По грехам нашим. В лето 6731... (СИ)

Если до Нижнего Новгорода время шло быстро и как-то незаметно, то в напряжении он стало вязким, вокруг стало много раздражительных людей. Кто-то ругался, были уже и мелкие стычки.
Так что первый день движения по недружелюбной территории прошел нервозно. На ночь решили пристать в удобной заводи и выставили караулы. Люди так устали, что, когда начал лаять мой Шах на какое-то животное, проснулся только я, даже дозорные похрапывали.
Наутро все получали… Как это литературнее выразиться?.. Взыскания в особой форме. Оказалось, что возле нашего лагеря, а на суднах осталась только часть, и были разбиты несколько шатров, ночью бродили волки.
К общей нервозности от постоянного ожидания неприятностей со стороны людей, прибавился еще и фактор природы. Ветер переменился, и пришлось свернуть парус, а грести активно против течения — еще то удовольствие. И уже когда отвлеченные физическим трудом многие расслабились, прилетела стрела. Одна, не попала ни в кого, но вся команда опять стала опасаться любого дерева вдоль реки. Однако, ближе к вечеру дозорные увидели вдоль реки красную и белую ленту. Это был знак, что Вторак и Третьяк со своими людьми прибыли и идут вдоль реки, белая же означает, что все спокойно. Это не вязалось с прилетевшей стрелой, но люди всегда сами находят объяснения событиям в зависимости от отношения к ним. Так, сейчас нужно было объяснить, что стрела — случайность и сразу же появилось более десяти версий в пользу случайного выстрела одиночки.
— Добро! — сказал я и попытался свериться с картой.
Место, где мы должны были пересекаться, на карте очерчено, как определено и место схрона. Получается, мы уже не далеко и скоро придется уже оставлять ушкуи и соединяться с отрядом Второка и Третьяка. Рандеву назначено в междуречье Суры и Мокши. И, как сказал Жадоба, если бы не весной выходили, то и не прошли бы — Сура сильно сужается и мельчает.
— Мордва! — прокричали вперед смотрящие.
Началась суета, ушкуйники начали сбивать друг друга с ног, спешно вооружаться, у кого-то упал топор, гребцы покидали весла.
— Стоять! На весла! — закричал я и вырвал бинокль у дозорного.
Суета начала прекращаться, а на втором судне, где был Жадоба, и вовсе порядок был.
Поправив бинокль, я начал рассматривать группу всадников, которые были в трех километрах от реки. Наведя резкость, я рассмотрел среди отряда в человек сорок Третьяка.
— Свои! — крикнул я. И уже шепотом добавил. — Надеюсь.
Весьма странно — незнакомые всадники, но среди них не связанный, а спокойно стоящий Третьяк. Мог ли предать? И так может быть. Вот, к примеру, решили меня слить. А тут самый удобный случай. Вдали от дома, жене можно что угодно поведать. Так что нельзя отметать подобный подход. А тут еще и загадочный клад, который я оставил и сейчас нахожусь достаточно близко к нему. Вот только единственное не вязется — мы не на месте и только мое сотрудничество может привести к месту. А если я не буду сотрудничать? Нет, я понимаю, что у каждого человека есть болевой порог, после которого можно рассказать даже то, о чем тебя не спрашивают. И я не считаю себя столь уж сильным человеком, чтобы молчать. Да и зачем — ради презренного металла?.. Но вот так, чепорно, брать меня? Неужели нельзя было спланировать схватить на обратном пути, или на месте схрона.
Отряд всадников двинулся в сторону реки, и я попытался рассмотреть лицо Третьяка. Оно было веселым. С таким лицом не предают и под принуждением не находятся. Немного успокоился и поэтому, когда со мной поздоровались как со старым другом, принял это как данность. Скоро мы уже сидели за костром, оставив, впрочем, в бронях большую часть наших людей.
— Это Антяс, вон сотник конной рати мокши, — представил мне Третьяк предводителя мордвинского отряда.
Потом сын Войсила так споро стал говорить на незнакомом мне языке, что я поразился. Я-то себя гением считаю, а тут такое знание языка, ведь слышал, как Третьяк и на других начиях болтает. Они с братьями частенько практиковались.
— Антяс шукае татарву, на другим березе Суры шли татарские сотни. Воны пограбили селище и ушли, — начал описывать проблему Третьяк.
 
