Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ)

Неподалёку продолжала лязгать металлом в голосе маркиза:
— С завтрашнего дня… Нет! Начнём сегодня! Мы будем изучать роль придворных в известных исторических событиях…
Посол скривился, как от зубной боли, припоминая весь шум на пустом месте. Батрахотоксин был известен довольно давно, со времен открытия Нового Континента, но в достаточно узких кругах. Вещество животного происхождения, вырабатывается железами лягушек-древолазов, обитающих в лесах материка, открытого чуть больше двух веков назад.
До той поры люди искренне считали, что их мир ограничивается всего одним большим континентом, который так и назывался Континент, и цепью мелких островов. Особняком стояли Ритания и Литания. Когда-то очень давно эти острова были частью Континента, но вследствие катаклизмов откололись и отдрейфовали от него. А двести тридцать лет назад люди абсолютно случайно наткнулись на Новый Континент. Первое время, считалось, что найдено пристанище, к которому отправились эльфы во время Великого Исхода. И их даже достаточно долго и чрезвычайно тщательно искали по всему вновь открытому материку. Эльфов не нашли, но зато нашли многое другое, тоже довольно интересное. Лягушек-древолазов, например.
Маленькие — размером с ноготь на мизинце взрослого мужчины. Невообразимо яркие — встречались и оранжевые в чёрную полоску, и синие в желтую крапинку, и фиолетовые с красными пятнышками. Очень опасные! Погибло несколько человек, прежде чем выяснили, что смертельно опасно даже просто дотрагиваться до этих очаровательных крох. Противоядия не существовало! Яд выделялся железами на спинках лягушек, но вне их организма достаточно быстро распадался на безобидные составляющие. Поскольку нет пределов человеческой смекалке и упорству, особенно в вопросах использования и усовершенствования средства убиения себе подобных, то после неудач с попытками вывезти просто яд в течение нескольких лет пробовали вывозить яд вместе с лягушками. Однако оказалось, что токсичность яда напрямую зависит от их меню и к тому времени, как живой груз доставляли на континент, лягушата превращались в экзотических и абсолютно безопасных питомцев. Ещё несколько лет потребовалось, чтобы выяснить, поедание каких жуков позволяет добиться смертоносного эффекта. Жуки оказались чрезвычайно придирчивыми к среде обитания и категорически отказывались жить и размножаться в неволе. Пока все заинтересованные лица носились с лягушками, а потом и с жуками, один практик-алхимик изобрёл стабилизирующий состав, позволяющий сохранять токсические свойства собранного с лягушек яда годами.
Все эти события были, безусловно, захватывающими, но до недавнего времени абсолютно неизвестными широкой общественности. До тех пор, пока несколько месяцев назад в Ритании в печать не вышел один детективный роман. Героев его регулярно травили именно этим экзотическим ядом. Помимо лихо закрученной детективной линии, в романе с изрядной долей юмора, но вполне узнаваемо описывались реалии жизни высшего света. Критики обвиняли автора в надуманности главной интриги и в том, что герои неубедительны. В свете объявили роман аморальным и низкопробным. Крупнейшие типографии отказывались его печатать. Он был обречен на успех. Все пытались угадать, кто стоит за псевдонимом автора, пересказывали, цитировали и переписывали от руки отрывки и целые главы. Лорд Палмсбери отдавал должное смелости, наблюдательности и чувству юмора автора, но после нескольких недель выслушивания не самых лучших пересказов одного и того же сюжета на разные лады и из разных уст его начинало мутить от одного упоминания батрахотоксина.
Гердта выслушала краткие, но достаточно эмоциональные пояснения, бледно улыбнулась и продолжила свой рассказ.
Помимо батрахотоксина и его стабилизатора, в духи были добавлены ещё пять компонентов, причём суммарное воздействие последних на организм не причинило бы серьезного вреда здоровью даже в том случае, если бы этот организм в этих веществах искупали. Разве что легкого раздражения при чувствительной коже добились бы. Коктейль из пяти достаточно безвредных веществ попал в духи за несколько часов, а возможно, и за сутки до яда. Таким образом, принцесса, скорее всего, даже успела ими воспользоваться, без заметных последствий для здоровья.
 
