стороной, где не видно шрама. Я кивнула.
— Немая, что ли? — он улыбнулся.
Кивок, и тут его конь проехал немного, и он увидел меня, красавицу, с другой стороны.
— Тебе, куда надо? — уже участливо спросил он. Я махнула рукой вперед. Тут подъехала первая повозка.
— Дик, что тут?
— Тут, девушка, немая, ей, по-моему, с нами по пути.
— Так, пусть платит и едет.
Я посмотрела на него, самодовольное лицо, никакого сочувствия и порыва помощи. Я развела руками, говоря, что денег нет.
— Нет, тогда иди пешком, — зло бросил он, и тронул лошадь. Парень посмотрел на меня с сочувствием, но ничем не мог помочь. Я улыбнулась ему. Хотя ноги устали, и с удовольствием бы поехала, но пока отдыхала, увидела травы. И решила, раз мне не судьба, прокатится с ветерком, насобираю травы.
Набрав травы и уложив их в сумку, пошла дальше. И чем дальше шла, тем тревожнее было. Пройдя ещё немного, я увидела этот обоз. Он был разграблен, люди мертвы. Я стояла и не могла сдвинуться с места. Зачем? Ну, забрали бы это барахло, убивать, зачем! Стала смотреть каждого, надеясь найти живых. Вот один, второй…, в общей сложности было трое раненых. Из них и Дик.
Я скинула рюкзак (так называла свой заплечный мешок), сумку. Осмотрела место…, мне нужна вода. Разбойники похозяйничали в повозках, всё разбросано, вывернуто. Искали только ценное. Оставили одну лошадь. Я ходила от одной повозке к другой и искала воду. Хорошо, что её не тронули, пришлось набрать и тряпок. Все были тяжело ранены. Я как могла, остановила кровь, а у Дика пришлось зашивать рану. Нашла на подводе хмельной напиток, туда и сунула иголку с ниткой. И озвучила желание, “ пусть раны не гноятся и быстро заживут”. Уставшая, привалилась к телеге и думала, как их всех положить и увести. Пока возилась, солнце, стало садиться.
Здесь оставаться нельзя, ещё неизвестно, что будет ночью. Может взять лошадь и проехать на ней, поискать людей? Но неизвестно, что впереди, и как далеко.
Так, свет Елена, думай, как их затащить на телегу. Так, мне нужно две доски…ломаем из этой телеги… нужно топор…,вот, нашла! зараза, давай, отходи…убираем всё с телеги… на низ, что-то надо положить…, вот, нашла, тряпьё…, эта подойдет, тащить на ней буду.
Я поставила к задней стенке две доски, предварительно, топором сделала в земле углубление, чтоб не скользили. Затем взяла полотно, подошла к ближнему раненому.
— Прости, придётся потревожить, — сама с собой, ведя беззвучный диалог, передвигала его по немного, положила на полотно и поволокла к телеге. Там его стала по доскам поднимать на телегу. Еле-еле затащила. Немного отдохнула и пошла за вторым. Его тоже положила в телегу. Люди, ну хоть кто-нибудь!
 
Ещё один. Я хлебнула хмельного напитка, а что имею право! Устала таскать на себе! Остался последний мужик, тот, кто не взял меня без оплаты. И как его тащить? Он весит все двести кило. Ну, не двести, это я преувеличиваю…. Надо ещё выпить, и будет всё по колено!
Так ругая его, зато, что отъелся, и саму себя, за то, что вечно мне больше всех надо, я его заволокла в телегу и упала рядом. Руки от напряжения и тяжести тряслись, ноги не держали. Вот бы поспать, но надо ехать. Солнце скоро зайдёт. Я ползком добралась до облучка, взяла вожжи и тронулась.
Уже, когда село солнце, но ещё было не так темно, я увидела ворота в город. Мне навстречу вышел стражник. Он преградил путь.
— Оплати, потом проедешь, — прозвучало громко.
Я еле слезла с телеги и подошла к нему. Взяла его за руку и повела к телеге. Сначала он упирался, но я его тянула. Когда он взглянул в телегу, закричал:
— Демьян, сюды! быстро.
К нему подбежал, второй, глянут и куда-то побежал. Вскоре у ворот было несколько человек.
— Что произошло? — спросил один из них. Я показала на меч и махнула рукой.
— Кажись, она немая…
— Трое на коней и проверьте, где было нападение, девушку отведите на ночлег.
Я подошла забрать свои сумки, но один стражник взял их у меня и повёл на постоялый двор. Когда я зашла в зал, сначала было шумно, но когда стражник сказал, что на обоз напали, и остались в живых, я и троих привезла раненых, стало тихо.
— Пойдём девонька, приведёшь себя в порядок, а то вся в крови, — меня взяла за руку женщина и отвела в комнату. Быстро принесли воды и ужин. Я разделась и залезла в бадью. От горячей воды меня совсем разморило. Быстро помылась, надела сорочку, и легла спать, есть не хотелось.
Утро было тяжким, все тело болело, и двигаться не было сил. Еле встала, стала искать платье, но его не было. Выпила укрепляющего зелья, достала юбку и кофту, оделась и спустилась в низ, в зале было пусто.
— Ранняя пташка, — услышала я голос. Повернулась и увидела женщину, которая меня отвела наверх.
— Как зовут-то тебя? — спросила.
Я достала из кармана бумажку, на которой я написала свое имя; рассудила так, что найдется грамотный человек и прочтет.
— Елена, — прочла она. — Ой, бедная. Немая, и ещё…. Ты садись, я принесу поесть, а то ты вчера и не ела. А платье твоё мы замочили и постирали, принесу, потом. Меня зовут Марта.
Когда она ставила тарелки, я увидела, что её руки покрыты экземой.
— Велели, тебе никуда не уходить. Поговорить хотят, — предупредила она.
Я кивнула и стала кушать. Пока кушала, она принесла платье. Я показала, сколько я должна.
— Ничего. За два дня за тебя заплатили, — ответила она. Я, удивилась.
— Так стражник, который тебя привёл, ты его сына привезла.
Я кивнула и поднялась к себе в комнату. Достала мазь от экземы и уже хотела её отнести Марте, как в дверь постучали. На пороге стояли: один стражник, а второй викинг. Я удивлённо на него посмотрела. Больше года живу, уже думала, что их можно увидеть только в Готшере. Я пригласила их в комнату.
— Елена, напиши нам, что произошло, — попросил Викинг. Я подняла бровь, показывая, представиться бы надо. Они молчали. Взяла бумагу и написала:
“ с кем имею честь разговаривать?”
— Меня зовут Агвид, со мной Войко, — улыбаясь, ответил он мне.
Я стала писать, что произошло. Он внимательно читал, и всё время смотрел на меня.
— Елена, а ты откуда? — задал вопрос.
 
“Поселок Клиф”
— Прости, а откуда шрам?
“Море”. Я не стала всё рассказывать ему, и ограничилась одним словом. Он увидел мазь.
— Ты, знахарка?
Кивок.
— Ты очень хорошо обработала раны. Они все будут живы, — улыбнулся он.
“Очень рада. Я теперь свободна”.
— А, ты, куда путь держись? — это спросил Войко. Я пожала плечами.