По грехам нашим. В лето 6731... (СИ)

Я попытался издали уточнить у жены, почему она не помогает мне, хотя я знаю, что Божана уже много впитала информации, доводимой на всех совещаниях. Да и не в совещаниях дело. Она прекрасно разбирается в домоводстве, умеет организовать людей и у нее есть статус, который позволяет пользоваться своими названными навыками.
Ответ был долгий и пространный. Мне поведали, что мы и так нарушаем правила. Первое — никакой женской половины в доме нет. Второе — я сам всегда стараюсь успеть везде, но есть исполнители, которые и должны заменять мои потуги. Третье — я и не замечаю тот слой просителей, челобитников, которых все больше и больше, так как выдача денег за рождение ребенка, на свадьбу возбуждает у людей впечатление, что хозяину просто некуда девать серебро. Для примера она даже рассказала, как вчера пришел мужик и стал доказывать, что обязательно через девять месяцев у него будет ребенок, а еще, его сын женится через год, так что давайте заранее деньги, а то ему топор новый нужен. То есть — он возлег со своей женой и сразу в усадьбу. Мол, я только что сделал ребенка — деньги давай! И подобных примеров жена привела множество.
Услышав многие сюжеты, которые, благодаря мудрости моей жены были решены, но не дошли до меня, я даже восхитился. Когда же Божана стала перечислять, чего только стоило сватовство, то я попросил перестать. А еще Великдень — пасха, во время которой мы были в походе. И это все она. Золото мне попалось, а не женщина!
Следующий день, оказался не таким суетным, как предыдущие два. Тем более, что я решил делегировать больше полномочий на тиунов и их помощников. Я вызвал Мышану, и послал за Макарием. И тут сюрприз…
— Дак это, вот, не гневись, я не ведаю, што творю, я вот, — растерянно и испуганно блеяла Мышана, которая отличалась четкостью изложения, чему позавидовал бы и референт любого министра.
— Макарий учора на ночь тут застался, — прокомментировала замешательство управляющей Божана. Вот же все знает.
Я опешил. Вот, и для этого тоже нужен был Шинора, который доложил бы сразу, еще до греха, но я проныру отправил с Жадобой. Нужно службу безопасности создавать. Два главных управленца, после боярской семьи — прилюбодеи. Ладно, Мышана — она женщина свободная. У нее есть сын и дочь, но мужа еще со времени закладки крепости при строительстве бревном прибило. Но Макарий — отец семейства, шесть детей наплодил. И вот так.
Я уже стал прикидывать, сколько серебра передать в дар церкви, чтобы отец Михаил не поднял бучу.
— Дом греха, — сказал грозно я, демонстративно отвернулся, дожидаясь привода сластолюбца.
Макарий не пришел, его привели. У него не так давно окончательно зажила спина от порки Вышемиром, и тиун Речного ждал кары. Я же думал, как поступить, при этом изображая крайнее негодование. По мне, человека сознанием XXI века, это личное дело, да хоть бы и втроем жили. Но в XIII веке так нельзя, нельзя для всех.
— Так што семья, али Мышана? — просил я и Макария.
Тот мялся, стыдливо и опасливо пряча глаза в пол. Ноги тиуна подкашивались. Такой он мне не помощник. И думал я, как поступить только из пользы дела. И каков кобель? По местным меркам практически старик, а гляди ты!
Как бы поступил суровый правитель этого времени? На костер? Не рационально — лишиться двух управленцев, в которых с таким неимоверным путем вложено столько новшеств и нервов? Заместителей у них так и не появилось — такой ритм работы люди просто не выдерживают, ну а я не хочу, чтобы планка трудоспособности и эффективности упала.
— Воля моя! — Торжественно произнес я. — Макарий коли блуд буде аще, пороть не стану, бить не стану — в изверги пойдешь.
Лицо тиуна перекосилось. Стать извергом, то есть отверженным, исторгнутым, значило крушение и карьеры и возможностей. Вон даже изба просторная новая у него и печь слажена. Я же по поведению тиуна понял, понял что для этого мужика Мышана стала легкомысленным служебным романом. Впрочем, надеюсь и для женщины так же — стосковалась по мужскому вниманию. Тяжело вдове в этом времени.
 
