Наследие проклятой королевы (СИ)

Урсула подтащила жертву к костру.
— Ну, у кого мои деньги?
— Вон, у неё, — показала рукой солдатка.
Все замерли и с любопытством уставились на нас и на эту парочку. Кто-то даже замер с ложкой у рта.
Женщина, трясшая на ладони игральные кости, упёрла руку в бок.
— Можешь её придушить — давно руки чесались; но костяную добычу не отдам: она священна, Двуликая мне в защитницы!
Урсула насупилась, соображая, что делать. Если полезть в драку, то весь отряд встанет на защиту противницы.
— Слышь, Вита, я тебе за каждую серебрушку две дам. Верни.
Женщина поглядела на своих подружек, облизала губы и надменно задрала голову.
— Пять. За каждую.
Урсула разразилась длинной тирадой, а потом добавила.
— Дожила на старости лет! За своё же добро торгуюсь.
Мечница похлопала себя по кошельку на поясе, а потом снова взвыла.
— Это, юн спадин, не одолжишь немного серебра?
— Тётя Урсула, ты же жалование получила, не так ли? — спросил я, улыбнувшись слегка растерянно.
— Так это, юн спадин, я же в столице всё через банк муженьку отправила. Я же не пропойца какая.
Я покачал головой.
— А те, что за сказки дал?
— Юн спадин, я потом расскажу.
Я усмехнулся и достал из кошелька мелочь, положив на протянутую ладонь старой мечницы. Деньги быстро перекочевали от неё к другой солдатке, а в руках осталось несколько серебрушек; иные были весьма поцарапанного и даже не товарного вида.
Урсула, готовая вот-вот взорваться от возмущения, взяла из горсти одну, снова схватила воровку за косу и сунула ей под нос серебрушку.
— Видишь?! Видишь?! Это чеканка герцогини да Кур! Таких больше не чеканят! Я её в трофее из казны графини Шанорской взяла, когда брали крепость! А эта из нобийского похода! Монета третьей династии чёрных королев! Ты не просто деньги взяла — ты всю мою жизнь украла! Даже голодная и сто лет трезвая, я не расплачусь этими монетам ни с кем!
Урсула сжала монеты в кулаке и несколько раз ударила воровку по лицу. Нос хрустнул, потекла кровь.
— Проваливай! И не забудь, сколько мне должна! А если в числах путаешься, спроси у халумари, он умный!
Мечница тяжело вздохнула и пнула жертву под зад, отправляя в траву. Урсула быстро высыпала монеты и серебряные колечки на ладонь и быстро их пересчитала.
— Эй! Тётя Урсула, сыграем?! — раздался весёлый возглас со стороны солдаток. Звавшая мечницу протянула в нашу сторону деревянную кружку с игральными костями.
— Не-а, — убирая сокровище за пазуху, ответила Урсула, — меня благородные дамы и господа за один с ними стол позвали.
Мечница поправила поддоспешник с таким видом, словно это был смокинг для театра, а потом недовольно посмотрела на рукав.
— От гадость! Кровью испачкалась!
Я улыбнулся, взял Катарину за руку и направился к столам, где уже дымилось блюдо с запечённым на костре крокодилом, нарезанным сыром и похлёбкой из бобов с копчёностями. Настала моя очередь умничать.
За столом я дождался, когда все, включая пришедшую из фургона Лену, не рассядутся, а потом с пафосным видом вытянул над скатертью руку. Не с первого раза, но всё же получилось. Тарелка рывками подъехала ко мне, словно была с железным донышком, а под столешницей водили магнитом. Правда, я чуть не расплескал всю похлёбку, но это дело наживное. Так же подвинул вилки, ложки и ножик.
Рядом сидела Катарина, сверкающая, как начищенная медная бляха. Ей явно льстило, что у меня получалось колдовать: мол, ее мужчина не хухры-мухры, а настоящий чародей!
За столом были генерал, Лена, Лукреция с Мартой и Андрей. Теперь к ним присоединилась и наша троица. На столе рядом с начальником стоял открытый ноутбук, и начальник иногда что-то набирал, осторожно, чтоб не запачкать, клацая клавиатурой.
— Молодец, пять баллов! — произнёс Пётр Алексеевич, вертя в руках многофункциональный бинокль. — Прогресс налицо. А теперь подумай над одной задачкой. Впереди проклятое место, и там нас явно ждут. Считай, что на экзамене, а то похвально, что ты того Джека не бросил — русские своих не бросают, но головой тоже надо думать. Вопрос: что будешь делать?
 