Также удалось обнаружить слабенький остаточный след магии, но ни её характер, ни компонент, на который она была направлена, узнать не получилось.
Самое невероятное же заключалось в том, что в результате химической реакции между составляющими этого дикого коктейля произошла нейтрализация, нет, не батрахотоксина, это было бы слишком большой удачей, но его стабилизатора. Поэтому его токсическое воздействие на принцессу было не столь пагубным и необратимым, как могло бы быть.
— Мне в очередной раз безумно повезло, — улыбка Гердты стала совсем грустной, а на дне темных глаз тягуче перекатывалась обреченность.
— Страшусь услышать историю третьего покушения, — как можно мягче произнес посол.
— Не стоит страшиться, милорд, — сказала Гердта, передвигая ферзя. — Вы присутствовали при третьем покушении и точно знаете, что моё везение не покинуло меня и в тот раз. Вам шах!
Лорд опустил взгляд на доску и убедился, что партия явно складывается не в его пользу. Пока он перебирал возможные варианты выхода из ситуации с наименьшими потерями, а маркиза продолжала громогласное напутствие юному поколению придворных дам, Гердта продолжила рассказ:
— Вспомните церемонию в храме, вам ничто не показалось странным?
Лорд понял, что ради призрачного шанса свести партию в ничью придётся пожертвовать ладьей, вздохнул и признался:
— Показалось. Препятствия на вашем пути. Гирлянды из цветов больше напоминали барьеры, чем пороги.
Гердта согласно кивнула:
— Именно!
— Предполагалось, что вы свернёте себе шею, перебираясь через них? — лорд Палмсбери не успел приструнить левую бровь, и та глумливо изогнулась знаком вопроса.
— Думаю, это стало бы приятным дополнением для тех, кто стоит за покушениями, — понимающе вздохнула Гердта. — Опасность порогов заключалась не столько в их высоте, сколько в цветах, из которых они были сплетены.
Лорд вспомнил хрупкие бело-розовые цветы с тонким свежим ароматом, которые он в первые мгновения принял за крупные розы.
— Это не самые распространённые цветы на планете. И не самые дешёвые, — Гердта продолжила обстоятельный рассказ. — В Вабрии они растут только в оранжереях у Глакскинда. Это один из богатейших людей в стране, а может и на Континенте. Много лет назад я училась в одном пансионе с его дочерью. Для того чтобы обзавестись там подругами, одной из нас не хватило титула, а другой — денег. Так что мы с ней не сказать, что подружились на почве одиночества, скорее вынужденно приятельствовали. Однажды я даже гостила у неё. Тем более что живут Глакскинды всего в нескольких часах пути от моего родного замка. Разумеется, мне показали знаменитые на всю страну оранжереи. И диковинку. Самый редкий цветок! Душа Мира! Поэтическое название, не правда ли?
Лорд Палмсбери кивнул, соглашаясь, что поэтичнее вряд ли может быть. Смотрел на доску. Надежда на ничью таяла легкой дымкой. По всему выходило, что эту партию он проиграл. Гердта поставит ему мат, в худшем случае через три, в лучшем — через пять ходов. Мысленно послал к черту осторожность и рациональность и решил, что должен продержаться не меньше семи. Пожертвовал пешкой и перевёл взгляд на принцессу. Та, оценив задумку, слегка сощурила глаза и, не отрывая взгляда от фигур, продолжила:
 
— Отец подруги лично сорвал два самых роскошных цветка и преподнес один ей, а другой мне. Щедрый дар! Если решите осчастливить кого-то букетом из таких цветов и кольцом с изумрудом, я не уверена, что кольцо обойдётся вам дороже. Черенок этого цветка прадед моей подруги тайно вывез давным-давно с островов, где это растение почитают священным и тщательно охраняют. За что я им, признаться, искренне благодарна. Во всем остальном мире цветком владеют лишь Глакскинды, считают себя монополистами и охраняют пуще, чем на островах. И им по этому поводу я благодарна не меньше. Поскольку через несколько мгновений после того, как подаренный цветок оказался у меня в руках, я почувствовала слабость, удушье и потеряла сознание.