По грехам нашим. В лето 6731... (СИ)

У ворот в детинец меня встретили ратники, двоих из которых я узнал — они были из сотни Войсила.
— А сотник то где? — спросил я.
— Так в тронной палате, — ответили мне.
Не встречая никого больше, я вошел в тронную, которую уже проходил и… на месте тысяцкого восседал Василий Шварнович — мой тесть, а рядом был Глеб Всеславович. У меня же многое сложилось.
История с Вышеславом была спровоцирована и, вероятно, немалую роль в этом сыграли люди самого Войсила, один из которых и был убит в ходе нападения. Вышемира спровоцировали на активные действия, чтобы оттянуть силы сотника городской стражи Луки на меня. Разделение людей с упором с нападением на меня, создавало возможности для взятия власти в городе. Приезд эмиссара от князя как раз в это время так же складывается удачно и легитимность поступков обеспечена, чему свидетельствует его присутствие в мирной обстановке в тереме тысяцкого. Убрать коррупционную схему и оседлать возможные потоки — одна из причин! Ну так думается человеку из XXI века.
Моя роль так же была определена и сошлись много факторов. С одной стороны я приглянулся Божане. И хотелось верить, что и это имело значение. С другой стороны — чужой человек, который мог дать толчок для начала событий при умелом управлении. Также объединение сельско-хозяйственных земель рядом с городом, который в большей степени округой и кормится.
Можно и еще назвать совпавшие факторы, но тут наверняка существует еще один слой и это княжеские игры. Кому принадлежит Унжа? Владимирскому князю. И зачем ему эти игры? Марийцы? Готовится экспансия в их регион. Или дело в противостоянии Волжской Булгарии. Войсил работал на Василько, который был роствским князем, но и по косвенным предпосылкам выполнял деликатные поручения своего сюзерена Великого князя Владимирского. Но с этим пусть разбираются, как говорится, компетентные органы. Мне же была нужна возможность осесть, организовать сельское хозяйство и сделать шаг в торговле и ремесле.
— Спаси Христос Василий Шварнович и тебя Глеб Всеславович, — начал я с неглубоким, по почтительным поклоном.
— По здорову ли Корней, — обратился Войсил.
— По здорову, тысяцкий, али посадник? — спросил я, припоминая, что именно в эти годы стала вводиться новая должность посадника.
— Во как, Глеб, прозорливый муж, вельми, — усмехнулся Войсил. — Добре, что Божану отдал мудрецу ентому.
Мужчины переглянулись и, несмотря на прозвучавшие слова с толикой сарказма и юмора, лица у обоих были серьезные.
— Так ясно, што Вышемира подставили мне, да ватажников и татей из городской сотни поприжали, — решил я раскрыть часть своих догадок, чтобы выбить и из тестя долю правды.
— То так, али не так, да все добре здарилось, пошто пришел? — сказал Войсил, показывая, что не горит желанием раскрывать все свои тайны.
— Прими дары, батюшка, — вновь поклонился я. Назвав батюшкой, показал и почтение, и родственные связи, и что готов на подчинение, как сын отцу.
Какие обиды не иметь, но помощь и поддержка нужна очень, а все произошедшее можно было расценить как дар именно мне и я ему должен.
— Во как! — серьезно произнес Глеб Всеславович и посмотрел на реакцию своего друга.
— Благодарствую, — степенно сказал Войсил и принял из моих рук ларец.
Родственник открыл маленький сундучок и рассмотрел несколько предметов.
— Добрый дар! — сказал он.
— Василий Шварнович, я взаправду почитаю тебя и дале добром на твое добром отплачусь. Но есть разговор до тебя, — перевел я разговор из прелюдии ближе к делу.
— Ты Гавриле долю дай! Треба то. С сотником городской стражи ссоры не чини, — проявил свою осведомленность тесть.
— По полгривны йего ратнкам и Гавриле три, то добре? — выложил я заранее продуманные цифры.
— Добре, но и ты ад йего доли не жди, — ответил тесть, давая понять, что и десяток Гаврилы успел поживиться. Я и не удивлен. — Так пошто пришел?
— Глеб Всеславович можа усе слышать? — спросил я и посмотрел на друга тестя.
Оказалось, что можно все говорить, значит, степень доверия большая и информация не требует фильтрации.
 
