Я твоя тень (СИ)

Я слышал музыку у себя в голове и не мог понять, почему её слышат другие, если она только внутри меня. Потом я всё-таки сообразил, что это со мной что-то не так, а окружающая реальность существует по своим привычным законам.
К тому времени как раз Мона закончила свою партию, означавшую окончание песни. Из зала раздались редкие аплодисменты. Я попытался найти тебя, но за твоим столом было пусто, а потом кто-то вытолкнул меня на улицу. Пока я думал над тем, почему свет от фонарей не падает, как обычно на землю, а сплетается в необычные узоры и плывёт по воздуху, на заднем плане звучали голоса.
— Что ты ему дал?! — кричал Нильс. — Ты, вообще, в своём уме?
— Расслабься, ничего же не случилось, — говорил твой голос. — Видел же, как он здорово смотрелся на сцене. Как профи.
— Ага, как профессиональный наркоман, — Нильс понизил голос, но всё ещё явно злился. — Ты не можешь накачивать его всякой дурью перед концертами, не посоветовавшись с нами.
— Серьёзно? Как ты себе это представляешь? Дорогой Николас, будьте любезны, разрешите предложить нашему общему знакомому немного ЛСД? Или нет. Ваше превосходительство, что посоветуете дать солисту, чтобы он не стоял пнём — ЛСД, траву или полбутылки виски?
Ты замолчал, и Нильс ничего не ответил. А жаль, мне было интересно, что ему больше понравилось: закрытый вопрос или с множественным выбором?
За спиной послышалась возня, затем какой-то шорох, сравнимый со звуком шин, тормозящих об асфальт. Я обернулся посмотреть, и увидел тебя, сидящего на земле, а над тобой стоял Нильс, наклонившись близко-близко, и тяжело дышал. Из бара выбежала Мона.
— Что вы делаете вообще? — обратилась она к тебе и Нильсу. — Пошли отметим дебют лучше.
Ты поднялся на крыльцо, но Нильс опередил тебя и открыл дверь первым. Ты шарахнулся от него в сторону, но Нильс держал дверь открытой до тех пор, пока ты и Мона не прошли сквозь неё. Тогда он последовал за ними, даже не обернувшись ко мне.
Я подумал, что самое время пойти домой, раз я тут никому не нужен. Я ещё не знал, всё ли я испортил или мне это только показалось, но возвращаться к ребятам не было ни малейшего желания. В голове ещё гудело, но фонарный свет хотя бы перестал вести себя так, как ему не полагается.
Чтобы не сделать чего-то неподобающего в такси, я решил немного погулять по городу, прежде чем вызывать его. Ноги сами двинули в какую-то сторону. Я дошёл до перекрёстка, повернул направо, прошёл квартал и снова повернул направо. Через некоторое время я оказался снова у дверей в бар. Я так и не понял, то ли я на самом деле хотел туда зайти, то ли в конец свихнулся.
Ребята сидели за дальним столиком, самым ближайшим к сцене, болтали, смеялись и то и дело чокались стаканами. Первым меня заметил Росс.
— О, ты вернулся? Садись, — он предложил мне свой стул, а сам быстро сбегал за другим стулом.
Я даже не успел устроиться, как он уже вернулся. Обдумывание того факта, что я отчего стал медлительным, как черепаха, я решил оставить на утро. Всё равно мысли в голове загустели, как прошлогодний мёд.
Мне поставили стакан, и я выпил содержимое, даже не пытаясь определить, что там. Ребята обсуждали музыкальные планы: какие песни написать, где взять деньги для их записи, как организовать концерт на настоящей площадке и тому подобное. Самое странное, что ты и Нильс вели себя так, словно то, что я видел недавно на улице, мне показалось. Чем дольше, я смотрел на вас, тем больше в этом убеждался. А я ведь уже, стало быть, подумал, что вы подрались, и поэтому ты оказался на земле.
Последнее, что я услышал в тот вечер, это было твоё намерение поработать над мои имиджем перед тем, как мы отправимся в мировой тур с группой Baroness на разогреве.
  
Глава 36
 
Я открыл глаза и увидел краешек подушки. Было светло, тихо и пахло чем-то неприятным. Я пошевелился и понял, что лежу на кровати в своей комнате, лицом вниз. Как я дошёл до дома, открыл дверь, разделся и лёг в постель, начисто стёрлось из моей головы. Но что страннее всего было то, что перед тем, как отрубиться, я заботливо приготовил стакан воды и таблетку (наверное, от похмелья) и поставил на тумбочку у кровати.
 
