Негатив. Том 1

Только подумал о ветре, и тут же студёным порывом до костей пробрало. Ладно хоть ещё трамвай сразу подъехал, заскочил в него и с облегчением перевёл дух. Затем огляделся и решил, что знобит меня то ли с непривычки, то ли и вовсе нервозность сказывается. Из пассажиров в куртках и пальто было лишь несколько человек, в основном все ограничились пиджаками, разве что многие поддели под них пуловеры. Среди прохожих та же картина. Да и барышни красовались в кофтах, жакетах и шерстяных чулках. В плащах – единицы.
Сойдя на привокзальной площади, я первым делом посетил главпочтамт, отбил домой короткую телеграмму и отправил новогоднюю открытку, а ещё сделал почтовый перевод, переслав сто рублей на подарки. Пусть с января снова на курсантское довольствие сяду, серьёзных трат в обозримом будущем не предвиделось, а на развлечения и походы в кафе заначенной сотни надолго хватит, если не шиковать.
Презент Нине? Этим я озаботился заранее и ещё собирался купить букет, но изучил расценки в цветочных палатках и заколебался. Опять же – ну куда Нине этот веник? Весь вечер с ними таскаться придётся, а то и до самого утра.
Но так далеко загадывать я не стал, забежал в парикмахерскую, постригся и побрился, а после позволил мастеру пару раз пшикнуть на себя одеколоном. Расплатился, вышел и забрался в кабинку чистильщика обуви. Когда тот надраил мои полуботинки, я встал перед витриной, поглядел на своё отражение и поправил кепку.
Хорош! Нет, действительно – хорош.
Будто и не Пётр Линь это, а какой-нибудь студент. Нина точно оценит.
Я оглянулся на башенку вокзала с часами и обнаружил, что в «СверхДжоуле» уже полчаса как запускают на новогоднее сборище, вот и не стал тянуть, отправился прямиком в клуб.
Взбежал по ступенькам, распахнул дверь и небрежно кивнул вахтёру, но хмурый здоровяк отлип от стены, которую подпирал до того, и загородил дорогу.
– Вход только по студенческим билетам.
– Серж, ты чего? – опешил я. – Это же я! Пётр Линь! Я член клуба!
– Вход только по студенческим билетам! – упрямо повторил вахтёр.
Я порылся по карманам и достал карточку среднего специального энергетического училища, но этот документ здоровяка не устроил.
– Нет студенческого билета – на выход! – отрезал он.
У меня внутри всё так и перевернулось, а от обиды и вселенской несправедливости защипало глаза, но на попятную я идти не собирался.
Ну уж нет! Только не сегодня!
Сейчас я тебе покажу – студенческий билет!
 
Глава 2
 
Стыд и замешательство всколыхнулись и пропали, на смену им пришла безрассудная злость. Аж перекрутило всего, до того захотелось по наглой морде вахтёра кулаком приложиться.
– Да ты издеваешься?! – вырвалось у меня.
Я шагнул вперёд, и тогда откуда-то сбоку вынырнул рыжеволосый напарник Сержа.
– Правила – есть правила, – примирительно развёл он руками. – Не мы их устанавливаем.
Злость отступила в момент, будто дурной припадок отпустил. В сложившихся обстоятельствах затевать драку было не лучшей идеей, вот и заставил себя разжать кулаки, спросил:
– А кто? Кто устанавливает правила?
– Председатель клуба.
Я нахмурился, но сразу припомнил имя спортивного старшекурсника с кафедры пиковых нагрузок.
– Яков, да? Он сейчас здесь? Позовите его!
– Всенепременно, – с какой-то очень уж зловещей многозначительностью проронил Серж, распахнул внутреннюю дверь и скрылся в зале.
Я не стал торчать столбом посреди вестибюля, отошёл к гардеробу, опёрся поясницей о его стойку. Не столько желал придать себе невозмутимый вид, сколько в попытке замаскировать дрожь в коленках.
– Что за дела, а? – обратился я к рыжему вахтёру. – Что за нововведения?
Тот ничего не сказал, лишь головой покачал.
Я отвернулся, заглянул в дверь. Насколько удалось разглядеть, столы уже были накрыты, но пока ещё преимущественно пустовали, а немногочисленные посетители толпились у бара.
– Поприветствуем же нашего почётного йога, владыку гроссбухов, повелителя счетов и непревзойдённого жонглёра цифрами, благодаря милости которого нам начисляется стипендия! – донеслось оттуда. – Михаил Прокопьевич сегодня выступит с рассказом о своём путешествии в горный Джунго и поисках истинного источника!
 
