Драма Мориарти: "Воля кукловода..." (СИ)
Рядом громко засопели. Но, более не услышав никаких звуков, вскоре затихли.
Прошло полчасона. Сон Алларосу не шел. Лег набок. Никак. На спину. Тоже. Посмотрел в потолок. В голове никаких мыслей, воздушные шарики только летают, да конфетти. Причем, юноша никак не мог уразуметь, откуда они взялись и как их теперь убрать?
Глаза настойчиво не желали закрываться.
Вздохнув, Мор перевернулся на живот и подтянулся к спящему лонку. Уставился ему между лопаток и продолжал глазеть, пока занудное шестое чувство не задолбало эльфа даже через сон и не вынудила темного открыть глаза.
Долго не раздумывая, дроу сразу понял причину своего неудобства. Повернулся корпусом к улыбающемуся человеку. Вид у него был на редкость сердитым: волосы растрепались, брови нахмурены, радужки сверкают, смотря на все тепловизором. Не став ждать его ругани, Мориарти невинно поинтересовался: — Тоже не спится, да?
— Тоже? — с издевкой выплюнул эльф, пристав на локтях. — До твоих вошканий, все было прекрасно. А ну, живо спи, завтра ни свет ни заря подниматься!
— Я не могу. — кисло сообщил ему юноша, потупив взгляд. Белая бровь вопросительно поднялась. Тогда он пояснил: — Мне шарики мешают…
Вторая бровь последовала за первой. — Шарики?
Ал кивнул, после указал на висок: — Там летают и не дают отключиться.
— Мда, тяжелый случай… — хмыкнув, покачал головой Зевран. Лег на подушку. — Если у тебя бессонница, это не значит, что и другие не будут спокойно отдыхать. Закрой глаза и попытайся о них не думать…
Его веки опустились, последнее слово он пробормотал уже в дремоте.
*Вжух. Кхр-р* — Эй, погоди. — приблизившись вплотную к плечу первого лонка, Алларос мягко на него опустился щекой. Ласково потерся…
Темный эльф не реагировал, но мышцы на руках вмиг напряглись.
— Как же давно я не была так близко к тебе… — поменяв голос, прошептал(а) Мориарти. Ласка усилилась. Теперь девушка стала тереться об мужскую шею, да так, чтобы эльф ощутил горьковатый, но бодрящий запах лесной хвои.
Он глубоко вздохнул…
Открыл глаза и повернул голову, оказавшись в дюйме от человечки. Его нос коснулся светлого лба. Мор, ощутив на себе горячее дыхание, чуть отстранилась, заглянула в его глаза. Ее пальцы незаметно дотянулись до мужского лица и шаловливо прошлись по контуру шрамов на левой щеке. Изумруды слегка блеснули. Дроу ухмыльнулся. Согнул одну из ног в колено.
— Я скучала… — призналась девушка и аккуратно забралась к нему на грудь.
— Не смей. — холодно рыкнул лонк Де Роил, ощутив ее тяжесть. — Ты не в себе.
— Я не в себе с самой нашей первой встречи, когда отдернула с тебя раненного капюшон! — вспыхнула она, начав дыханием играть с обнаженной кожей эльфа. Ей было рядом с ним так же хорошо, как и с Бай-Чон-Е. Не понимала, почему так. Но хотела, чтобы они оба всегда были рядом, не смотря на всю их жестокость и ссадизм. От легких прикосновений мужчина задышал глубже. Руки дернулись, словно не решаясь что-либо предпринять. — Ты и Бай-Чон-Е, это что-то с чем-то! С вами невозможно долго находиться под одной крышей. Но быть в разлуке, настоящая пытка! Боже, я так рада, что удача свела нас вновь… Глоток воды в пустыне…
Сочные лепестки губ коснулись мужских ключиц! Оставили мокрый след.
Первый лонк, ощутив прикосновение, блаженно прикрыл глаза. Едва выдохнул: — Немедленно перестань…
Когтистые руки оторвались от постели и прикоснулись к ее перебинтованному телу. Мягко скользнули к талии. Почувствовали перепады мышц…
— Тот раз. Ты ведь его помнишь? — замерев над лонком, тихо спросила Мориарти, ее руки ласкали его пресс, норовя опуститься ниже. — Вкус твоих губ до сих пор будоражит во мне кровь. Отменный ловелас…
Поцелуи продолжились.
— Мориарти, ты под наркотой. Перестань меня лизать!
— Но ты такой сладкий… Я не могу тебя не попробовать…*Кусь…*
*Хлобысть!* Светлая щека налилась жаром от внезапно прилетевшего леща: — Ох, мля… Зевран, ты ж романтик хренов! Как можно в такой момент руку поднимать на слабый пол!? — расширенными от возмущения глазами зло выпалила девушка, шарахнувшись прочь от дроу. Последний неспешно поднялся на локти, ответил:
— Оставь свои фантазии при себе, shallen. Надеюсь, этим я тебя отрезвил.
