Бакалавр 7 (СИ)

Банкноты были ещё интереснее. Рубль демонстрировал спортивные достижения страны — на нём расположились Алёхин и Яшин. Шахматные фигурки и мячик также тут присутствовали. Мишка эту красоту сразу запланировал на память себе отложить в банковской сохранности, пока её грязными руками не заляпали.
На трёшке хватило места для «Бурлаков на Волге» Ильи Репина и «Чёрного квадрата» Казимира Малевича. Против «Бурлаков» Михаил ничего не имел, а вот «Квадрат»… Мишек бы лучше в лесу изобразили… Но самого Мишку высокая отборочная комиссия не спросила и его мнение при выборе изображений не было учтено.
Пять рублей были посвящены опере и балету. Шаляпин и Уланова — тут уж базара нет… Достойны, достойны… Сказать даже нечего.
На червонце разместили портреты Чайковского и Шостаковича. В СССР Ленин был, а тут — композиторы. Нормально — хоть культура населения повысится, приобщатся таким образом к прекрасному.
Двадцать пять рублей несли на себе Льва Николаевича Толстого и Фёдора Достоевского. Отчества последнего Мишка не помнил. Толстой вот как-то ему запомнился, а у Достоевского только имя в память запало. Может потому, что у Толстого томики толще были в школьной программе? Того и другого Мишка всё равно не читал, так — полистал только. Некогда ему было ерундой заниматься.
На пятидесяти рублевке были Менделеев и Гагарин. Первый — на фоне своей таблицы. Могли бы где-то в уголке и бутылку водки нарисовать — к ней сей учёный тоже руку свою приложил. Бакалавр насчёт этого как-то Мишку просветил. Позади Гагарина в скафандре старт космического корабля был изображен, вид Земли из космоса и голубь.
Этот то что здесь делает? Голубятником Юрий Алексеевич был? Надо у Вадика спросить — он всё знает…
На сотке изобразили Пушкина. Равных ему не нашлось, а поэтому на второй стороне банкноты был дуб с цепями и котом, а ещё прочие его персонажи.
Крупнее бумажек не было. Ну и ладно…
Мишка вернулся в торговый зал и Валентине массандровского мускателя купил. Всё по справедливости — он пива выпьет, а Валентина пусть винишком побалуется. Первое января сегодня или не первое января? Праздник или не праздник? То-то и оно…
  
Глава 34
 
Глава 34 Перед финансовой бурей
Утром, как проснулся, у Вадима Анатольевича поясница побаливала и мышцы спины не очень хорошо себя чувствовали. Вроде и не стар, а вот ведь…
Всё правильно — синдром чужой кровати.
Вадим Анатольевич за годы работы в меде много чего от коллег нахватался и сейчас сам себе зачастую диагнозы ставил. Наташа над ним посмеивалась — сравнивала его с третьекурсником. Они, как начнут клинические дисциплины изучать, тоже всем начинают диагнозы ставить, считают себя умными и всё знающими. Ну, и у себя всякие болезни находят — от многих знаний получаются у них многие печали.
Вадим Анатольевич как-то заметил, что только он в гостинице переночует или в поезде поспит — сразу у него спину ломит. Рассказал про это знакомому профессору с кафедры неврологии. Он то и про чужую кровать его просветил. Дескать, к своей то родной и любимой кроватке ты привык, а тут новое ложе. От этого и возникает данная проблема — не привык твой организм к новому месту для сна… Ничего страшного — у многих такое бывает. Пройдёт — не родимое.
Вадим Анатольевич только глаза открыл, а Иван уже чайник кипятил.
— Чай не пил — какая сила, чай попил — совсем ослаб, — озвучил он народную мудрость, которую ещё в армии узнал.
Служили с ним узбеки — они ещё и не такому научат.
— Что у нас к чаю то есть? — осведомился Вадим Анатольевич.
— Сахар, — честно ответил охранник.
— И всё? — такой вариант ответа Вадима Анатольевича не очень обрадовал.
— Вчера всё съели, — прозвучало в ответ. — До последней крошечки.
Понятно, на Влада и Вадима Анатольевича Иван не рассчитывал, не знал, что нелёгкая их в аэропорт принесёт.
— Пойду до буфета, возьму что там есть. — Вадим Анатольевич один чай пить не хотел, не было у него такой привычки.
В буфете аэровокзала очереди не наблюдалось, только тепло одетая женщина своё рабочее место сторожила.
 
