Несовместимые. Книга 1 (СИ)

Я выдохнула. Еще одни слова, которые принесли мне облегчение. Мы зашли в холл здания, впечатляющий своим масштабным видом. Все было сделано словно из стекла, даже черный гранит под ногами казался зеркалом, настолько вычищенным он был. Высокий потолок удерживал люстры из хрусталя, а мраморные белые колонны, сопровождающие до самой большой лестницы, выделялись из всего черного интерьера. Все здесь было так роскошно, богато и пахло великолепием, что мне даже страшно было ступать на своих каблуках в это место. Убранство внутри поражает своим размахом и помпезностью. И я понимаю, что все это создано на кровавых деньгах, а умерший хозяин этого здания будто гордился этим и только подчеркивал свой статус.
Мое сердце билось сильнее и сильнее с каждым пройденным шагом, пока мы приближались к кабинету. Вокруг было мало людей, носящихся со своими папками и застывшими в безэмоциональности лицами. А когда мы свернули направо, Алек открыл тяжелую дверь, и я оказалась в совершенно иной обстановке. Если другие коридоры отличались сдержанностью и стилем, характерным офисным, то в этом небольшом коридоре, ведущим в какую-то комнату, мне показалось, что я попала во дворец. На стенах дорогие тканевые бордовые обои с витиеватым орнаментом на гладкой, шелковой поверхности. На полу такого же цвета ковер. Вдоль коридора расположились небольшие деревянные лакированные столики с вазами и различными цветами в них, а также светильники, которые тускло освещали данное помещение.
Пока я рассматривала интерьер, чтобы изучить новую обстановку и хоть как-то отвлечься от внутренней тревоги, Алек открыл следующую дверь, и мое сердце замерло. Все присутствующие в кабинете, в котором преобладали темные оттенки, перевели на нас свое внимание и стали с любопытством рассматривать, будто я здесь по ошибке. Все мужчины, а их было восемь: четыре главы и их помощники, сидели в черных костюмах, распивая коньяк, который им разливал какой-то парень, похожий на официанта, с привычными для меня каменными лицами. Столкнувшись взглядом с Эдвардом, который смотрел на меня так, будто впервые видит, я нашла в себе силы войти в кабинет с высоко поднятой головой, хотя она кружилась как волчок из-за дикого сердцебиения в груди. Но Алек был рядом, как и обещал.
Все сидели за огромным дубовым столом, к которому приблизилась и я, желая скорее оказаться на стуле, потому что мои ноги отказывали меня держать из-за наплыва растерянности, которая холодом обволакивала мое тело и заставляла окаменеть. Я увидела свободное место во главе стола и села туда, рядом на стуле, щедро украшенный резьбой и обтянутый темно-зеленым бархатом, расположился Алек, поправляя рукава своей черной рубашки. Я вздохнула и медленно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. Шоу начинается.
— Мисс, кажется, Вы перепутали помещение салона красоты с кабинетом для деловых переговоров, — с усмешкой проговорил один из них. Память мне не изменяет — это Джордж Вуд, владеющий четвертым сегментом Бронкс.
Я улыбнулась и незаметно сжала деревянные подлокотники стула.
— Вот именно, что Вам показалось, мистер…
— Вуд, — подсказал Алек, принимая правила моей игры.
— Мистер Вуд. Я там, где мне следует быть.
Быть уверенной и дерзкой. В этом нет ничего сложного. Они же не убивают из-за такого поведения женщин.
— Нам еще не доказали, что Вы являетесь дочерью Дженовезе, — огрызнулся этот же мужчина.
— А должны? — вскинув бровь спокойно спросила я.
— Что за интересный экспонат к нам пожаловал, — проговорил каким-то нежным тоном Клаус Патерсен, и я посмотрела на него, улыбаясь, сохранив интригу молчанием.
Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Мне хотелось схватится за руку Алека, чтобы чувствовать поддержку, но я подавила это желание. Я старалась сохранять хладнокровие на лице, но при этом выделять легкую и наглую улыбку, которая так раздражает, особенно когда не понимаешь всей сложившейся картины с одним недостающим элементом. Я так и читала на лице каждого присутствующего ненавистного для меня мужчины угрозу, злобу и недоверие. Так они планируют меня запугать, ведь по их мнению женщину можно заткнуть и устрашить одним только гневным подчиняющим взглядом. Я знаю эти правила и планирую раздавить их.
 