Расстроенно вздернув носик, человечка надменно хмыкнула. Отвернулась от эльфа: — Если тебе станет легче, то я прекрасно себя осознаю. Что, мне уже и поиграть с наставником нельзя? Вспомнить, так сказать, былые времена!
Лицо темного слегка смягчилось. Уже с долей иронии он бросил: — Ну вот и вспомнила! Тогда ж тоже по десять раз на дню получала чертей.
— Пф, нашел, что вспомнить! За эти месяцы, что только не произошло. Вот только одного не случилось…
— И чего же?
— Кто-то обещал мне встречу первого числа каждого месяца, но так и не соизволил объявиться! — змеей прошипела Мор, не смотря на дроу.
Белая бровь удивленно задралась: — О чем ты?
— Я думала, у тебя отменная память. А оказалось, что она хромает также, как и слух!
— Девка, не беси меня…
Не желая и дальше говорить недомолвками, человечка вдруг встрепенулась и яро бросилась к темному эльфу! *Хлоп!* Мужчина едва сумел среагировать, упав на спину, уперся ладонями в плечи девушки, чтобы удержать ее и не дать стукнуться лбом об его нос. Они зарычали друг на друга одновременно:
— Ты…!!! Что ты себе позволяешь!? НЕ СМЕЙ МЕНЯ ИГНОРИТЬ, ТЕМНЫЙ!
Оба тут же замолчали, съедаемые злостью. Глубоко вздохнули и только рты открыли для новой атаки, как неожиданно…
— Владыка, почему вы так шумите, а? Весь дом подняли.
Человечка скрипнула зубами и нехотя отстранилась от взбешенного лица Зеврана, что было в дюймах от нее. Посмотрела в сторону кухни и раздраженно бросила:
— Рыжий, ты не в общаге. Так что дрыхни молча! Дай нам наконец поговорить.
— Но…
— Замолкни!
Цинсо обиженно завозился на печи, накрылся одеялом. Рядом гневно зашипели разбуженные лонки, чей сон был чуток, как у стервозной дамы. Но мешать командиру и тем более выступать с претензиями никто из них не посмел. Решили потерпеть. Закончив с недоразумением, Мор вернулась к мужчине под собой: — Итак, раз ты деликатно молчишь, тогда я тебе, бессовестный, кое-что напомню.
Темная рука недвусмысленно легла на женскую талию, готовая по воле хозяина, если ему не понравится, скинуть нерадивую девку прочь от себя. Но лонк пока помалкивал. Набрав побольше воздуха в рот, Мориарти заговорила:
— Ты же обещал там, на площади, что на один день будешь оставлять свою заносчивость в гильдии и весело проведешь со мной время! Почему не сдержал слова?
— А я его и не давал. Ты приняла свои мысли за действительность. — пожал он плечами, как ни в чем не бывало. Это жутко стало вымораживать девушку. Ибо в его ответе была некая правда… Но она же была уверена, что хотя бы один раз, лонк посетит ее лично. «Черт, почему я думаю, как проститутка? Посетит меня. Черт! Черт! Черт!» — она укоризненно покачала головой: «Он мне ничего не должен. Глупо утверждать обратное и дальше портить ему настроение».
Вздохнула. — Ладно, ладно. Я признаю, просчиталась! Но все же… я и в правду скучаю по тебе… — руки медленно согнулись в локтях. Мор осторожно легла эльфу на грудь, уже никак не пытаясь заигрывать. Она же знает, что человеческие женщины не трогают сердца наставника. Пытаться это хоть как-то изменить, что горох об стену метать! — Все так завертелось. И совладать с вашей показательной напыщенностью и отстраненностью мне порой ужасно сложно! — понизив голос, чтобы услышал только первый лонк, девушка прошептала: — А порой так хочется тебя по-дружески ущипнуть да прокатиться на этих мощных плечах. Говорить без опаски, что допустишь ошибку в обращении. Знаешь ли ты, сколько мне хочется тебе рассказать? Столько приключений…
Она говорила и говорила. Тихо и мягко. О разном: своих похождениях, о битве с виверном, инцидентах в лучезарном ресторане, о встрече с фанатиками и даже о сегодняшнем вечере. Не жаловалась. Ведь прекрасно понимала, что ужасы, которые она пережила — это жизнь. Никто не обещал, что другой мир будет раем. Все, что не убивает ее — закаляет! Да, больно. Да, тяжело и страшно. Ведь гибнут порой невинные люди. Но необходимо, для ее роста! Ибо хочется жить вольно. И самой выбирать свой путь. Путь силы и свободы! Ведь это и предлагают безжалостные темные эльфы, хоть и своими жесткими методами. Если ей так жить было б противно, тогда она б давно ушла и больше никогда не пересекалась с ними.