Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5 (СИ)
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Надир-шах Афшар, великий воин, имел свое прирожденное проклятье. Имя ему было — Дагестан. Давно ли покоритель Индии, опрометчиво сунувшийся в горы, был бит нещадно и принужден спасаться бегством, и вот опять. Персияне осадили Карс, но в их далеком тылу появились отряды лезгинцев, кои скоро умножились до того, что начали угрожать Дербенту, Шемахе и даже Тифлису. Надир снял осаду, дабы оборотиться лицом к вездесущим неприятелям; сия ретирада беспокойного соседа чрезвычайно ободрила турок, принявших оную за всеконечную конфузию. Теперь великий визирь Сеид Хасан-паша, и без того наглый безбожно, окончательно перешел с Россией на язык угроз.
Надо сказать, что женское правление, волею небес установившееся в нашей империи после смерти внука Петра Великого, применительно к отношениям со странами Востока имело одну невыгодную сторону. Магометане, свыкшиеся с рабской покорностью собственных женщин, безотчетно ожидали того же от правящей императрицы Всероссийской. Когда же встречали иное — воспринимали сие, как оскорбление установленного Аллахом порядка, и не делали никаких выводов из неудач. Вели себя подобно гордому джигиту, коему отказывает в покорности гулящая девка. Мне доносили из Константинополя, что и сам визирь, и шейх-уль-ислам, и многие иные сановники ратуют за войну с русскими; сдерживает султана Махмуда лишь отсутствие формального мира с шахом, да переговоры с французами о денежной субсидии для сей войны. Ежели начать раньше времени, придется воевать бесплатно.
Все попытки посла Вешнякова трактовать о компенсации за набег встречали высокомерную отповедь: крымцы, мол, были в своем праве, творя возмездие за разорение Суджу-кале. О наказании виновных — тем более речи не было. Вдохновленные таким оборотом дел, ногаи в мае месяце попытались повторить зимний успех, но на сей раз были отбиты. С большим трудом и с полным напряжением сил, — однако через Днепр их не пустили. Что примечательно, набег шел не из Крыма, с немецкой основательностью запертого фон Штофельном, а из Едисанских и Буджацких степей, беспосредственно подвластных султану. Casus belli несомненный! И что же?! Назовите это как угодно: хоть миролюбием, хоть трусостью, — только сенаторы наши отклонили все предложения ответить врагу надлежащим образом.
Черт с ними, я не настаивал. Спешка в таких случаях неуместна. Да и действительно, ввиду всеобщего нежелания войны было бы лучше, если б османы сами на нас напали. О том усердно старался французский посол в Константинополе граф Кастеллан; английский же его коллега Эверард Фокенер невзлюбил сей город и отбыл в свое туманное отечество, бросив дипломатические дела на попечение секретаря Стенхопа Аспинволла. Сей последний с защитой и поддержкой британской коммерции как-то еще справлялся, а прочее все предоставил Божьей воле. Неудивительно, что французы одолевали. Когда я указал на сие лорду Тироули, настойчиво твердившему, что Россия должна оказать помощь Англии по действующему союзному договору, он только руками развел:
— Excellency, на это мне повлиять не удастся, ибо сношения с Портой состоят в ведении Южного департамента, с вами же ведет дела Северный. Вторжение в чужую сферу было бы сочтено неуместным.
— Тогда не удивляйтесь, дорогой друг, что здешние конференц-министры упорно противятся посылке войск в Европу. Турки — зримая и очевидная опасность, тогда как не всем понятные принципы европейского эквилибриума совершенно не побуждают наших вельмож к действию.
— Но святость союзов…
— Милорд, Вы помните договор, не так ли? В нем говорится о помощи в случае нападения на союзную державу. Именно нападения, никак иначе. Но в столкновении адмирала Мэтьюса с французами атакующей стороной были британцы, и происходило оно в двух тысячах миль от ваших берегов. Кроме того, имеется оговорка на случай, если сторона, обязанная послать вспомогательный корпус или эскадру, окажется в затруднительном положении вследствие войны с каким-либо иным неприятелем: тогда обязательство не действует.
— Вы считаете диких кочевников достаточно серьезным противником, чтобы применить этот пункт?
