Наследие проклятой королевы (СИ)
— У нас жизнь очень сильно отличается от вашей. У нас почти нет страха перед дикими зверями, многие никогда их даже не видели, родившись, выросши и состарившись в пределах одного громадного города. Наши мудрецы дали нам многие изобретения, облегчившие жизнь. Но изобретения принесли не только блага, но и страхи. Вот этот сверкающий и орущий уродец напугал меня тем, что его ударило током.
— Чем ударило? — переспросила Катарина прищурившись.
Она дотронулась пальцами до одной из своих косичек, а потом вдруг спохватилась и начала быстро расплетать их. Я даже не сразу сообразил, зачем, но шесть косичек — это только орденские девы так укладывают волосы. Мирянки делают по-иному.
— Прирученной молнией, — пояснил я и продолжил: — Вот у вас есть ветряные и водяные мельницы, а у нас жернова крутит молния. Она много чего делает, но если обращаться с ней неосторожно, то можно получить удар, а то и вовсе умереть. Спалит дотла.
Катарина задумчиво глядела на телегу, достав гребень и начав расчёсывать волосы. А потом она вдруг озорно улыбнулась и разделила их на два пучка, начав слетать в две косы. Я ухмыльнулся. Две косы — это знак мужней женщины.
— А как вы приручаете молнию?
— Как приручаем? Ну, есть особые машины, они — как жернова, которые выдавливают из меди и воздуха искры, потом накапливают их и…
Я застыл. А ведь точно, мне не нужно пытаться разделить атомы на разнозаряженные ионы. Ведь если это моя магическая составляющая работает от воображения, то нужно представить привычный процесс.
— Катюша, а ведь ты умничка! — воскликнул я, взял спицу и начал медленно крутить её вокруг второй.
Храмовница улыбнулась моим словам и пожала плечами, по-прежнему заплетая косы.
Я же крутил и крутил спицы. Тут важна не скорость, важно представить сам процесс, происходящий в генераторе. Важно заставить воображение нарисовать линии магнитных полей, их взаимодействие.
Сперва я думал, что ничего не получится, но потом вдоль по той спице, что держал в правой руке, начал бегать туда-сюда тусклый тлеющий разряд. Он то замирал на самом кончике, то подбирался почти к самым пальцам.
— Хорошо-о-о, — прошептал я и сосредоточился на воображаемом конденсаторе с выпрямителем. Я же знаю, для чего они нужны, значит, всё получится.
Заряд по-прежнему бегал, но часть его оставалась на острие, собираясь в сияющий шар и становясь всё ярче и ярче.
— Замечательно, — пробормотал я, а потом вытянул свою волшебную спицу в сторону лежащего на телеге топора. Сперва разряд отказался быть по железу, но это уже дело техники, надо просто представить, как происходит пробитие сопротивления воздуха, и молния бьёт в цель.
Я подносил спицу всё ближе и ближе. Сверкнуло только тогда, когда до мишени осталось чуть больше десяти сантиметров.
— Получилось! — закричал я и вскочил на ноги.
Телега слегка накренилась.
— Получилось! — снова проорал я, как дурак на ярмарке.
Начало было положено, а это означало, что можно попробовать больше. Я поднёс спицу к спице, стиснул пальцы и начал вращать одну вокруг другой, прилагая усилие. Воздух стал тугим, он сопротивлялся моей силе, но я же маг, я всё могу.
Это чувство пьянило.
— Ну же! Давай, сволочь, подчиняйся, я хочу создать настоящую молнию!
По спицам побежали яркие искры, собираясь в нечто похожее на сварочную дугу. Мироздание противилось так сильно, что казалось, я кручу ту проклятую ручку мясорубки, а в само устройство попала кость, и её нужно перекрутить. Пальцы заломило, голова кружилась.
А потом перед глазами поплыло.
Очнулся я уже на земле. Лицо и тело сильно болели, при этом меня прижимала к себе и тормошила Катарина. Кажется, свалился с телеги мордой на дорогу.
Приподняв руку, дотронулся до лба, и на пальцах осталась кровь. Вот тебе и повелитель молний! Слабоват я для хозяина вселенной.
От этой мысли я улыбнулся. Всё же, несмотря на успехи, между мной и Лукрецией, которая учится управлять силой с самого детства, лежит огромная пропасть. Но не страшно, ведь теперь дело только в практике, я и так значительно опережаю график учёбы.
