Тень королевы (СИ)
– Вот видишь, Финн, – говорила она, – как долго некоторые дурочки ищут свое счастье!
Лисенок сонно пыхтел и не понимал – в какой момент он успел стать Финном? Матушка звала его Реджи!
Глава 7
Пикник королевской семьи затянулся до вечера. Лисенок успел выпить все молоко, поспать в юбках вдовствующей королевы, покусать разные несъедобные штуки вроде ножен и наконец вцепился в кость с остатками мяса и снова уснул, когда его отнесли в карету. Поскольку леди Олива уже ехала в загородное поместье супруга, ее сменила другая фрейлина – сухопарая и жесткая внешне леди Тамрис. Королева Вероника ценила безусловную честность и верность этой дамы, поэтому мирилась с ее прагматизмом и скрипучей речью.
Лисенок продолжал спать в юбках королевы, не собираясь менять облик. То ли слишком привык – жить зверем в лесу было легче, то ли не хватало сил сменить ипостась. Когда кареты вновь плавно закачались, малыш завернулся в складки так, что слился с кружевными оборками и пепельной подкладкой плаща. Женщины задумались, каждая о своем, и когда карета резко остановилась, едва не слетели на пол, удержавшись лишь благодаря звериной ловкости.
– Что случилось? – голос леди Тамрис скрежетал, но сама немолодая уже оборотница, не теряя времени, сбрасывала придворное платье, вспарывая когтями шнуровку корсета.
Королева опаздывала. Ей не хватало опыта и сил, чтобы моментально сменить ипостась, избавившись от человеческой одежды. Да и сомнения были – кто осмелится напасть на королевский обоз? Может, это всего лишь недоразумение? Или колесо отвалилось, угодив в яму? Поэтому Ее Величество поступила иначе – накинула на голову капюшон легкого дорожного плаща, просунула руки в широкие рукава и спрятала в карманах многозарядные пистолеты.
Карета уже остановилась, но все еще раскачивалась. Лисенок окончательно забился под лавку, превратившись в тень. Дверца распахнулась рывком, открывая королеве парочку медведей в специальной броне. Звери были очень крупные и абсолютно незнакомые. Таких не было в ее охране или в охране короля. Леди Тамрис зашипела, но осталась на месте. Она была пумой, но уже немолодой, и схватка с медведем не принесла бы ей ничего хорошего.
– Ваше Величество, – один из оборотней сохранил человеческую форму и издевательски раскланялся, – просим прощения, что напугали, ваша карета налетела на камень. Короткая остановка…
Вероника медленно выдохнула, жалея, что не скинула накладки, которые помогали ей изображать грузную пожилую человечку. Дорога утопала во тьме, и человек не смог бы ничего рассмотреть, но ее лисьи глаза прекрасно видели, что королевская карета, едва вошедшая в поворот дороги, не просто перевернута – она разбита! И рядом лежат тела. А извивался перед ней хорек, один из тех, кого она когда-то собственноручно выставила из детской сына. Паршивец пытался втянуть юного принца в карточную игру на «интерес».
Теперь он явно собирался отомстить. Пожилая пума не соперник медведям, а ее они считают слабой человечкой, взлетевшей высоко на плечах мужа и сына. Что ж, на принятие решения у королевы были доли секунды, и она не стала тратить их зря. Слабым, испуганным голосом пролепетала:
– Ах, лорд Архи, подайте же мне руку!
Довольный ее слабостью и уязвимостью хорек сунулся было в экипаж, но один из медведей, глухо ворча, откинул его тяжелой лапой и угрожающе взглянул в глаза пуме. Фрейлина потупилась, уступая. Она не видела кареты короля, но чуяла опасность и кровь. Однако для Вероники ситуация складывалась даже лучше. Хорек – мелкая сошка. Чтобы вырваться из кареты и призвать своих людей, ей нужно отвлечь медведей.
– Ну что же вы! А еще мужчины! – чуть не плача, запричитала королева мать, подаваясь вперед.
Медведи презрительно оскалились – внутри экипаж вдовствующей королевы пропах лавандой, мятой и полынью. Легкий лисий запах списывали на камеристку-лису, или вот как сейчас – на мелкого подобрыша. А пистолеты Ее Величество смазывала драгоценным фруктовым маслом для притираний, чтобы отбить запахи ружейной стали. Пули использовала серебряные – они пахли, как ее украшения, и не давали оборотням регенерировать. Шесть зарядов в правой руке, шесть в левой. И два шага, не больше!
