Меч всевластья (СИ)

— По-моему, будет шторм, — со вздохом сказала я, убирая с глаз прядь волос.
— Шторма не будет. Не волнуйся, — тихо ответил Артур и пропустил сквозь пальцы мои волосы.
Я распустила косы, и он мог налюбоваться игрой рассветных лучей в золоте моих волос. Я вытащила небольшой нож из-за голенища сапога, отрезала небольшую прядь и, перевязав ее шёлковой ленточкой, протянула ее Артуру.
— Ты с ума сошла! — Возмутился, было, он, когда я срезала волосы, но подарок принял. Для этого мира подобные подарки были великой честью, ведь девушка вручала мужчине не только свою честь, но и свою жизнь, всю себя без остатка.
— Я встречу тебя через месяц… — хрипло проговорил Айс, — и мы с тобой…
Я не дала ему договорить, отрицательно помотав головой и указала взглядом на приближающуюся к нам Регину.
— Никто-никто, — коротко сказала я, пряча под косынку волосы и натягивая капюшон. На руку я успела надеть перчатку, скрывшую императорскую печать.
— Эй, вы чего ушли так далеко? Северянин в ярости от того, что не застал вас на пляже. — Регина говорила, а с ее лица не сходила улыбка. — Он говорит, пора отправляться в путь.
— Мы просто гуляли, — сказала я, спрыгивая с валуна, и порыв ветра тут же сорвал с меня капюшон.
— Ага, гуляли?! — насмешливо уточнила Регина, посматривая то на меня, то на Айса.
— Скажу по секрету, мы ещё любовались рассветом, — как ни в чём не бывало, сказал Айс, и поправил мою косынку. — Спрячь волосы, это зрелище не для слабонервных.
  
Глава десятая
 
Продвигаясь вдоль берега, мы быстро добрались до небольшого городка, старейшины которого были преданы роду Авиталов, и уже через час после нашего прибытия во все стороны страны помчались гонцы.
Для нас с Татьяной готовился лучший корабль, а я подробно инструктировала Регину по поводу её обязанностей в моё отсутствие. Регине это не очень нравилось, она несколько раз просила не оставлять ее наедине с князем и его сестричкой, и я ее вполне понимала, оставаться одной в стане союзников, которым совершенно не доверяешь, не лучшая перспектива.
— Будь внимательна и никому не доверяй, — в десятый раз повторяла я, и, увидев выражение лица подруги, вздохнула. — Пойми, я хочу вернуться и найти тебя в целости и сохранности.
Не пропускай ни одного совещания, если что не стесняйся напомнить, что ты моя представительница и выполняешь мои указания. Не стесняйся, подслушивать, это здесь нормальное поведение.
— Не учи меня жизни, лучше скажи, что мне делать с Пьером? Ты ему обещала Пелар. — Тон Регины был более чем красноречив, я ее достала наставлениями.
— Обещание я выполню, — со вздохом ответила я. — И тебе, и Танюшке, и Пьеру обещаю — мы еще вернёмся в Пелар. Помнишь тот домик на улице цветочников? Он тебе так нравился, обязательно его купим.
— А если его уже купили?
— Построим такой же, или купим ещё лучше. — Ответила я явно повеселевшей Регинке, — а Пьера приставь к Айсу, пусть уму разуму обучаетсятся от него.
— А Айс согласится? — хитро улыбнулась Регинка.
— Скажешь и тому и другому, что это моя просьба, они не откажут.
Мне было тревожно на душе, из-за того, что я оставляю её одну, но именно её таланты были причиной такого моего решения. Только Регина всегда умудрялась подслушать важный разговор или проследить именно за тем человеком, кто был полезнее всего для нас, и я надеялась, что и сейчас ее талант проявится с лучшей стороны.
С Артуром мы простились молча, лишь слегка соприкоснувшись пальцами в последний миг. Потом ко мне подбежала нагруженная барахлом Танюшка, и капитан предложил нам подняться на борт корабля. Артур ушёл, а сердце непослушно сжалось от тоски.
Я вспомнила своего дядюшку, он всегда говорил, что любовь делает людей одновременно и слабыми, и сильными, как же он был прав.
 
