Миллиардер берет себе невесту (ЛП)

– У тебя еще сохранилось это видео?
Миссис Кабрал вцепилась в свой жемчуг.
– Ты собираешься смотреть его?
– Черт, нет. – От этой мысли ему стало дурно. – Я собираюсь отнести его в полицию. Я хочу, чтобы этот больной ублюдок был арестован. – Себастьян сжал пальцы в кулак. Мужчина представил себе этого придурка перед собой и вообразил, как бьет его самодовольную ухмыляющуюся физиономию.
Его бедная Челси. Боже, как же она должна была себя чувствовать. Преданной и оскорбленной. Себастьян должен был исправить все, что натворила его мать. Даже если Челси никогда больше не захочет его видеть, он должен все исправить. Это была его вина. Себастьян привел Челси в свою семью. Если б он этого не сделал, всплыла бы эта запись? Ее боль могла бы остаться погребена в воспоминаниях, и Челси продолжала бы свою счастливую жизнь, катаясь на роликовых коньках с друзьями и делая мыло ручной работы. Была бы на свадьбе Гретхен.
Себастьян не заслуживал Челси.
– Пойти в полицию – это хорошее решение, Себастьян, – ободряюще сказала мать. – Они точно знают, что с этим делать. Но если шантажист узнает, что мы заявили в полицию, он разве не опубликуют видео нам назло?
– Не знаю, и мне все равно.
– Что бы ты ни думал обо мне, твой отец не заслуживает того, чтобы его семья была втоптана в грязь.
Себастьян стиснул зубы. Его мать хорошо попадала точно в цель.
– Что ты предлагаешь? – спросил Себастьян.
– Тебе придется молчать о видеозаписи, пока полиция не поймает этого человека. А я придумаю что-нибудь еще, что отвлечет внимание таблоидов.
– Например?
Миссис Кабрал лукаво посмотрела на сына.
– У Лизы только что появилась новая сюжетная линия для бульварных газетенок. Она хотела прославиться, а как этого добиться, ей все равно. Предоставь это мне. Я заставлю этого шантажиста на некоторое время замолчать.
Себастьян кивнул.
– Ты делай то, что должна, а я поеду в Остин, найду Челси и верну ее домой.
Мать положила руку ему на плечо.
– Подожди, ты не можешь этого сделать.
– Что ты имеешь в виду? – Челси было больно! Она страдала. Себастьян должен был дать понять, что ему плевать на пленку, что он любит Челси и все еще хочет ее, и что его мать была неправа. Что Челси может вернуться. Что он постарается все исправить, хотя бы немного.
– Ты не можешь сейчас связаться с ней. Тот, кто шантажирует нас, явно следит за нашей семьей. Если ты поедешь к Челси, он поймет, что что-то случилось. Если он узнает, что ты пошел в полицию, мы можем никогда не поймать преступников. Лучшее, что ты можешь сделать, – это вести себя так, как будто все нормально.
– Но Челси…
– В Остине, как ты и сказал. И я не получала никаких вестей от шантажиста, а это значит – они следят за тобой, а не за Челси. У нас есть время все провернуть. – Тебе придется вести себя так, будто ничего не происходит.
Каждая клеточка его существа восстала против этой мысли. Себастьян хотел защитить Челси, уберечь ее от дальнейших неприятностей. Заключить ее в свои объятия и дать ей понять, что все будет хорошо. Что он никогда больше не позволит ей страдать. А оставить ее в Остине, в муках и страданиях… это шло вразрез со всем, кем он был.
– Она заслуживает того, чтобы знать.
Миссис Кабрал махнула рукой.
– Тогда скажи ей. Беги в Остин и открой все пути шантажисту, и помаши ручкой шансу когда-нибудь добиться справедливости для Челси. Ты думаешь, что эти люди будут сидеть и ждать, пока полиция придет за ними, если они узнают, что ты обратился к властям?
Его мать была права, понял Себастьян с замиранием сердца. Чтобы добиться справедливости для Челси, он должен позволить ей продолжать верить в худшее.
Глава 25
Десять дней спустя.
– Я люблю тебя, детка, но если ты придешь с таким грустным выражением лица на мой бой сегодня вечером, я отправлю тебе летящий локоть со стороны дорожки, – изрекла Пиза, бегая по квартире, собирая форму для дерби. Подруга взяла один из своих налокотников и понюхала его. – По-твоему, это пахнет как мужские носки?
 
