Последний остров (СИ)

— Никогда не слышал о таком, — подал голос Коляныч. — Большой город?
— Город не город, а так, селение, — сказал старик. — Не сказать, чтобы маленькое. Главное, что оно было одно здесь. В окрестностях, на много дней пути во все стороны это было единственное крупное поселение. Вокруг и тогда и сейчас — одно безлюдье. Я так думаю, человек триста там жило, а может и больше.
— Жило? — спросил Нос. — А сейчас что? Не живут?
Он, прищурившись, посмотрел на старика.
— Имейте терпение. Все сейчас узнаете, — сказал Елизар и продолжил рассказ.
— В общем, — интересные они были люди. Не знаю, откуда они взялись и как пережили Катастрофу их предки, но настроены они были очень серьезно. Изучали науки и прочие штучки. Да. И еще они были помешаны на деторождении. Вот. В редкой семье у них было меньше пятерых детей. Женщин в селении было больше мужчин, а многоженство даже поощрялось. Так что молодняка там было очень много. Делали они это с прицелом на будущее. Ну, вероятно, думали, что будут заселять опустевший мир. Готовились к этому, так сказать.
При этих словах Вилен, Агей и Коляныч переглянулись, вспомнив услышанное в Запретной Башне.
— И что? — спросил заинтересованный библиотекарь.
— А ничего. Так они и жили, постепенно расширяя свой поселок. Только были и у них странности. Жили они общиной в которую никого не принимали. Был там на окраине поселка барак, его так и называли Барак Чужаков. Жило там около десятка пришельцев, которые в разное время пришли в Городище, да так и остались там. В основном это были калеки и люди с отклонениями. Иногда местные их незаслуженно называли мутантами, но на деле, это просто люди, которым не повезло родится со сросшимися пальцами или с другими мелкими уродствами. Они приходили из разных мест, в основном из Великой Пустоши, что лежит к западу отсюда. Они рассказывали разные ужасы про безлюдные места, ядовитые солончаки, стаи диких собак и самое главное о злых людях — бандитах пустоши. Много интересного и пугающего говорили они про этих злых людей, которые передвигались по Пустоши на своих страшных машинах, наводивших ужас на все живое. Слава Богу, думал я тогда, что мы очень далеко от края Пустоши и до нас нет дела этим головорезам.
— Вот. Как я уже сказал, большинство чужаков пришли в Городище из Великой Пустоши, где они сталкивались с бандитами и прочими напастями, а теперь жили здесь словно в раю, никоим образом не собираясь обратно. Вот с этими-то людьми, в бараке, жил и я. И если они были все люди, осознававшие свою ущербность, то я-то ничем не отличался от местной ребятни.
Старик замолчал, словно вспоминая былое.
— Да. Там я провел все свое детство. Хотя жил я в бараке с чужаками, но все дни проводил с местными ребятишками. Правда, их, лет с десяти, учили в школе, а меня нет. Вместо этого мне поручали разную несложную работу в поселке: от переноса вещей, до уборки мусора. Тогда освобождение от учебы меня только радовало, да и все остальные дети мне завидовали. Их ведь заставляли сидеть по полдня в классах и учить непонятные науки. А я все время проводил на свежем воздухе, работал почти как взрослый. Хорошая была жизнь, да. Но все это длилось до того времени, как мне исполнилось лет шестнадцать-семнадцать. Вы же знаете, обычно в этом возрасте начинаются ухаживания за девушками и все такое. Вот и я выбрал было себе пару, да не тут то было! С этого момента и начались мои неприятности. Старейшины сразу взяли меня в оборот. Мне доходчиво объяснили, что дальнейшее мое появление в поселке нежелательно и если я не оставлю своих планов на счет той девушки, то мне будет в прямом смысле плохо.
— И как они это объяснили? — спросил Коляныч.
— Да очень просто. Наплели мне, что, дескать, я тоже урод с отклонением, мол у меня внешне все нормально, но в голове у меня маленький мозг и я не могу ничего усваивать и поэтому-то меня и не брали на учебу. Я тогда, конечно, поверил этому, и понадобились годы, дабы выбросить все эту чушь из головы. Теперь-то я понимаю, что этот бред им понадобился, чтобы просто не допустить меня в свою общину из-за их дурацких понятий.
 