Раздались аплодисменты, и стройный мужчина лет сорока пяти с собранными в косицу волосами, длинными и чёрными, всплеснул руками.
– Ну что вы в самом деле! Ну какой истинный источник, право слово? – рассмеялся он. – Истинный источник находится внутри каждого из нас, нужно лишь достичь состояния просветления. И для вхождения в сатори вовсе не обязательно годами медитировать в горных храмах. Любой может прийти к этому, главное – найти свой путь. Так сказал гуру Махат Атман, а он – великий мудрец. Известно ли вам, что он последовательно проходит реинициации в источниках сверхсилы от самого слабого километрового пятна в Пахарте и стал первым иностранцем, коему оккупационная нихонская администрация дозволила настроиться на захваченную ими аномалию? За его восхождением следит весь мир, и я счастлив сообщить, что и айлийские бюрократы пошли навстречу нашему коллективному прошению!
В этот момент вахтёр привлёк внимание председателя студенческого клуба, и они оба двинулись к выходу из зала.
– Яков, тут какое-то недоразумение… – начал было я, но по выражению лица старшекурсника вмиг понял: никаким недоразумением тут и не пахнет.
– О чём ты? – свысока глянул на меня председатель клуба.
– Меня не пускают.
– У нас студенческий клуб. Он для студентов! – заявил Яков, скрестил на груди руки и поставил вопрос ребром: – Ты – студент?
– Но я же…
– Ты – студент?
Челюсти словно свело, едва сумел выдавить из себя:
– Нет.
– Ну так и чего ты хочешь? Нам тут шпики не нужны!
Меня будто на тридцатиградусном морозе ледяной водой окатили.
– Ты о чём?
Яков презрительно скривился.
– Думал, не узнаем, что ты из комендатуры? Проваливай! А не уйдёшь сам, выставят за дверь силой! У нас частное заведение!
На виске часто-часто забилась жилка, в глазах потемнело, захотелось заорать в голос и со всего маху приложиться кулаком по наглой холёной роже. Но – сдержался. Взял паузу, мысленно досчитал до пяти, потом сказал:
– Передай Нине, жду её на улице.
– Передать?
В голосе председателя клуба сквозила откровенная издёвка, и вновь накатил приступ бешенства, и вновь удержался, не сорвался на крик.
– Передай, и у меня не будет повода возвращаться.
Яков задумался, потом кивнул.
– Хорошо! А теперь убирайся!
Серж наметил движение вперёд, и я не сдвинулся с места, мрачно уставился на него. Не дождался от вахтёра решительных действий и вышел на улицу, мягко притворив за собой дверь. На деле хотелось долбануть ею со всей дури, но решил не терять лица.
А в голове в такт лихорадочному сердцебиению стучало: «шпик! шпик! шпик!»
Я – шпик! И все об этом знают!
Но – откуда? Я ведь с августа в комендатуре не числюсь! Что за ерунда?!
Далеко я уходить не стал, плюхнулся на ближайшую скамейку, пристально уставился на вход в клуб. Изо рта облачками пара вырывалось дыхание, но холодно мне не было. В воздухе невесомые снежинки кружатся, а мне – жарко. И душно. Дышу и никак надышаться не могу.
Нина! Нина тоже знает!
От этой мысли во рту стало кисло, аж зубами скрипнул.
Дерьмо! Вот же дерьмо! Она выйдет вообще?
Усомнился в этом, но – вышла. Нина порывисто сбежала с крыльца, и я вскочил с лавочки, поспешил её навстречу, но только протянул руку, и студентка резко отпрянула.
– Не трогай меня!
Я замер на месте, пересилил себя и спросил:
 
– Нина, да что такое?
– Сам будто не знаешь! – чуть ли не выкрикнула девчонка, тушь которой потекла и размазалась от слёз. – Ты меня обманул! Выставил полной дурой!
– Ты о чём вообще?
– Ты из комендатуры!
– Я – не из комендатуры, – ответил я полуправдой и поспешно добавил: – Нет, постой! Да не из комендатуры я, честно! И тебе я не врал! Я действительно учусь в энергетическом училище. Но ещё – мотоциклист.