Моя и только моя (СИ)

Упираясь правой рукой в металлическую спинку кровати, помогая себе встать. Плавно опускаю стопу, пытаясь абстрагироваться от ноющей боли, разливающейся по телу с каждым микродвижением.
— Давай помогу, — подходит соседка по палате. Не успеваю даже пикнуть, как она по-боевому запрокидывает мой левый локоть себе на шею.
— Ффф…
— Что с тобой?
— Давай с другой стороны, — цежу сквозь стиснутые зубы.
— Ой, да, конечно, — тараторит, осторожно беря другую ладонь и подхватывая сбоку. — Прости, я не знала.
Ведет терпеливо. По крайней мере, мне так кажется. Стараюсь наступать мягко, но полностью заглушить боль все равно не удается.
А если она не будет ждать меня? Конечно, самое время об этом думать! Сейчас мне главное добраться, а там посмотрим. Да хоть в одну сторону довела и на том спасибо. Кому такая обуза нужна…
Тем не менее,
Когда я выхожу, девушка стоит около стены, листая что-то в телефоне.
— О, ты уже? Давай сюда, — подходит, заметив меня, с зубным скрежетом опирающуюся на стену.
— Катя, — протягивает руку, заботливо укрыв одеялом, когда мы добрались.
— Ли… Аня, — мысленно махнув, слегка пожимаю ее пальцы. Все равно здесь уже знают мое настоящее имя. — Спасибо тебе.
— Если хочешь… я… буду помогать, — предлагает смущенно. — Ну, там, дойти куда-то…
— Спасибо.
— Мне не сложно, а тебе это… ну…
— Важно, — подсказываю.
— Угу.
Дальше каждый отвлекается на свое. Катя утыкается в смартфон, я — в книгу.
— Кошмар! — возглас вырывает из атмосферы чтения.
— Что такое? — отвлекаюсь сразу же.
— Да вот, по всем новостям:
«Стало известно местонахождения одного из крупнейших работорговцев нашего века. Базу накрыли. Тем не менее, самому главному преступнику удалось скрыться. Освобождено пятьдесят семь человек, трое ранено, один находится в тяжелом состоянии, остальные пострадавшие отделались испугом. Сейчас с ними работают психологи»
Предчувствие противным червячком закрадывается внутрь, но я усердно отгоняю навязчивые мысли.
— О, вот следующая:
«Несколько дней назад была обнаружена база…» тра-ля-ля, это мы все знаем… «…бандиту удалось скрыться…» так, понятно, — комментирует, пролистывая. — О, вот, новое! ««Состояние двоих пострадавших удовлетворительное», — сообщают врачи. Одна из жертв «черного бизнесмена» — девушка, находившаяся в тяжелом состоянии, пришла в себя. Сейчас ее жизни также ничего не угрожает. По некоторым данным, она вспомнила свое имя и адрес, однако эта информация пока не подтверждена. У пострадавшей пулевые и ножевые ранения».
Подозрения с каждым словом лишь подтверждаются. Вцепляюсь в простыню, словно этот жалкий лоскут способен удержать ускользающее сознание.
— Капец, блин, что делается! Бедняжка! «…бандит по прозвищу «Зверь»».
— З-зверь?
Страх… нет, больше!.. животный ужас пронзает током с ног до головы.
— Мгм. Так, удалось скрыться… блин, из пустого в порожнее, друг за другом копируют! Ань, с тобой все хорошо? — обеспокоенно поворачивается ко мне. — Ты бледная какая-то.
— Да нет, все… все нормально. Ты с чем лежишь? — меняю тему, чтобы не вдаваться в еще не отступившие воспоминания.
— Ай, там со спиной. Сто лет назад еще было. Компрессионный и пару ушибов, — отмахивается, как будто это пару синяков, а не переломы. — Я на реабилитации. В том корпусе мест не хватило, вот меня сюда и перевели. А ты с чем? — задает аналогичный вопрос.
— Да, неважно. Долго рассказывать, — отвечаю уклончиво.
— Как хочешь, — пожимает плечами.
Горло словно веревками перетянуло, не получается выдавить ни звука: сделаю хотя бы вдох — обязательно разревусь.
Я уснула. Точнее, сейчас-то уже проснулась, однако успела основательно задремать.
Кто-то осторожно трогает за плечо.
— Ты спишь?
— М-м.
— Тут ужин принесли, — шепотом осведомляет Катя. — Где твои тарелки?
— В тумбочке стоят.
Скрипит выдвигаемый ящик, легонько звенит посуда — шаги удаляются.
— Можешь кушать, — доносится вместе тихим «дзиньк».
Приподнимаюсь, стараясь не сделать лишнего движения. Аккуратно сажусь, бросаю взгляд вбок. На ужин пюре и какое-то подобие салата — кажется, винегрета.
 