— Не считал бы, если б за ними не стояли турки. По сути, следует говорить о необъявленной войне со стороны Порты Оттоманской, через приграничные народы, состоящие под протекцией султана. Это сухопутное подобие берберийских пиратов, которые Вам, наверно, хорошо знакомы…
— Конечно, знакомы! За время пребывания в Лиссабоне я изучил повадки этих хищников. Они опасны только для слабых.
— Сами по себе — да, действительно. Однако попробуйте вообразить, что берберийцы исполняют роль авангарда и дозоров вражеского флота, равного по силе Royal Navy, скрываясь при надлежащем отпоре под его защиту. Вы и в этом случае отнеслись бы к ним с тем же презрением?
— У меня не столь живое воображение, как у Вас, Excellency. К счастью, такое невозможно. Порта никогда не сравнится с нами на море.
— А с нами — вполне. Как на море, так и на суше. Мы не вправе легкомысленно относиться к наскокам вассалов султана, ибо без его тайной воли они бы на сие не осмелились. В сущности, вопрос лишь о том, перейдет ли малая необъявленная война со стороны турок в обычную, ведомую всею силой державы. Если британская дипломатия не в силах оказать нужное давление при дворе падишаха Махмуда — возможно, стоит вернуться к одному прожекту, коий я предлагал еще Вашему предшественнику. Имею в виду русскую эскадру в Медитеррании. Сэр Сирил, полагаю, о том докладывал?
— Да, конечно. Считаете, это напугает падишаха?
— По крайней мере, озадачит. Уверен, что в планах войны с Российской империей османы никогда не брали в расчет присутствие наших кораблей в медитерранских водах. Это будет повод для них задуматься и, возможно, по здравом рассуждении, остановиться. Что же касается испанцев и французов… Пока вы не имеете столь решительного перевеса, чтобы загнать их в гавани, под защиту береговых батарей. А общими силами — почему нет?!
— Было бы неплохо. Однако мои сведения о государственных финансах вашей империи заставляют предположить, что сей прожект возможно осуществить лишь на английские субсидии. При таком условии — не знаю, имеет ли он смысл для Британии. Разумнее тратить деньги на оснащение собственных кораблей, чем на содержание союзных.
— Мы можем поделить расходы. В моих силах убедить Ее Величество ассигновать те же суммы, которые потребны для содержания этих кораблей в наших балтийских портах, с полной командой и в готовности. Все, что сверх того — пусть внесет ваше Адмиралтейство. Это приемлемо?
— Пока не знаю. Предложение кажется разумным, но последнее слово принадлежит не мне. Ее Величество согласится на полное подчинение своей эскадры британскому командованию?
— С определенными оговорками. Надо предусмотреть ее двоякое использование. Скажем, часть времени — против французов, часть — для демонстрации флага возле турецких владений. Или для очистки моря от берберийцев, если сие сочтено будет уместным. Здесь возможны компромиссы: надеюсь, что мы договоримся.
— Я немедленно отпишу об этом в Лондон.
Возможность вести подобные беседы обеспечивалась предварительным соглашением с Бестужевым, после высылки Шетарди почти всесильным. Касательно английского союза, разногласия наши были невелики. Зато, когда дело касалось Венского двора, они вырастали до небес. Попытки вице-канцлера представить собственные симпатии и антипатии в иностранных делах, как некую «систему Петра Великого», не оставались без ответа. Иной раз случалось и поспорить в конференции по иностранным делам, в дружеском тоне, но твердо:
— Алексей Петрович, в настоящее время я тоже за союз с британцами, но давай не будем обольщаться. Мы оба помним, какая была с ними вражда в конце правления государя Петра Алексеевича. И в будущем обстоятельства могут перемениться так, что снова на вражду повернем. Совершенно уверен, так и будет! Однако сейчас почитаю выгодным сколь возможно долгое сохранение союзнических отношений. Англичане дают нам то, чего никто другой дать не в силах: доступ в индийские моря. При малейшем их противлении, ничего бы у меня не вышло. Пока в тех краях мы не встали твердою ногою, ссориться с ними было бы весьма неразумно. Точно так же, и в европейских оказиях можно много пользы из сего альянса извлечь. Особенно, если торговаться как следует.