– Если это был вопрос, то да, – ответила Челси. – И я в порядке. Правда. – Конечно, сегодня она съела четвертую упаковку шоколадных крендельков, но черт с ним. Ну и что с того, что она набрала пять фунтов за последнюю неделю, питаясь мороженым в ведерке и шоколадом? Но это не имело значения.
Главное – теперь она хотя бы не плакала целыми днями.
– Ну, это моя первая игра в новой команде, так что не подведи меня, ладно? – Пиза попрыскала на свои налокотники дезиком, понюхала и снова побрызгала на них. У одной из остинских команд дерби возникла проблема с игроком из-за ее беременности, и Пиза оказалась альтернативной заменой. Сегодня вечером она впервые играла с ними.
Пиза заслужила это после того, как всю неделю разбиралась с дерьмом Челси. Она знала, что была ужасной гостьей. После того, как появилась на пороге Пизы и рыдала в течение трех дней, Челси наконец начала выползать из своей скорлупы и стала думать о новой жизни в Остине. Челси могла бы начать свой мыловаренный бизнес заново. Присоединиться к одной из команд Остина. Начать все заново.
От этой мысли ее чуть не стошнило.
Дело было не только в том, что ей будет не хватать Бродвейских королев, Гретхен и Нью-Йорка. Дело было не только в том, что она всеми фибрами души стремилась к Себастьяну.
В прошлом месяце Пиза переехала. Теперь у нее был бойфренд – остинский хипстер, увлекающийся дерби. Носил длинную густую бороду и клетчатые рубашки. Его звали Дрю, он был очень мил, и Пиза казалась счастливой. На самом деле, ее подруга казалась счастливее в Остине, чем когда-либо за долгое, долгое время в Нью-Йорке. Дело было не только в смене дерби – с плоской дорожки на наклонную – и бойфренда. Пиза любила свою новую работу и новый город.
И Челси ненавидела все это, поскольку единственное, чего она хотела, – это находиться дома с Себастьяном. Было бы намного легче, если бы перед ней не разворачивалась картина счастья подруги.
И это делало ее ужасной подругой.
Челси запихнула в рот еще один шоколадный крендель и подумала о Себастьяне. Она быстро заморгала, сдерживая новый поток слез, пообещав себе больше не плакать. Ее глаза постоянно опухали и горели из-за всех этих рыданий в эти дни. Наверное, Себастьян чувствовал себя таким преданным. Может, он просто набрасывает свои эмоции на бумагу? Или он держал их все внутри, злясь и ненавидя ее?
Хуже того, искал ли он утешения в объятиях Лизы? Челси знала, что Лиза с радостью прыгнет в постель Себастьяна. Эта мысль заставила ее кинуть в рот еще один кренделек.
Все это было так больно. Челси могла бы справиться с этим, если б Себастьян обнял и заставил почувствовать себя лучше. Но теперь ей стоит позабыть о Себастьяне.
Это заставляло ее чувствовать себя безнадежной и опустошенной.
И Челси знала, что это не ее вина. Она не стыдилась себя. Это было справедливо. Тяжелая ноша, которую приходилось нести в одиночку. Пиза пыталась помочь, она действительно пыталась, но как, если Челси была потрясена как потерей любимого человека, так и открытием видео? Было трудно отключить все эмоции и забыться. Оставалось только окружить себя комфортной едой, носить спортивные штаны и не вставать с дивана месяцами.
Но Пиза была в восторге от сегодняшнего поединка. И Челси была вынуждена признать, что какой бы унылой и несчастной она ни была, она хотела поддержать свою подругу. И если Челси пойдет на ее бой, это будет много значить для Пизы.
 
Поэтому девушка пообещала поехать.
– В котором часу тебе нужно на бой? – спросила Челси, заставляя себя подняться с дивана.
Пиза пронеслась мимо нее, ища оставшиеся разбросанные вещи.
– Дрю заедет за нами через полчаса, и мы поедим, а после мне нужно будет размяться перед заездом. Ты идешь или останешься здесь?