Хамелеонша (СИ)

— Он не такой, каким должен быть супруг, — сдержанно ответила я гостю, прикрывая волосами до сих пор красную щеку.
— А каким должен быть супруг? — заинтересовался он.
— Сильным внутри и снаружи.
— Достойный критерий, — кивнул мужчина. — Так говорит ваша матушка? Или отец?
Он что, думает, у нас собственного мнения нет?
— Так считаем мы с братом, — обиделась я. — Он говорит, что нет ничего важнее силы, а слабые вовсе не должны появляться на свет, они не заслуживают жить. Поэтому брат так презирает Артура.
— Кто такой Артур?
Я опомнилась и промолчала. Про Артура никто не должен знать. Не дождавшись ответа, гость спокойно продолжил:
— В чем-то ваш брат прав, просто сила бывает разной. Со временем вы с Годфриком притретесь. А ещё у меня есть племянница чуть помладше вас. Бланка — добрая и ласковая девочка, которая нуждается в подруге.
Странно было вот так разговаривать. Странно и приятно. В замок постоянно приезжали приятели отца, особенно в последние месяцы, но они никогда не пытались со мной заговорить. Детей не принято замечать, особенно девочек. Отец и тот вспомнил о моем существовании лишь полтора года назад, после случая с няней.
Мысленно я сравнивала гостя и будущего супруга. Волосы у Годфрика тоже рыжие, но совершенно другого оттенка: почти красные и прилизанно-гладкие, разделенные на пробор, а не золотистые и вьющиеся. Да и вид какой-то болезненный, словно вся сила ушла в рост. Он действительно высок, но плечи уже, чем у Людо, хотя брат на год младше него. Сидящий же рядом человек был воплощением крепости, от него исходила спокойная уверенность.
— Мы никогда не притремся, — угрюмо изрекла я. — В нем нет и уже не будет стержня.
— Погодите судить. Годфрику всего одиннадцать. Через три года, когда состоится ваша свадьба, он подрастет и возмужает.
— А ещё он назвал меня чернявой уродиной!
Вообще-то он много чего успел наговорить…
Гость перестал усмехаться:
— Вот это он зря. Просто пока не понимает, как ему повезло.
Я уставилась на него и нерешительно переспросила:
— Повезло?
Мужчина кивнул:
— Вы уже сейчас красивее большинства знакомых мне леди, а через несколько лет затмите и остальных.
Красивая? Я? Мне такого ещё никто не говорил, даже кормилица, а уж она-то любит меня больше всех после Людо. Может, насмехается? Но выражение серых глаз было абсолютно невозмутимым.
Я помолчала, обдумывая его слова и ощущая, как кончики ушей начинают гореть, а внутри все трепещет от непонятного, но упоительного чувства. Стало стыдно за то, как вела себя с ним вначале. От следующей мысли я покраснела ещё сильнее и покосилась на гостя из-под ресниц. Жаль, что такой старый. Наверное, ему столько же, сколько маме, а ей осенью исполнится двадцать шесть. Других недостатков обнаружено не было, даже короткая борода его не портила. Казалось, подбородок и скулы припорошены золотом. И я решилась:
— Вы ведь желаете союза с нашей семьей?
— Верно, — прищурился он и скрестил руки на груди.
— И для этого нужен брак?
Дождавшись подтверждения, я выпалила, боясь растерять храбрость:
— Тогда, может, на мне женитесь вы?
Сперва он удивился, а потом пристально посмотрел, явно всерьез взвешивая предложение, и наконец сокрушенно покачал головой.
— Рад бы, но это невозможно, миледи.
— У вас уже есть супруга? — расстроилась я. — Или не хотите ждать ещё три года? Я постараюсь вырасти поскорее и буду хорошей женой, клянусь!
Он вздохнул, поглаживая браслет из заплетенной в косичку лески, и потерянно развел руками — сразу видно, искренне сожалеет.
— Вы уже обручены с моим племянником.
— Но если я ему не нужна? — Я все ещё не теряла надежды его уговорить.
— Он скоро изменит мнение, ручаюсь, — сверкнул глазами гость.
  