После вчерашнего вечера таблеткам доверять я перестал, пусть даже я откуда-то добытыми собственноручно, поэтому ограничился только водой.
Мне потребовалось не меньше получаса, чтобы сообразить, какой сегодня день недели и сколько лекций я успел проспать. Оказалось, что я пропустил половину субботы, завтрак, занятие по биологии человека и звонок маме.
Где-то в недрах комнаты пискнул телефон, оповестив о сообщении. Я далеко не сразу нашёл устройство, а как только взял его в руки, то чуть не потерял обратно. По крайней мере, я подумал, что было бы не плохо, если б так и было. Двадцать два непринятых вызова от мамы, четыре от папы, два от Джеммы и один от Лайк! Неужели я проспал целую неделю?
В первую очередь я перезвонил Лайк, так как от неё меньше всего ожидал неприятных новостей или допроса. Оказалось, что девушка просто хотела узнать, как я себя чувствую после вчерашнего. Я сказал, что более менее нормально, мысленно порадовавшись подтверждению, что всё-таки проспал не неделю, а лишь ночь и утро.
— Ты вчера признавался в любви Ференцу, ты помнишь это? — спросила Лайк, после того, как мы обменялись формальностями, типа «привет, как дела? — нормально, а у тебя?».
— В каком смысле? — конечно, я этого не помнил, и надеялся, что Лайк пошутила.
— Ну… Ты сказал, что любишь его ещё со школы. И что считаешь его самым лучшим постановщиком и автором мюзиклов.
Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал, ожидая реплики от девушки. Но и она, видимо, тоже не знала, как прокомментировать мою выходку.
— Слушай, — сказала она, наконец, — я просто хотела убедиться, что ты будешь знать, по какому поводу на тебя посыплются шуточки в следующий раз. Я не одобряю подколы над друзьями, но мальчики в группе, они такие … мальчики. Вот, решила предупредить.
— Ладно, спасибо, — с трудом выдавил я из себя, сомневаясь, стоит ли мне показываться на глаза группе и, особенно тебе, после такого поворота. Может, ну её, эту дурацкую затею? Какая из меня рок-звезда? Одно выступление у меня уже было. Может, самое время остановиться?
— Да за что тут, — по голосу Лайк, я понял, что она смущена не меньше меня. Хотя нет, я то не был смущен, а просто готовился умереть со стыда. — Кстати, в понедельник встречаемся, как обычно. Приходи.
Я не был уверен, что пойду на встречу, поэтому издал неопределённый звук. Лайк попрощалась уже, но ещё не отключила телефон, и я успел вклиниться с вопросом.
— А что другие думают по этому поводу? — выпалил я очень быстро, чтобы не успеть передумать на половине фразы.
— По поводу твоего признания? Ну… Не думаю, что кто-то воспринял это всерьёз, ты же был пьян. По крайней мере вчера, Нильс ничего не сказал.
— А Френс… Ференц?
— Об этом я, кстати, хотела бы с тобой поговорить. Может, встретимся где-нибудь?
Наверно, Лайк сказала это из самых лучших побуждений, но меня это только разозлило. Я же вроде бы говорил ей, что мы с тобой друзья, и не надо мной трястись так, словно я — муха, а ты — мухобойка.
— Просто скажи, что он сказал, как отреагировал. Он был рядом вообще?
Наверно, я сказал всё это слишком грубо, потому что Лайк испуганно пискнула в трубку.
— Я… Ты же понимаешь, какой он. Он…
— Так был или нет?!
— Да, был!
Было похоже, что заботливость Лайк исчезла вместе с моей вежливостью. Ну, и ладно. Пусть знает, что я не всегда милый и вежливый мальчик, с которым бы любая мама хотела бы видеть свою дочь (так однажды про меня сказала мамина подруга).
 
— И что он сказал? — я попытался говорить менее грубо, хотя и предполагал, что на наши с Лайк отношения это уже не повлияет.
— Посмеялся, и сказал, что и так всегда знал это.
— И всё? А каким тоном?
— Почему это тебе так интересно? — ответила Лайк в «лучших» традициях вопросом на вопрос. После затянувшейся паузы, вызванной тем, что я не желал поддаваться этой игре, девушка сказала, — Да, не знаю я каким! Обычным. Как будто он как всегда прав или что-то такое. Слушай, Тейт…