Лишь Эдвард спокойно рассматривал меня, но при этом умело не показывал, что знает меня, да и Джон Смит поступал так же с веселым лицом и заинтересованностью в глазах. Ему даже играть не приходится, потому что Джону действительно интересно, что я буду выкидывать.
Дверь кабинета отворилась и вошел полный и маленький мужчины без единого волоса на голове с папкой под рукой. Он поспешно подошел к краю стола, располагаясь на другом конце. Мужчина вытирал платком пот со лба и при этом открывал папку. По всей видимости, он будет зачитывать завещание.
— И так, меня наделили ответственностью зачитать для вас завещание Либорио Дженовезе. — Мужчина прочистил горло и распечатал конверт. — Завещание вступит в юридическую силу с момента его оглашения. И так, все движимое и недвижимое имущество Либорио Дженовезе переходит его внебрачной дочери Дженнифер Миллер, фамилия получена от матери. Единственное условие умершего — поменять фамилию на отцовскую. Завещание не подлежит оспариванию.
Моя улыбка стала шире, когда все удивленные глаза устремились на меня.
— Обязательно сегодня поеду и поменяю документы. Молодой человек, налейте всем шампанского, это событие нужно отметить.
— Да Либорио из ума выжил! — выпалил Генри Уокер с места. — Отдать всем права наследования…глупой женщине! Что она может!? Такого в истории никогда не было!
Я глубоко вздохнула, прикусив щеку, и постучала ладонями по подлокотникам. Мне тошно от их самоуверенности, но почитай они психологию мужчины и женщины, уверена, задумались бы над своими неаргументированными словами. Я вызвалась рассказать краткое содержание.
— Наличие мужского полового органа между ног, еще не делает вас умнее, — начала я со сталью в голосе, и все снова стали смотреть на меня. Меня разозлил тот факт, что эти стереотипные мужчины считают, что являются сильнее женщин, и мы просто пустое место. — А все потому, что красивой женщине достаточно соблазнить вас, поманить томным взглядом, и вы уже думайте членом, а не мозгами. Существует такая маленькая часть женщин, которые во многом превосходят мужчин умом. А все потому, что они хитрее и осмотрительнее. Манипулируют мужчинами, как кукловод куклами. Находят нужные ниточки и дергают за них. Знаете, в чем вам не повезло? В том, что я отношусь к этой маленькой кучке женщин. Вы еще даже не знаете меня, а уже оскорбляете, сударь. Не хорошо как-то. Есть риск, что я прекращу считать вас уважаемыми мужчинами.
Послышались хлопки. Джон, улыбаясь, начал мне хлопать после моей речи, которую я произнесла как-то машинально, только потому, что разозлилась на этих зазнавшихся напыщенных индюков. Я все это сказала не потому, что должна так говорить, чтобы показывать Дженнифер, а не Эллу, а потому, что этих мужчин еще не одна женщина не могла поставить на место, а я рискну. Средневековья, где женщин считали пустым местом, способным лишь рожать, давно прошли, и им это пора понять. Я никому не позволяла унизить себя, а уж этой кучке убийц тем более не позволю.
— Благодарю за поддержку, — улыбнулась я ему.
— И все же странно, что Либорио ничего не говорил мне о внебрачной дочери, — послышался голос Клауса, внимательно рассматривающего меня.
— А он должен это делать? Это какая-та неотъемлемая часть его жизни, отчитываться перед Вами?
 
Уголки его губ поднялись вверх.
— Ты же его даже не знала получается. А сейчас сидишь и принимаешь наследство, — продолжал он копать под меня.
— А я что, глупая, чтобы отказываться от такого?
Все заулыбались и даже негодование Генри Уокера испарилось.
— А ты меркантильная. В этом вы похожи с ним.
— Как и мы все, — улыбнулась я.
Официант раздал всем по бокалу с шампанским. Я поднялась со стула и мужчины повторили мое действие. Поднимая бокал, я поняла, что страх исчез, но легкая тревога, волнующая мою душу, осталась. И она будет всегда, пока я не выйду отсюда живой с полным компроматом на Клауса Патерсена. Его проницательные карие глаза так и изучали меня, словно он же подозревает меня, будто ими он хотел войти в мой мозг и увидеть все, что творится у меня в голове. Придется приложить усилия, чтобы отвлечь его от этого на мое обаяние.