5
  
Дорога была утомительна и монотонна. У меня часто болели глаза от чтения при тряске, а духота и запахи преющих под платьями тел сводили с ума. Чувствуя себя разбитой, я пользовалась любой возможностью на привалах, чтобы пройтись. Вдова почти все время спала или дремала. Флакон, поначалу вынимаемый лишь ближе к ночи, перешел в разряд лекарства от всего: зубной боли, ломоты в пояснице, нервов, расстройства желудка, меранхолии [9]и шуток Камдена — того самого рыцаря, навещавшего кухарку по ночам. Нрав леди Йосы совсем испортился от вынужденной бездеятельности. Я-то привыкла терпеть и выжидать, а она изнывала и цеплялась к нам по любому поводу.
— Сколько раз говорить, чтоб не пили эту гадость в повозке, вдова Хюсман! Дышать нечем! А вы, — напускалась она на меня, — почему бубните пылкое признание, как надгробную речь? В вас что, нет ни грамма чувства? Вы никого не любили?
— Разумеется, любила и люблю — своего брата.
— Я не о том, — отмахнулась она. — Вы ни к кому не испытывали страсти?
Её романы казались мне насквозь фальшивыми, а речи влюбленных донельзя напыщенными и искусственными. Прискакать под окно возлюбленной и донимать её сравнениями губ с кораллами, а зубов с жемчугом. И в чем тут любовь?
К самой леди Йосе я испытывала презрение, к которому из-за придирок теперь примешивалось глухое раздражение. Она не выполнила долг перед семьей, предписывавший хранить себя до свадьбы, и ничуть не смущалась своего проступка, если его так можно назвать. Я свой долг выполню. Презирала я её не за потерю целомудрия, а за пренебрежение обязательствами перед родом.
День на четвертый, устав разглядывать проносящиеся за окном поля, она остановила взор на скакавшем рядом рыцаре, какое-то время рассматривала его и с шумным вздохом откинулась на подушки.
— Что вы знаете о близости между мужчиной и женщиной, леди Лорелея? — вызывающе спросила она, прервав моё чтение на полуслове.
Вдова, как обычно, похрапывала и причмокивала во сне. Тальк осыпался с груди, припорошив черный бархат белесой пылью. Запнувшись, я подняла глаза от страницы и встретилась с насмешливым взглядом. По лицу леди Йосы гуляла полуулыбка, рука поигрывала талисманом.
Поскольку я молчала, она продолжила, правда, на этот раз соизволила-таки понизить голос, покосившись на вдову:
— Вам предстоит первая ночь, неужели вы о ней не задумывались?
Я наконец отомкнула губы и бесцветно произнесла:
— Должна идти кровь.
Она приподняла брови.
— Откуда вы знаете?
Тот же вопрос я задала Людо. Мы ведь тщательно обговаривали план и обсуждали детали.
«Откуда знаешь про кровь, если никогда не женился?»
«Не твоё дело».
Я закусила губу. Ненавижу, когда брат так говорит, и он это прекрасно знает. У меня же от него нет секретов… ну, почти нет.
«И много должно вылиться?» — холодно спросила я.
«Не так чтобы слишком».
«И как это понять? Две капли? Стакан? Как при регулах?»
«Как из ранки на пальце! И прекрати меня донимать!» — разозлился он, странно посмотрел, встал и ушел. Вернулся, только успокоившись. В итоге мои знания о первой ночи ограничились спальней и кровью. Остальное, сказал Людо, мне не понадобится, я ведь в действительности не собираюсь исполнять супружеский долг леди Йосы. Ну, ещё нужно знать про традиционный кубок с вином, который молодая жена преподносит мужу.
— Так откуда? От матери? — настаивала леди Йоса. — Моя скорее б лопнула, чем сказала!
— А вы? От помощника грума? — дерзко спросила я.
 
Она удивленно поморгала, а потом вдруг прыснула, прижав ладонь ко рту.
— Нет, не от него.
— То есть леди Катарина ошиблась, и вы не…
— На пару лет раньше, — пояснила она. — У моей матери был духовник. Она думала, он ее любит. Настолько, что когда мне было двенадцать, отец вдруг скоропостижно скончался. Знаете, он был неплохим человеком. Как-то раз я осталась после мессы, и…