— Ты напугал меня, — криво улыбнувшись, произнесла Катарина.
Я состроил невинную физиономию и тут же зашипел от боли. Лицо я изрядно поцарапал, и хорошо, что хоть череп не проломил.
— Больше так не делай, — снова произнесла храмовница.
— Постараюсь.
Девушка наклонилась и легонько поцеловала меня в губы. Внутри меня немного кольнуло, что это я должен вот так героически склониться над ней и подарить поцелуй. Но чёрт с ним, мы же на Реверсе, значит, можно немного расслабиться и получить удовольствие!
Почему-то подумалось, что не стоит Катарине рассказывать о страхе попасть в дорожную аварию, а то этот придурочный покемон придумает, как воплотить сие в жизнь. Он что-то со временем становится всё более и более изобретательным.
Катарина помогла мне встать. Я тряхнул головой, попытавшись отогнать слабость, а потом схватился за край телеги. Бычок недоумевая смотрел на нас и жевал траву, сорванную на обочине этой узкой дороги.
— Надо двигаться дальше, — пробормотал я и попытался запрыгнуть. Но пальцы в самый неподходящий момент скользили по чему-то липкому. — Блин! — вырвалось у меня, когда я начал падать навзничь.
Обошлось. Катарина меня сумела подхватить, а я поднял руку и уставился на руку. На ладони была какая-то сопливая жижа, словно я раздавил жирную муху размером со спичечный коробок.
— Где эта падла?! Блин, где этот уродец?! — закричал я, становясь на ноги, а потом начал искать Чужика. Этот урод перешёл все границы! Он меня так точно угробит! — А ну, вылезай!
Я заглянул в телегу, заметив мерзкую жижу на боковых досках, а потом под телегу. Урода не было. Зато там ползал какой-то слизень розового цвета.
— Я этого дерьма не боюсь, — произнёс я и поглядел на Катарину. — Это не мой страх.
Девушка пожала плечами и вытянула в сторону создания руку, словно сканируя объект.
— Это не страх. Это зависть, — произнесла она.
— Зависть? Чья? И где страх?
Этот портативный эмулятор кошмара появился, стоило о нём вспомнить. Я думал, он уже мало чем может меня напугать, но эта падла выскочила из травы, ловко прыгнула на телегу и теперь держала в лапах серое осиное гнездо. Недовольные насекомые с жужжанием носились над ним, а мне уже хотелось истерично рассмеяться. Он меня достал.
— Фу! Брось каку! — закричал я, а Чужик оскалился, противно заскрипел и начал бить гнездом о край телеги. Осы начали кружиться, зло жужжа. Пришлось замереть и ждать, пока насекомые не разлетятся в разные стороны, так как гнездо развалилось. Личинки рассыпались по подстилке из сена.
— Катюша, прогони его, — произнёс я, осторожно повернув голову. Меня до сих пор мутило после неудачного колдовства. Перед глазами слегка плыло, а ещё жутко захотелось есть.
Но храмовница не слушала меня. Она медленно положила руку на пояс, где висел боевой топорик, и так же медленно начала его доставать.
— Только прыти не надо! — раздался за спиной грубый голос, лишь отдалённо похожий на женский. — Повернитесь.
Я снова глянул на Катарину, и когда она начала осторожно оборачиваться, поступил так же. Странно, ведь у девушки очень сильное чутьё, а тут подобрались вплотную, и не заметила.
Говорившая оказалась очень крупной женщиной, одетой в тщательно отполированную кирасу и серый гамбезон под ней, с кольчужными полами до колен. На голове у неё был простой шлем, больше похожий на железную чашу для супа, и стёганый капюшон. В правой руке женщина держала двуручный фламберг, а в левой — двуручный же люцернский молот, для чего требовалась недюжинная сила. Её грубое лицо с тяжёлой челюстью покрывали шрамы.
— Беатрис, — вдруг произнесла Катарина, продолжая настороженно глядеть на женщину. — Послушай. Уходи.
— А ты изменилась, — протянула женщина, пропустив мимо ушей слово «уходи», да и храмовница, которая явно была знакома с пришедшей, выглядела скорее растерянной, чем испуганной.