— Мышана! Мужней желаешь стать? — спросил я и увидел смущение у этой сильной женщины. — А Макарий якож?
Женщина молчала, и тут понятно.
— Мужа табе ошукаю и ажаню. То моя воля! Радеть будем апосля — сказал я и демонстративно вышел.
Дальше по программе было посещение учебного центра. Еще вчера там расселили прибывших из Владимира двенадцать ратников. И меня откровенно колотило от необходимости общения с ними. Князь прислал людей, а если люди не подходят — виноват князь, что прислал неправильных людей? Когда это властьимущий был виноват? Всегда виноваты исполнители. В данном случае стать козлом отпущения скорее будет моей привилегией.
Взяв с собой Шаха для поддержки, я пошел в уже отстроенный учебный центр, благо он был в полутора километрах от усадьбы.
— Яко кличут? — спросил я, как только в один из классов центра вошли все прибывшие ратники.
Те молчали, а я рассматривал откровенно, даже вызывающе. Если можно будет вывести из себя кого-нибудь, то это будет первый кандидат на выбывание.
— Имя! — резко заорал я и увидел, как три человека, инстинктивно дернули руки к правому бедру. Эти могли бы и достать оружие, если бы оно у них было.
Вперед вышел ратник, слегка скривленные ноги которого, движения производили впечатления, как писал Булгаков: «Шаркоющей кавалерийской походки». Мужчина был лет сорока, но выглядел отлично. Невысокого роста, на полголовы ниже меня, но сильные плечи и более развитое правое плечо, скорее всего говорила за то, что мужчина часто и не без успеха использует лук. Черные волосы и чуть заметные раскосые глаза выдавали в нем примесь восточной крови. Ни грамма лишнего веса, при этом прокаченное тело. Он излучал волю и силу, уверенность в себе. Пустые глаза казались безразличными ко всему, полная фатальность и я был уверен, что дело не в религиозности.
— Я Андрей и со мной сем воев из мого десятка. Я прогневал великого князя, и он прислал меня до тебя, — с достоинством сказал мужчина.
— И какая вина на табе? — задал я самый напрашивавшийся вопрос.
— Я и побратимы мои, — Андрей посмотрел себе за спину. — Характерники, а князь зове волкодлаками. А поповичи вельми злы на нас. А Глеб Всеславович молвил, што и ты волкодлак и дух бера в табе и ведун.
Я слегка опешил и стал вспоминать легенды Руси. Волкодлаками называли оборотней, прежде всего воинов, которые могли оборачиваться, якобы, в животных. Таковым считали Светослава Игоревича, Всеслава Чародея полоцкого да много еще. А характериники так и вовсе быль в казацкой среде и в XXI веке. Князь, видимо ценит этих товарищей, а вот церковь вряд ли, может тут еще и Перуном попахивает. Вот от греха и отправил сюда. Правда и у нас есть дотошный отец Михаил, да очень надеюсь, что сей достойный поп больше будет занят строительством своей каменной церкви.
Но, если сейчас этот волкодлак с апостольским именем Андрей превратится в медведя, я уйду, лягу в лесу и буду ждать пробуждения в психиатрической лечебнице.
— Мы не ведаем табе, але разумеем, што земля твоя и ты тута господин, токмо и мы акромя воинского учения ничого не можам, — сказал Андрей и демонстративно поклонился, после чего тоже самое сделали вначале семеро ратников за его спиной, а позже и все остальные.
— Наряд повинен быть. Учения ваши передать потребно и мне и отрокам, також и слухать меня, какое учение заморское я давать буду. Плату дам за то и дым поставлю, — сказал я, наблюдая за реакцией этих уже умудренных мужей, но не нашел признаков отрицания слов еще молодого меня.
 
— Добро! А коли уйти спадобимся, што не по нраву буде? — спросил Андрей.
— Неволить не стану. Токмо треба з разумом рабить, — ответил я и начал объяснять принципы школы.
Уже скоро я додумался пригласить и Филипа с его десятком.
Меня слушали с открытыми ртами. Если для Филиппа подобные новшества в обучении уже уложились в сознание, то прибывшие подобных подходов не знали. Што-то, было видно, восхищало бывалых воинов, что-то удивляло. А моменты, связанные с дисциплиной, дежурствами и по ночам в казарме, руководством уборки помещений и территории вызвали противоречия.