Сопряжение. Чернильный маг 2 (СИ)

— Случайность?
— Да, случайность, — надавил я.
— Детский лепет! — не унимался отец. — А куда смотрела охрана и администрация?
— Туда и смотрела, — хмыкнул я. — На играх я был назначен офицером обороны. Так что можно сказать пошел по твоим стопам.
Отец усмехнулся при такой аналогии. Уйдя в армию безусым восемнадцатилетним парнем, в отчий дом он вернулся только спустя пять лет. Не соскучившимся по девчонкам и выпивке дембелем, а серьёзным контрактником в чине капитана, который перевелся из регулярных войск в частную военную контору. А дальше встретил маму, влюбился, сыграл скорую свадьбу и почти через год появился я.
Отец не любил рассказывать про службу, мама же объясняла это тем, что некоторые его воспоминания лучше забыть.
— Пятнадцать лет и уже офицер обороны целой академии? — сдержанно улыбнулся он, но было видно, что моему старику приятно.
— Ага. И мы вместе с Шараповым почти одолели чудовище. Как он там кстати? — попытался я съехать с темы.
— Плохо, — честно ответил отец, который работал телохранителем Семёна. — Его череп всю ночь собирали по кускам. Глаз, опять же, лишился. Но сейчас это не проблема. Через два часа еду в аэропорт сопровождать какого-то эльфа. Говорят он крутой игрок, который сможет на месте вырастить глаза для Сёмы.
— Передай ему, чтобы поправлялся, — улыбнулся я.
— Знаешь, — как бы невзначай произнес отец. — Я слышал, что с Семёном у тебя отношения не заладились.
— Ну да, — улыбнулся я. — Шарапов — мудак клановый. Но общий враг как бы объединяет. Тем более, если бы не он…
Отец кивнул, давая понять, что продолжать не стоит. В первые дни после сопряжения, человечество заплатило за прописную истину «Не геройствуй, иначе умрешь!» очень большую цену. Так что детям с детского сада вдалбливают наказ: «Если встретил чудовище — беги!».
Посидев еще около получаса возле моей кровати, отец засобирался на службу и едва не забыл про передачку. Но в пакете из ближайшего супермаркета лежали не апельсины или сок, а два школьных альбома, цветные карандаши и фломастеры.
От увиденной передачки у меня свело зубы. Цветные карандаши и двенадцатистраничный дешманский альбом с супергероями? Серьёзно? Мне что, пять лет? Но вместо того чтобы предъявить претензии, я поблагодарил отца. Конечно, он всегда знал, что я люблю рисовать, но не более. А потому, когда по телефону попросил у него принадлежности для рисования, он приобрёл то, что посчитал правильным. Ну хоть комплект простых карандашей есть. Жить можно.
Стоило отцу уйти, как у кровати тут же материализовалась любопытная Алиса, и посыпались вопросы. Кто он такой, чем занимается, и вообще… Отвечал я размыто, больше вдаваясь в процесс рисования, а не детали. Нет, ну серьёзно, не признаваться же мне, что мой отец возит Шарапова в школу! Не знаю почему, но мне было как-то стыдно рассказывать подобное девчонке, у которой есть собственный водитель.
Сразу после ужина пришла Вольга и, орудуя двусмысленными эпитетами, выгнала любопытную Алису. Алхимик-целитель скептически посмотрела на обложившегося фломастерами и карандашами меня и неодобрительно цокнула.
— Как дети малые, — закатила на глаза. — Короче, герой, Черноозерский раскошелится на медицинскую капсулу глубокого восстановления. Мне сказали подготовить тебя к пресс-конференции, так что сегодня ты ночуешь в ней.
Мда… В который раз за день у меня от удивления вновь отвалилась челюсть.
— Как-кой ещё пресс-конференции?
— Не знаю, Вадик придёт и всё расскажет, — отмахнулась женщина
Вадик? Это так по панибратски она отозвалась о директоре школы? Я конечно понимаю, что у Насти бабушка совсем непростая, но называть врождённого вампира просто «Вадик»?!.
Однако Вольге, кажется, было плевать на мои дилеммы о субординации. Бесцеремонно задрав мою распашонку, она принялась разглядывать шов сквозь прозрачный пластырь.
— Не чешется?
— Очень, — честно признался я.
— Это хорошо. Значит заживает. Если всё будет хорошо, то завтра попробуешь ходить с тросточкой.
Закончив с осмотром, который не занял и пары минут, Вольга удалилась, но только я вновь взялся за карандаш, как появился директор.
 