«Главное, что любовь делает людей уязвимыми» — высказался Лиран и запел старинную балладу о грозной королеве и юном капитане.
«Не трави душу… — подумала я, — ты не представляешь, как приятно быть слабой хоть иногда».
«Да, не представляю», — шёпотом ответил меч и почти исчез из моего сознания.
«Лиранчик, — прошептала я. — Не обижайся, ты всё равно самый лучший на свете».
Но меч не ответил.
На самом краю косы, уходившей глубоко в море, рядом с маяком стояла одинокая тёмная фигура и когда я подняла руку, он мне ответил тем же жестом.
— Он, что любит тебя? — тихо спросила Танюшка, встав рядом со мной на корме корабля.
— Надеюсь, что да, у нас не было времени на долгие разговоры. — Так же тихо ответила я и подруга, обняв меня за плечи, вздохнула.
— Везёт, а я, наверное, никогда не влюблюсь.
— Танюшка, не волнуйся, будет и на твоей улице праздник.
Мы так и простояли, обнявшись, пока маяк не скрылся за волнами, становившимися все больше и больше.
«А как же я?» — спросил меня Лиран, когда мы спустились в каюту, так как нас обоих начало укачивать.
«Не волнуйся, у тебя нет конкурентов, — ласково ответила я и улыбнулась. — Я люблю тебя, Лиран, даже не смотря на все твои скверные привычки. Ты для меня как шкодливый братишка: умный, жутко избалованный, и всё же мне без тебя было бы очень плохо».
Меч довольно загудел, и я почувствовала ласковое прикосновение к моему разуму.
«Но это не значит, что я уступлю тебе!»
«А я и не надеялся, пока. Может, поиграем?» — весело ответил Лиран.
«Хорошо, но недолго, что-то меня совсем ушатало».
Мы иногда в свободные минуты отдыха играли в любимые образы и истории. Я вспоминала книги и фильмы из моего родного мира, а Лиран показывал мне то, что хранилось в его памяти.
С Татьяной мы расстались сразу же по прибытии в порт, её путь лежал на юг в Рейнар, мой на восток, мимо озёрного края в земли вечного леса, почти да самого океанического побережья.
Первой умчалась Танюшка в сопровождении десятка охранников, подобранных лично Артуром, и он заверил меня, что они его люди, а не князя. У меня было спокойно на душе, что моя младшая и слегка бесшабашная подруга будет под присмотром.
Опять холодный дождь поливал меня нещадно, почти со злостью бросая капли мне под капюшон. Я стояла на дороге одна, и мой конь рвался в путь, несмотря на скверную погоду. Он, конечно, не был таким красавцем, как сгинувший в тумане предсмертия Орешек, но всё же он пронёс меня по раскисшей дороге до самого вечера, и после этого выглядел вполне бодро. Я назвала коня Искрой, потому что в его глазах плескались миллионы озорных искорок, и он явно был наделён шкодливым норовом.
Две недели я двигалась на восток, под властью свинцовых туч, похоже, погода невзлюбила меня. Дождь, иногда переходивший в мокрый снег, почти не прекращался. К тому же сильный северный ветер не давал мне возможности нормально выспаться, когда мне приходилось ночевать под открытым небом.
 
Но стоило мне подъехать к Безымянному озеру, как погода тут же переменилась, воздух вдруг стал значительно теплее, и яркие лучи солнца, пробившись из-за туч, стали прыгать по прозрачной поверхности воды.
Озеро частично захватывало земли Великого леса, и потому обладало особыми целебными свойствами, мне рассказывал Титус, будто оно способно обновить душу, освободить тревожный разум. У озера я остановилась на целый день и долго бродила по его живописному берегу, зима в этих краях уже отступила, и воздух был наполнен первыми ароматами весны.
Сначала я не решалась искупаться в озере, но после полудня, согретая солнцем и очарованная красотой озера я, наконец, скинула одежду и медленно вошла в прохладную воду. Я плыла и плыла, пока не устала, а потом перевернулась на спину и, расслабившись, отдалась на волю легким волнам. Удивительно, но я совершенно не замёрзла, по небу проплывали уже не свинцовые тучи, а лишь мягкие белые пушистые облака. Пролетела стайка воробьёв и высоко-высоко в небе закружила какая-то хищная птица.