И я рассказал. Прежде всего, про ярлык. Но реакции не последовало, пока я не рассказал, что он обозначает. Лица чекистов средневековой Руси побагровели, но они воздержались от комментариев. Я же озвучил свои выводы, что ватажники где-то взяли или шпиона, или важного монгола. Если и монгольского шпиона, то очень высокого ранга. В случае, если было разграблено посольство, то дело крайне важное и монголы не спустят.
В ходе рассказа два товарища постоянно переглядывались, как будто ментально передавали друг другу послания.
— Ватага, што разбили была раней на полдне на межи с половцами и в Рязанское княжество ходили, ужо опосля шли на Городец и сюды, — начал говорить Глеб Всеславович. — У Рязани посекли богатый обоз. Усе узяли, токмо две телеги остались, да злата, што не нашли.
— Булгары рыскали, шукали кого? — выразил свои догадки Войсил. — А шмат злата у сундуках ватажников?
Вот я пытаюсь вообще что-нибудь понять в происходящем, а обо мне знают все.
— Добре, да на дело потребно, — отреагировал я. Свою информацию они получили, пусть и думают.
Но дальнейший вопрос Войсила был неожиданным и ошеломляющим.
— А што Корней Владимирович пойдем гулять з Мтиславами якоже земля сухой буде? Поглядеть на тех татар? — залихватски произнес Глеб Всеславович. — Вон Войсил тысяцки, ему не в досуг, а мы и можам.
— Не можно и вам и мне! — сказал я, с трудом взяв в себя в руки. — Не буде доброй сечи. Князья лаятся будуть и правды и славы не буде.
— Во как! А не отрок — муж, разумее! Да князья слово дали, што придут. Да па-розному идти можна, — усмехнулся Глеб Всеславович.
Вот как я все же прикоснулся к большой истории, о которой в будущем гадают. Василько то не дошел до Калки, явно не спешил влиться в русское воинство. Можно сей факт принять за предательство, да все чин по чину. Вышел, да не успел. Да и князья перед походом уже имели нерешаемые противоречия.
— То апосля, — вклинился в разговор Войсил. — Пошто тысяцки потребен?
Тесть указал на себя, как будто бахвалясь по-молодецки. Вон, какой я молодец, мол, тысяцким стал.
— Так треба торг мне, холопы, артели плотников, да печников. Аще мастера — стеклодувы, коваль па зброи и броням, добры гончар. И скотина потребна — свиньи, кони, коровы да овцы, козы. Аще потребны ратники — я их сам на кошт вазьму, — выдохнул я.
— Супынись, аспид! — с удивлением выкрикнул Войсил. — Ты што умыслил, гуза паленая!
Уже и задницей паленой назвали. Но я и хотел ошеломить, а потом и сами объяснений захотят.
— Чекай, Войсил! Пошто табе усе? — заинтересованно спросил Глеб Всеславович.
И пришлось объяснять.
— Треба расти, торг вести, скарб збирать, да богатеть. Ремесло наладить и Унжа градом станет крепким и великим, — начал я говорить. — Маю семя, што даст урожай больший, на другое лето кармить своих людей и других змогу. Торг вести с булгарами, марийцами, мордвой, веницианцами, половцами. Ковали зброю зробять — половцам потребно буде, я ведаю как. Стекло ведаю, как сладить, а то товар и на оконца и зеркала, што у германской империи брать будуть вельми дорого, специи растить буду. Ведаю, как сладить добре мед и воск. Треба шерсть прясти, ведаю как. Потребны холопы.
— Ведаешь ты! — пробурчал Войсил. — Потребна! Ратников в граде нет! Мне у лета сотню отсылать потребно, на то також гривны потребны. А гривен мало, али ты дашь?
— Коли под маю руку ратников дашь, то я и кормить буду и зброю дам, — сказал я, стараясь произнести слова без излишних эмоций, которые могли быть расценены как мальчишеская блаж.
 
— Табе? А ты десятник умелы, али сотник мудры? Людей табе? Ты и не новик, а ужо людей! — помотав головой в осуждающей манере, сказал Войсил.
— Так дай мне тры, чатыры мужей мудрых, да на земле моей есть калеки, бывшие ратниками, наставниками станут. А набрать отроков 15–17 летов и научать их, у меня на земле. Лето, два и будут ратники и науку, што я ведаю ад китайцев, монголов, аланов, особливо от венецианцев, дам отрокам, — выупалил я на одном дыхании.