— Ждут? — переспросил я.
Весь момент торжества растаял, как дым. Я так радовался достигнутому успеху, а сейчас все коту под хвост.
Генерал протянул мне бинокль, и я сразу приложился к нему, сменяя режимы. В обычном оптическом канале ничего не было заметно, а вот в тепловизионном высветился с десяток фигур, похожих на человеческие. Они стояли среди кустов за рекой и наблюдали за нами.
— Ну, какое решение?
— Это засада? — переспросил я, глянув на генерала.
Тот кивнул. Я опустил голову и положил на колени бинокль, начав тереть пальцами кнопку переключения режимов. Да, задачка не из лёгких: с одной стороны, нам туда нужно, а с другой — это как лезть в пасть крокодилу, зная, что он там.
— Речка — граница проклятого места. За ней начинаются владения Вечноскорбящей матери. Они не сунутся к нам, и можно попробовать обойти до изгиба реки, где ближе всего к центру, и снять показания оттуда.
— Ты уверен, что не сунутся? — хмуро сверлили меня взглядом генерал.
— Нет, — покачал я головой. — Не уверен. Но тогда можно уйти подальше.
Пётр Алексеевич вздохнул и потянулся за вилкой.
— И тогда мы будем в самом уязвимом состоянии — на марше.
— Тогда подготовить оборону, — предположил я.
— Думай, Юра, — произнёс генерал, украв мою фразу. Со стороны она принимала несколько иной акцент. Теперь слова казались укоризной.
— Атаковать первыми?
— У тебя что, магия мозг вытесняет? Они нам пока ничего не сделали, если атакуем, могут выставить справедливую претензию, что мы агрессоры.
Я провёл руками по волосам на затылке, вздохнул и выдал новое предположение:
— Тогда только один вариант: нужно подготовить лагерь к обороне, а затем послать переговорщика, чтоб нас пустили поближе. Если не получится, то переговорщик бежит назад, заманивая противника в ловушку.
— Троечка с плюсом, теперь детали, — кивнул генерал и наколол на вилку кусок мяса. — М-м-м, совсем как утка! — выдал он вердикт по поводу крокодила. Надо будет потом рецептиков поискать, чтоб сделать с начинкой.
Сидевшая за спиной Лукреции Марта замычала и показала на что-то. Генерал поддел тушку рептилии; оказалось, что та была зашита, а в щелях виднелись овощи. Сельская ведьма при виде улыбки генерала сама заулыбалась и начала крутить в руках уголок фартука. Она вообще в последнее время часто вздыхала, а порой сядет где-нибудь неподалёку, так, чтоб ее видно было, и сидит, потупив взгляд и глупо улыбаясь. Казалось бы, матриархат матриархатом, но Пётр Алексеевич имел титул барона, и разница в социальном положении была очень велика. Уж не знаю, чем он ведьме приглянулся, ведь он намного старше неё, даже если не принимать в расчёт те придуманные триста лет. Впрочем, земляне всегда выглядели моложе своего возраста, и в свои шестьдесят генерал смотрелся на сорок с хвостиком.
А сам генерал старательно делал вид, что не замечает Марту. Но даже той похвалы хватало, чтоб ведьма расплылась в улыбке и краснела, как девственница на смотринах.
Лукреция же этого откровенно не одобряла, цыкая на свою служанку, иногда даже без повода, хотя открыто злость не проявляла. Она просто напоминала: мол, знай своё место, деревенщина.
Я глянул на Катарину, которая взяла у меня бинокль и теперь разглядывала через него все вокруг.
— Ух, ты! А это волшебную силу в людях чует?
— Нет, он чует тепло живых тел и нагретых вещей.
— Какая яси вещь! — восторженно протянула храмовница, повернувшись в мою сторону и уставившись на меня в упор. — А ты через эту смотрелку очень смешной. У тебя сейчас щёки пылают.
 
Я не стал отбирать у девушки новую игрушку, а вместо этого снова почесал в затылке над задачкой генерала.
— Тогда переговорщика нужно упаковать в доспех под самую завязку. Но кто пойдёт? Это ведь опасно.
— Угу, — снова кивнул Пётр Алексеевич, уплетая мясо с хлебом и лёгким вином. — Мужчин они не считают за нормальных людей. Рыцаршами мы рисковать не можем. Лукреция тоже не вариант. Остаётся только твоя Покахотнас.