— Что у вас есть? — потревожил её дрёму Вадим Анатольевич. — Чем порадуете?
— Всё на полках выложено, не видно разве? — не очень любезно прозвучал ответ.
Вот ведь, сколько лет уже при капитализме живём, а работники торговли всё никак не перестроятся… Непонятно почему выше покупателя себя считают, хотя с его руки и едят…
Ассортимент предлагаемого авиапассажирам и их сопровождающим разнообразием не радовал. Цены же поражали. Не дешевле, чем во Внуково или в Домодедово. Сколько же они тут накручивают? Совсем страх потеряли…
Заветренные бутерброды Вадим Анатольевич купить побоялся — здоровье не железное, пожалеть немного себя надо. Приобрёл печенье «Юбилейное». Его впервые начали производить ещё в Москве на кондитерской фабрике товарищества «С. Сиу и Ко», основанного французским парфюмером Адольфом Сиу. Выпуск этого печенья был приурочен к 300-летию династии Романовых в 1913 году. В 1920 году, после революции семнадцатого, фабрика была переименована в «Большевик». Перед этим её национализировали.
Ну что, императорская семья этим чудом лакомилась, а значит и Владу, Ивану и Вадиму Анатольевичу данное печенье тоже подойдёт.
Одной бумажки с Пушкиным не хватило, пришлось две отдать. Во как. Когда- то сторублевка деньгами была, а сейчас на неё ничего толком и не купишь…
Вадим Анатольевич вспомнил, как Мишка второго января девяносто восьмого, когда он с Валентиной к ним в гости пришли, новые деньги на стол выложил и горд был, как будто сам их дизайн разработал и отпечатал.
— Смотри, Бакалавр — сотка. Больше пятнадцати баксов на наши деньги тянет, — объяснял он Вадику.
Вадим Анатольевич тогда даже посмеялся — Михаил уже доллары нашими деньгами считает… Дожили в России-матушке…
Не долго, правда, такой курс у рубля был. Скоро российская валюта в разнос пошла.
В мире бушевал экономический кризис, а природные катаклизмы ему ещё остроты и прибавили. Правда, такого дурдома как сейчас с погодой ещё не было, всё только начиналось. Нефть-матушка и газ-батюшка в цене и рухнули, а для России это было как серпом по одному месту. Наша нефть в августе девяносто восьмого того мира, где Вадик сейчас имел счастье жить до двенадцати зелёных за бочку скатилась. Страна к тому же была в долгах как в шелках, а отдавать стало нечем…
Объявили технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств, отказались от удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару…
Впрочем, Вадик с компаньонами к этому были готовы.
Надо сказать, Вадику это первых седых волос стоило. Обрисовал он парням макроэкономическую ситуацию, перспективы нарисовал как мог на пальцах. Мишка с ним сразу во всём согласился, а вот Юру пришлось убеждать товар попридержать и из рублей в доллары выйти.
— Продавать надо, деньги вертеть — вон сколько теряем, — ныл Юра. — Что деньги то морозить…
Уговорил всё же Бакалавр компаньонов из российской валюты выти, побольше консервов, сахара и всего нужного для дома закупить, лавочки на время закрыть и отдыхать на море ехать.
Дату обвала рубля в своем мире Вадик знал, но здесь многие события совсем не в то время происходили — что раньше, а что и позже. Разошлись календари, а чем дальше, тем больше.
Вадик с Наташей, Мишка с Валентиной и Юра со своей куклёшкой на солнышке грелись и в тёплом море купались, а на россиян финансовый шторм надвигался. В своей новой истории здешняя Россия такого ещё не знала. Ударило так, что многим мало не показалось. Большинство проиграло, но были и те, кто озолотился…
 
Ещё будучи на отдыхе Бакалавр телевизор утром включил, а там…
  
Глава 35
 
Глава 35 Дефолт и обвал рубля
На отдыхе с просмотра теленовостей у Бакалавра день начинался и заканчивался. Иногда и в обеденное время он глаз не отводил от голубого экрана.