Наследие проклятой королевы (СИ)
— Маэстра, а другого задания нет? Может быть, получится монету, например, двинуть силой воли или духа вызвать.
— Духа вызвать несложно. От него потом сложно избавиться, — буркнула Лукреция, а потом быстро подошла к моей кровати и поискала перо на подушке. Когда нашла, вернулась и положила на стол. — Поставь между пером и собой ладонь. Читай заклинание «вьюло дель полво» — «полёт пылинки». Думай, что дуешь на неё, и та летит.
Я попытался. Честно попытался, но и здесь тоже не получилось. Пёрышко упрямо оставалось на своём месте, и хотелось реально дунуть, чтоб не видеть этого позорища. Дети колдуют, а у меня не получается!
— Да пошло всё к чёрту! — повысил я голос и стукнул кулаком по столешнице. — Всё это без толку. Эти заклинания не дают ничего, кроме пафоса. Нахрен оно мне не нужно! Я лучше буду добывать огонь палочками, как пещерные люди. Буду трением разгонять молекулы, а не магией. И все эти долбаные искры не могут существовать сами по себе. Искра — это раскалённый кусочек материи, а если нет материи, то и искры нет. Точка. Наука против всей этой магии.
— Наука против магии? — опешила Лукреция, а Катарина замерла с ложечкой и порохом в руках. — Как это против?
Волшебница вытянула палец в сторону свечи. Ей не нужно было даже слова произносить, но фитиль вспыхнул.
— Не знаю, что и кто против, — продолжила магесса, — но ты сам себе вбил в голову, что это невозможно, потому и не получается. Пробуй ещё раз.
Я тяжело вздохнул и ответил.
— Не могу. Не получается.
— Не получается школа лозы — пробуй школу паука. Нет, придумай свою школу! — рявкнула Лукреция.
— Ага, щас! — огрызнулся я, поелозил на стуле и ехидно продолжил, сомкнув большой и указательный палец. — Вот сейчас с помощью несуществующей линзы сфокусирую энергию своего долбаного биополя и буду ею муравьёв выжигать, как дебил! А ещё глаза от усердия лопнут! Вот, смотри! Маэстра, блин! — Я держал руку со сложенными в кольцо пальцами, зло поглядывая на доски стола.
Лукреция протяжно вздохнула и ехидно улыбнулась.
— Не важно, какую школу ты выберешь, главное — чтоб смог поверить в свои силы и начал управлять ими, — ответила она, а потом покачала головой. — Я отправлю письмо госпоже Агате, посоветуюсь, вечером попробуем ещё.
***
Странное такое понятие — «терроризм». Для простого народа это очень редкостное дерьмо, а вот для политиков всех мастей — знатное удобрение. На почве борьбы с ним многие политики выросли в должностях, званиях, рейтингах. Для некоторых это бизнес или просто статистика.
Генерал не любил ни сам терроризм, ни тех, кто на нем паразитирует. С одними долго воевал по всему миру, на вторых слишком уж насмотрелся. Приедут на базу, проведут конференцию и первым же бортом в столицу — медали и ордена клянчить да политические бонусы зарабатывать. Аж тошно!
Но ситуация сложилась так, что приходится пользоваться моментом и брать борьбу с терроризмом на вооружение в своих целях.
Пётр Алексеевич оглядел комнату профессора Глушкова, превращённую в импровизированный штаб координации сил в борьбе с сектантами, подпольными магами-диссидентами и разного рода экстремистами. У стены стоял и разглядывал плакаты с лозунгами хозяин поместья архивариус Круга Винсент да Лаура. Пухленький мужчина заложил руки за спину и деловито щурился. Текст был переведён на местный и потому понятен, но вот сам стиль текста местным в диковинку, так как лозунги были не в ходу. Под двумя колонками параллельными колонками красовались яркие, выполнение земными художниками картинки. Одна изображала озлобленную маньячку, обвешанную всевозможными амулетами, с кривыми зубами, хищными чертами лица и окровавленным ножом в скрюченных пальцах — в общем, типичную террористку с поправкой на местные условия. На другой картинке была изображена маленькая девочка, стоявшая рядом с прямо-таки ангельской инквизиторшей и показывавшая пальцем на закутанную в чёрный плащ сгорбленную фигуру. Фигура блестела глазами, как нечисть, а в руках у неё был большой стеклянный бутыль. На бутыле — этикетка с черепом и перекрещенными костями, а под ногами — туманная фигура клыкастого и зубастого духа. Это уже малефесса с тёмными богами. Если заменять инквизиторшу милиционером, девочку сделать пионеркой, а вместо малефессы намалевать расхитителя социалистической собственности или недобитого фашиста, то ничего кардинально не изменится.