— Сидишь, носом ворочаешь! Не нравится — не ешь! — отчитывает внутренний голос.
Пересиливая себя, впихиваю в желудок порцию затвердевшей картошки и совершенно безвкусного ватного салата.
Надо бы переодеться. Катюша как раз ушла. Не хочу, чтобы кто-то еще знал о шрамах… даже она.
«Помогла, да, спасибо. Но это знать ей совершенно необязательно», — думаю, с горем пополам стягивая футболку. И уже, когда собираюсь напялить свежую, оглядываюсь на приглушенное «ой».
За спиной стоит Катя, перепугано разглядывающая рубцы на моем теле.
— Отвернись! Пожалуйста, — прошу уже мягче.
Торопливо кивает и отводит взгляд.
— Тебе… помочь? — все же отзывается на продолжительную возню.
— Не надо, я почти все, — поправляю одежду снизу, откидываясь назад. — Все, Катюш.
Соседка проходит к кровати, уставившись в пол. Словно боится посмотреть на меня.
— Я на тебя накричала. Прости… Я…
— Ничего, не переживай, — наконец-то отрывает взгляд от колен.
Молчит, но я вижу, как хочется ей спросить, откуда это.
И я молчу, ибо не знаю, как об этом сказать. Рассказывать все? Снова вспоминать. Частично?..
Только пока я размышляла, с языка слетели совершенно другие слова:
— Там в статье… которую ты читала. Это… про меня.
Катины глаза мигом расширяются до размера двух блюдец.
— Про… тебя??
— Да. Только, пожалуйста, ничего не спрашивай про него. Я имею в виду про… вообще про все это. Пожалуйста. Я, когда смогу… если смогу… сама расскажу. Ладно? — добавляю, чувствуя, как противный ком в горле нарастает.
— Хорошо, — быстро кивает.
  
Глава 35
 
— Как чувствуют себя выздоравливающие?
— Все отлично, Евгень Михалыч! — бодро заявляет Катюша.
— А у нас как дела? — обращается главврач ко мне.
— Уже получше.
Именно таким я и представляла себе доктора в детстве: круглый, как пончик, слегка неуклюжий и очень-очень веселый, постоянно рассказывающий анекдоты и отпускающий бесконечный поток смешных до коликов шуток. И как он их все только помнит!
— Улыбаемся, значит, действительно хо-ро-шо, — проговаривает по слогам, садясь около меня. — Так, что у нас здесь, — немного оттягивает лямку футболки, — ага. Сиди, сиди, я сам посмотрю. О, да ты молодец, на поправку идешь!
Тщательно, в то же время осторожно и быстро осмотрев меня в буквальном смысле со всех сторон, врач выносит вердикт:
— Нужно потихоньку начинать гулять, только по лестнице лучше не спускаться — пока еще тяжело будет.
Время до обеда проходить, как обычно. Катюша уходит на свои процедуры и не возвращается около часа, а я спокойненько читаю «Капитанов».
— Обед, кажись, катят, — Катя вышмыгивает в коридор и тут же возвращается с довольной мордашкой. — Макароны с сосисками, ммм. Хоть что-то они тут готовят нормально, — хихикает, беря посуду. В три «захода» тарелки оказываются на столе, и девушка подходит ко мне.
Спускаю ноги.
— Да ты тут уже и без меня хозяйничаешь! — улыбается, увидев, что я приготовилась встать без помощи.
— Ага.
— Так, давай, — одевает мне на ноги резиновые тапки и помогает встать. — Ага, вот, молодец! — подбадривает после каждого сделанного мною шага.
Помогает опуститься на табуретку. Стол моя «однопалатница» заранее отодвинула так, чтобы мы сидели друг напротив друга.
— Приятного аппетита!
— Спасибо, и тебе.
 
— Суп, кстати, вкусный, — резюмирую, доев свои порции. — И макарошки тоже.
— Ага, согласна! Так, я сейчас тут быстренько все помою, и мы с тобой сходим погуляем. И не спорь, — добавляет торопливо, наткнувшись на мой вопросительный взгляд. — Я сама слышала, как глав тебе гулять сказал.