— Как бы там ни было, вскоре после этой беседы меня избили мои бывшие приятели, подстрекаемые взрослыми, и я понял, что в Городище мне теперь лучше не появляться.
— И что тогда? — спросил Нос.
— Тогда у меня началась другая жизнь. Я жил по-прежнему в бараке среди немногих чужаков. Изредка работал на плантациях вокруг поселка. Самое интересное, что местные жители кормили наш барак, но мою помощь на полях принимали почему-то с неохотой. Поэтому у меня появилось много свободного времени. Тогда-то я и задумался о том, чтобы жить вне поселка.
— Тогда вышла у меня такая история. Здесь, к северу от поселка, стоит много заброшенных коттеджей. Одни из них почти целые, как мой, о других напоминает теперь только груды камней. В одном из таких, хорошо сохранившихся домов, не очень далеко от Городища, жил старый отшельник по имени Бахор. Был у него хороший сад, огород и держал он кур. Собственно эти куры у меня от него. В общем, попытался я с ним сойтись. Пришел к нему как-то, поболтали мы немного, я помог немного по хозяйству, ну он и предложил мне жить у него. Но оказалось, что была у него странность. Вернее, особенность. Не любил он женщин!
Старик усмехнулся и обвел слушателей веселым взглядом.
— Понимаете о чем я?
Коляныч криво улыбнулся.
— Понимаем, как не понять. На кораблях это весьма частое явление, так что к этому все привыкли. Да и на Дрифте, были любители…
Агей вспомнил урода-Шайбу который чуть над ним не надругался и настроение у него немного испортилось.
— Вот! — старик снова поднял палец и продолжил рассказ. — В поселке это дело не одобряли, но Бахор в молодости был авторитетным гражданином. Тем более, что часть урожая от его хозяйства шла в поселок. Да и появлялся он там очень редко, так что его терпели.
— В общем, стал я у него жить и прожил там всего ничего. Через пару дней, ночью, он заявился ко мне в комнату и попытался, так сказать, совратить меня.
Старик опять усмехнулся.
— Да уж, сейчас мне смешно вспоминать, но в то время было не до смеха. В ужасе я выпрыгнул в окно со второго этажа. Чуть не сломал ногу, но убежал. Потом, кстати, я с ним снова начал общаться, но мы оба делали вид, что ничего не произошло. Он опять предложил жить у него, но имея такой опыт, я, конечно же, отказался. И вот тогда ко мне пришла мысль поселиться отдельно. Какое-то время я искал место. Здесь, к северу от Городища и между поселком и океаном, как я уже сказал, достаточное количество заброшенных домов.
— А кто их построил, кстати? — спросил Вилен.
— Я не знаю. Говорили, что частью это дело рук жителей Городища, а частью эти дома-развалины тут с древних времен стоят.
Елизар немного помолчал, а затем продолжил рассказ:
— В юности, я часто уходил в эти места, бродил здесь, часто хаживал к океану, так что места эти знал неплохо. Поэтому я отыскал себе дом, в котором можно жить и вести хозяйство. Место, на мой взгляд, отличное. До Городища не далеко и не слишком близко.
— Сколько от вашего дома до него? — поинтересовался Коляныч.
— Километров пять. Этого вполне достаточно, чтобы избежать частых визитов любопытных мальчишек из поселка. К тому же, самое главное, там рядом большой родник, и даже озеро, так что водой я обеспечен.
— Далеко от вас родник? — снова влез с вопросом бывший раб.
— Совсем рядом. У меня там под боком небольшой овраг, который тянется в сторону озера. В нем я и беру воду, ее там более чем достаточно. Кстати, в некоторых домах есть даже скважины во дворе. Это такие круги из бетона с трубами, торчащими из земли, из которых льется вода. Это гораздо удобнее родника, но в тех местах, рядом со скважинами, я не подыскал хорошего дома.
 
Старик немного помолчал, о чем-то вспоминая.
— О чем я? Ах да. Вот с тех пор я и начал вести свое хозяйство. Долго и не интересно рассказывать, как я учился разводить огород, следить за садом и содержать кур. Как строил водопровод к роднику. Не единожды мне приходилось начинать все с начала, но в конце концов, через несколько лет, я уже содержал свое хозяйство не хуже Бахора. А ведь тот в Городище считался идеальным хозяином.