А я застопорился. Какие к лешему татары, под которыми понимают монголов? Они сейчас возле Калки где-то, или южнее. Ну, если верить картам из XXI века. Да и сама битва объединенного войска с экспедиционным корпусом монголов не состоялась, чтобы те пошли на булгар.
— Пошто татары тут? Где войско их? — задал интересующие меня вопросы.
— То не ведомо, но великого войска нет, — Третьяк перевел слова Антяса.
— Третьяк, а ты пошто якшаешся з мордвой? — спросил я и сразу осекся. Вопрос ужасно не корректный.
А что они практически всем семейством делали тут, в мордве? Ну или на границе с Рязанью? Когда меня встретили два месяца назад? То же, что и сейчас — разведка!
— Про то не треба, — зло сощурился самый младший из четырех сыновей Войсила.
— Добро, што делать? — решил перейти к делу я.
А дело было в том, что нам предлагали помочь истребить монгольский отряд. Больше, чем сто пять человек вооруженных и готовых к бою в сжатые сроки племя мокши собрать не сможет. В то же самое время отряд монголов уже разорил одно крупное селище и может так тут хозяйничать еще неделю, пока не подойдет подмога к мокшам. Тем нужно еще собрать какие-то советы старейшин, отправить посланников в Булгарию, а потом еще выбрать командующего и все в таком бюрократическом смысле.
  
Битва перед Калкой
 
Глава 21. Битва перед Калкой
Я слушал, а сам размышлял. Откуда все же могут быть здесь монголы? Предположить, что я попал в параллельный мир — самое простое для объяснения несовпадений истории. Но с другой стороны, монголы всегда разведывали пути и тропки, как к нападению, так и к отступлению. Если учитывать, что мы сейчас на территории будущей Орды, то разведка оправдывается. Кроме того, Судебей и Джебе наверняка не могут быть уверенными в исходе битвы с русскими князьями и рассматривают различные пути отхода. Или новых данников ищут, да и просто разведывают ситуацию. Впрочем, я пришел к выводу, что все вполне логично в действиях монголов. Кроме одного — брать людей в плен. Они же сковывают движение!
— Полоняные в телегах, али ногами идуть? — спросил я.
— У телегах, а других посекли, — перевел Третьяк.
Ясно взяли все телеги, что были в поселении, сколько влезло добра и людей — везут, остальных в расход. Рациональные ребята, хотя все равно скорость движения у них упадет.
— Так людей и у нас мало, а татар кольки? — все не унимался я.
Признаться самому себе — хочется наказать монголов, тем более и не особо подставиться — ведь основная масса воинов с нашей стороны будет мордва, точнее мокша. Но реально — боязно! Ну не хочется мне как русские Мстиславы — недооценить врага, правда и то событие еще не свершилось. Но все же.
— А пошто нам то? — спросил я.
Да, цинично, но, если я буду рисковать, или тратить свои, к примеру, боеприпасы, так как намерен из своей шайтан-трубы с 500–600 метров пострелять, должен знать и свою выгоду.
Спросят про винтовку, когда начну стрельбу? Так уже спрашивали и на удивление, все рассказы не вызывали отторжения. На колени никто не становился и не молился. Похвала сказочному мастеру-китайцу звучала громко. Прекрасное далеко! Там, в далеком Китае и коровы летают, и люди в туалет лепестками роз ходят.
— Так потребны девы — дадут, рухляди також, сребра у них мало, но коней дать могут, тольки куды ты коней — то? — переводил Третьяк длинный монолог Антяса.
 
— Девы не потребы, рухлядь потребна, аще кони вельми потребны! — сказал я и началось уже обсуждение плана.
Почему я так просто решился на авантюру? А не назвать авантюрой решение атаковать отряд монголов численно большим, чем все наши объединенные силы, нельзя. Да, прежде всего, проблема, представленная еще Достоевским: «Тварь я дрожащая, или право имею?». Только для своего «права» я не собираюсь применять любые методы, но суть та. Я хотел проверить себя. Впереди возможные события грандиозные, судьбаносные. И, если отступать сейчас, то, что дальше? Бежать? Так что я решился…