Третий плакат изображал доблестную городскую стражу. Рядом с плакатом три женщины из прислуги осторожно двигали стол с макетом. Да-да, с тем самым макетом, на котором маленький паровозик катался по тоненьким рельсам по схематично изображённым городам. Но сейчас это уже не игрушечный стенд, а настоящий план. В стенд воткнуты флажки с указанием важных объектов и прочее.
— Артём Васильевич, — позвал профессора генерал.
Светило науки сидел перед компьютером с видом нахохлившегося хомяка, которого выгнали из норы. Степень недовольства по стобалльной шкале достигала двухсот баллов. Ещё бы, было тихое уютное место, а превратили в какой-то балаган!
Профессор молча поглядел на начальника. На экране горела не научная работа, а обычный пасьянс-«косынка». Весь вид Артёма изображал фразу: «Что тебе надобно, старче?»
— От нашего объекта икс не приходило ничего?
— Пётр Алексеевич… — начал вместо ответа профессор, поглядев на служанку, которая сняла ширму с кровати и начала вешать другую, с гербом прогрессорства: человекоподобные лица Солнца и Месяца, совмещённые в одном круге, как в старинных гравюрах. Все это на фоне большой распахнутой книги, а над ними — голубь с флешкой мира в клюве.
Впрочем, генерал понимал недовольство Глушкова. Учёный привык к тихой лаборатории, распорядку дня и собственному пространству. А вот генерал был боевым и воспринимал все это как роскошь. Он ещё помнил, как спали в полях, прижавшись друг к другу, чтоб не замёрзнуть, и слушали далёкие выстрелы. Штаб с печкой-«буржуйкой», кроватями дежурной смены, расставленными рядом с большим рабочим столом с расстеленной картой. Все жили там же, где и работали. Грели сухие пайки и кипятили в котелках воду, писали донесения и распоряжения, пили коньяк, а порой и мутную самогонку прямо там, на месте. Сейчас генерал даже слегка ностальгировал.
— Я вас внимательно слушаю, Артём Васильевич.
— Зачем все это? — обведя взглядом изменившееся помещение, спросил Глушков. — Зачем этот терроризм, зачем вы притащили Ночных охотниц?
— Бей врага его же оружием! — ухмыльнулся генерал.
— Врага? — не понял профессор.
— Я про замминистра. Вы представляете, он всюду лезет, везде мешает! Везде с ним бегает фотограф и щелкает в фотогеничных позах. Весь штаб замучился делать ему цветные слайды для совещаний. И сидит, рассказывает по полтора часа, как в его руках вселенные обсирались, ни слова по делу. Зато требует дорожные карты разведки проклятых мест, разведки недр и контактов с местными.
— И вы решили в отместку мешать уже мне? — сухо спросил профессор.
— Я решил сбежать. Вот бы ещё придумать, как бы его занять чем-нибудь полезным! Винсент, — позвал генерал хозяина особняка. Как-то так получилось, что начальник базы и архивариус спелись, даже величают теперь друг друга без приставок «господин», а по имени. — Винсент, — повторил генерал, — можно одному герцогу создать проклятие недержания, чтоб он с горшка весь день не слезал?
— Можно, — с ухмылкой ответил архивариус Круга. — Но если инквизиция узнает, что мы без разрешения поколдовали над знатными особами, придётся отвечать перед судом. А у такой особы, как герцог, обязательно есть несколько придворных магов для защиты от покушений со стороны других родов и проклятий простого народа.
— А если подсунуть ему какую-нибудь дурочку и налить приворотного зелья? — не унимался генерал.
— Можно, — опять кивнул пухленький Винсент. — Но только в том случае, если вы возьмёте всю ответственность на себя. А вы о ком, кстати?