— Ты как? — участливо улыбнулся он.
Впрочем, как урождённый вампир не пытался проявить эмоции, на его мертвом лице они всё равно выглядели маской.
— Да нормально. Вольга сказала, что завтра можно будет попробовать встать.
— Это хорошо, — произнёс он и тактично перешёл к сути визита. — То, что произошло с вами — это нонсенс. Журналисты хотят крови, поэтому завтра будет дана официальная пресс-конференция.
Я закатил глаза. Почему-то журналисты любят называть себя акулами пера, хотя на самом деле являются помойными крысами, что питаются грязным бельем и людским горем. И моя семья в этом убедилась сполна.
— Я прекрасно понимаю, в каком ты состоянии, — деловито произнес Чересов. — Но академии нужно защитить репутацию, и надеюсь, ты нам в этом поможешь.
— Как именно? — прямо спросил я, давая ему понять, что не очень горю желанием.
Он положил на край кровати тонкую папку, на обложке которой красовалось «Магнус Ермолов. Спичрайт для пресс-конференции».
— Тебе нужно будет просто зачитать текст, — произнес он, указав тощим пальцем на папку. — Это официальная позиция академии и хотелось бы, чтобы она прозвучала от тебя, как от непосредственного участника. Здесь есть всё, в том числе ответы на вопросы, которые, скорее всего, прозвучат.
Я раскрыл папку и пробежался по тексту по диагонали.
— Вадим Евгеньевич, вы серьёзно? Здесь ведь нет и половины правды!
— И, тем не менее, это официальная позиция академии, которая позволит нам выйти из сложившейся ситуации с минимальными репутационными потерями, — а затем директор перешел к банальному подкупу. — Кстати, как я слышал, ты хотел бы вступить в команду академии по ганту? Думаю, когда закончатся игры, это можно будет устроить.
— Не нужно, — покачал головой я. — Я сказал это, только чтобы позлить Шарапова.
— Кстати, об этом… — ухватился за мои слова директор.
— Вадим Евгеньевич, я всё прекрасно понимаю. И тогда, когда мы вместе сражались против… — я замялся, поймав себя на мысли, что чуть не проговорился о том, что знаю что это была за тварь, — … этого монстра, мы действительно работали в команде. Кстати, вам удалось выяснить, что это за чудовище?
— Нет, — покачал головой директор. — Описание настолько размытое, что мы до сих пор не можем определиться была ли это химероидная тварь или разумный вид мобов из неизвестного нам мира.
— Так может быть, я её нарисую? — предложил директору.
— Было бы неплохо, — приветливо улыбнулся вампир, но по его голосу понял, что он не питает особых надежд по поводу моего таланта. Зря это он.
Через некоторое время в руках учителя уже лежал набросок. Достаточно точный, чтобы сходу определить в этой твари Джараксуса, но слишком грубый, чтобы Система предложила его воплотить.
Вадим Евгеньевич принял листок и задумался, разглядывая карандашный набросок.
Молчание длилось минуты две, прежде чем директор повернулся и, отбросив дипломатическую улыбочку, со всей серьезностью спросил у меня.
— Ты уверен, что нарисовал именно ту тварь, которая напала на вас, а не перерисовал это существо с картинки учебника?
В ответ я отодвинул ворот распашонки и показал уже покрывшийся розовой кожицей след от зубастого языка твари.
— Да, директор, уверен.
Не размениваясь на прощание, Вадим Евгеньевич встал и повернулся к выходу, не забыв прихватить с собой и набросок. Ну и пожалуйста, блин. Обращайтесь в любое время!
 
— Директор, — окликнул я его, вспомнив про давно мучивший меня вопрос. — У меня есть просьба.
— Излагай, — кивнул Чересов.
— Я хочу узнать, кто выставил мою кандидатуру на голосование по офицерам.
Растворившись в рисунке, вампир слушал меня вполуха, но после этих слов оторвался от наброска Джараксуса.
— То есть, ты хочешь сказать, что ты не выдвигал свою кандидатуру, а это сделал кто-то другой?