Делая вид, что собирается ступить на подножку, Вероника опустила руки, потянулась широкими рукавами к раме двери и… выстрелила практически в упор! И еще раз! И еще!
– Тамрис! Прыгай и зови наших! – королева неловко вывалилась из кареты и скатилась в придорожную канаву, проклиная свои пышные одежды.
Правда, они изрядно смягчили удар по камню, а потом и сохранили белой лисе жизнь – когда на нее накинулись волки. Множество юбок, подкладной неуклюжий бюст, подушечки на бедрах – если бы не эти «женские штучки», ее разодрали бы в момент! А так она сумела выпрямиться и расстрелять волков в упор. Все! Заряды кончились. Патронташ, замаскированный под шкатулку с украшениями, остался в карете. Разодранные юбки не позволят ей самой подняться в накренившийся деревянный ящик, а кошка давно выскользнула из ловушки, оценила ситуацию и умчалась назад, к застрявшим где-то там телегам со слугами и охраной.
Медведи с разбитыми серебром головами еще шевелились, но мозги на плитах дороги не оставляли им шансов. Только бы на выстрелы не подтянулись тигры… Негромкая возня в карете заставила королеву поднять глаза и обомлеть – тощий рыжий мальчишка, держа в руках ее шкатулку, опасно балансировал на краю подножки, готовясь спрыгнуть к ней в канаву. Она поймала себя за язык – как бы ни сложилось дальше, оружие не помешает!
Лисенок удачно приземлился на спину издохшему медведю, скатился, прижимая к себе сундучок, и вдруг метнул его вбок, оскалив мелкие зубы. Вероника давно стряхнула плащ, поэтому на хруст обернулась быстро и увидела знакомого хоря, сбитого на землю тяжелой коробкой.
– Молодец, лисенок! – сказала она, приставляя посеребренное дуло к тощей шее предателя. – А теперь быстро! Кто напал и сколько вас?
Хорь сдался быстро. Не потому, что боялся пожилую человечку, а потому, что испугался молодую сильную оборотницу, ощерившую на него острые белые зубы.
Его королева убивать не стала, просто стянула руки и ноги обрывками плаща, а потом, неприятно улыбнувшись, нацепила на пленника серебряную цепочку. Этот металл не давал оборотням менять ипостась, и прежде Ее Величество носила его на себе в большом количестве. Когда же ее собственное тело начало меняться, она благоразумно заменила серебро золотом, а любимые прежде цепочки и браслеты убрала в чехлы. Теперь же просто сдернула с пояса один мешочек и «украсила» свидетеля. Пригодится.
За спиной раздался шум – из темноты выступила пума, устало фыркнула, спрыгнула в канаву и обернулась леди Тамрис:
– Ваше Величество! Воспитанники и стражи… их околдовали. Я сняла морок, они уже здесь. Сражаются.
Королева, стоящая в одной сорочке и нижней юбке, зябко повела плечами – даже летние ночи могут быть холодными, потом закуталась в потрепанный, обожженный плащ, зарядила пистолеты и попросила:
– Пойдем со мной до кареты, Тами, я должна знать, что с Лерианом.
Две женщины осторожно двинулись по топкому дну канавы. Лисенок ковылял за ними. Босой мальчишка в заношенной до дыр рубашонке подобрал какую-то палку и, скаля белые зубы, охранял старшую самку клана.
От королевской кареты остались щепки. Нападавшие не игрались – крушили все. Молодой король бился до смерти, не позволяя медведям, волкам и тиграм подобраться к семье, и его разорвали на куски. Королева опустилась на колени рядом с оторванной головой сына, невесомо коснулась его щеки и… двинулась дальше. Опрокинутый сундук, юбки… камышовая кошка успела сменить облик и билась за своих детей, пока ее не изрешетили десятком посеребренных стрел.
– Где дети? – Вероника остановилась и обвела взглядом кусок дороги, щедро политый кровью.
Этот сырой медный запах отбивал все другие, но среди кусков обивки, обломков дверей и сбруи не было Ирнеи и Керна!
– Искать! – громко объявила она. – Тому, кто найдет внуков живыми, пожалую орден!