Зверь и Я (СИ)

  
Пролог
 
В полной тишине звук захлопывающейся двери прозвучал оглушительно. От неожиданности Вика вздрогнула, но все равно осталась сидеть на месте. В голове то и дело прокручивались слова, брошенные мужем.
«Я тебя не люблю».
«Ты изменилась».
«Это все из-за тебя».
Они резали слух и распиливали сердце на части. Молодая женщина сидела на кухне за обеденным столом, и, подперев голову руками, разглядывала обои из поблекших цветочков и какой-то мазни. Где-то на другом конце города, в другой квартире, вероятно современней и уютней, ее мужа ждала другая женщина, вероятно красивее и моложе.
Можно было выбежать за ним, поговорить, вернуть, но вместо этого Вика защелкнула замок и на цыпочках прокралась в комнату, где в колыбельке спала ее крошка — Машенька. Нельзя уходить и оставлять малышку одну в квартире, и плакать нельзя, чтобы не проснулась от шума. Хотя слез и нет, только обида и горечь от потери любимого человека.
Она и правда изменилась с рождением дочери. Ее жизнь круто развернулась, в нее ворвались куча обязанностей и забот, которые приходилось выполнять в одно лицо.
Прислонившись лбом к холодному стеклу, Вика вцепилась в подоконник, да так, что побелели костяшки пальцев. Она храбрилась и давала себе мысленные затрещины. В конце концов, это не конец света. Они выкарабкаются, она же сильная и все выдержит. Ради дочки, ради них двоих. Сделает все, чтобы они были счастливы, и никакие мужики ей для этого не нужны. А сердце ныло тоскливо, так хотелось счастья и любви.
«Будет и счастье, и любовь!» — разглядывая ночной город, не просила, а скорее ставила в известность всех, и Бога, и вселенную, и падающих звезд, уставшая женщина. «Даже если придется пройти огонь, воду и медные трубы — буду счастливой! Когтями порву любого, кто обидит ребенка!»
И то ли решительность помогла, то ли адресаты, очнувшиеся от долгого безмятежного отпуска, решили наверстать упущенное и хоть раз исполнить загаданное. Знала бы наперед, загадала бы что-то конкретное, а так… Хочешь быть счастливой и любимой, пройдя через испытания? Будешь! Когтями рвать? Необычное желание, но раз хочется — получай!
  
Глава 1 — Чужих детей не бывает
 
— Маша, вставай! Проспали! — корабельные сирены скромно стояли в сторонке и шаркали ножками по сравнению с моими утренними воплями. До трех часов ночи проверяла сочинения и, конечно же, проспала будильник. Бабушка Таня начала стучать по батарее, а я, невзирая на нее, бегать по нашей маленькой квартире и пытаться добудиться до своей спящей красавицы.
И только ради включенных мультиков мой хитрющий ребенок приоткрыла глаза, а ради какао — встала с постели. Одевались общими усилиями под те же мультики, пока каждая не сорвалась с места. Я носилась по комнате в одной правой колготке, вспомнив, что забыла положить в сумочку методичку по литературе. Маша носилась в одной левой колготке, вспомнив, что хотела взять с собой в сад плюшевого тигрулю.
Наносили макияж тоже вместе. Так и не сумев найти свою помаду, стояла перед зеркалом в очереди на доступ к бальзаму «Маленькая фея». Духи мои странным образом тоже испарились. Мария молчала как партизан, и говорила, что их забрали мышки. Логика ребенка железная, а вот у меня контраргументов нет. Ведь пустышки, киндеры и конфеты тоже мышки забрали… Буду сегодня феей вместе с моей четырехлетней леди!
По дороге в сад скакала как сайга через сугробы, мой маленький сайгачок скакал рядом. Оступилась и упала: сначала почувствовала, потом уже услышала всхлип.
— Такая большая девочка, а плачет! Сейчас придет дядя полицейский и заберет плаксу.
С зубным скрежетом и яростью в глазах попыталась испепелить мимо проходящую бабульку взглядом. Бросила рядом сумки и села в сугроб к своему ребенку.
— Машенька, я тебя никому никогда не отдам. Слышишь меня? Бабушка врет, я не позволю никому на свете тебя забрать. Ты меня поняла? — я обняла Машу и поправила ей шапочку, не ругая за перепачканные рукавички и мокрые коленки.
 
Быть отданной злому дяде или тете, наверное, мой самый большой детский страх. И я никогда не позволю своему ребенку чувствовать ту же беспомощность. Пусть думает, что ее мама — супер-герой, но не боится быть брошенной. Бабулька недовольно сверкнула глазами и что-то пробормотала под нос, но мы уже не обращали на нее никакого внимания. Мимокрокодилов много, а я у Маши одна.
Завела Машу с тигрулей в группу и с облегчением заметила, что утренний инцидент исчерпан и ребенком забыт. Я неслась в школу, где меня уже ждали мои ученики, а впереди еще маячил развод.
С Олегом мы не жили уже года три, но развестись, имея маленького общего ребенка, не так-то и просто в нашем городке. Государство борется за молодые семьи, а вот сами люди бороться за семью давно перестали. Сначала нам не давали развод до достижения трехлетнего возраста дочери, отправляя ни с чем — мириться; потом мой благоверный просто перестал ходить в суд. И вот наконец-то с третьей попытки мой бракоразводный процесс должен увенчаться успехом и без его присутствия.
Мысли мои уже были там, в ЗАГСе, получали заветное свидетельство, а вот бренное тело стояло у стола и слушало, как юные литературоведы декламировали Гамлета. Бедный Йорик, везет тебе, что ты этого не слышишь. Бормотание, мычание, запинки слушала вполуха, в противном случае хотелось выпить яду, для особо одаренных старалась смотреть в окно, давая возможность прочесть заветные строки с учебника на первой парте. А за моим окном мальчишка лет восьми строил снежную крепость, сидел на лавочке и болтал ножками, пытался снежками сбить ворону с ветки. Эх, мальчишки!
Сегодня у меня негласный праздник, я отмечала день своей свободы. А негласный он потому, что повод никак нельзя было озвучить Машеньке. На улице уже стемнело, когда я окрыленная возвращалась из ЗАГСа, и чтобы сократить дорогу, свернула в наш школьный двор. Школа уже давно пустовала, смотрела на меня темными окнами, лишь в недрах ее где-то ходил сторож. Но картинка все равно настораживала, что-то не так. Об этом буквально вопило мое шестое чувство. Качели, горка, лавочки, снежная крепость мальчика и сам он. Мальчик?
И куда только смотрели его родители!? Ребенок весь день на улице, замерз, наверное, совсем. Попыталась окликнуть его и тихонько подошла, чтобы не напугать.
— Малыш, ты потерялся? Где твои родители? — я присела на корточки рядом с ним, чтобы успокоить. Он смотрел недоверчиво, с опаской косясь на незнакомую тетю, но я села к нему на скамейку и взяла его ладошку в свои, пытаясь согреть маленькие пальчики. Я не выше, не ниже, вот рядышком — такая же как ты. Не бойся, малыш, расскажи. Его взгляд был покруче, чем у кота из Шрэка, а глазки начали подозрительно блестеть. Он все еще молчал, но я списала это на шок и испуг. По-хорошему мне бы отвести его в соцзащиту, но в саду уже ждала моя Машка. И бросать нельзя на улице.
— Так, парень, — обратилась я к своему новому знакомому. — Мы сейчас пойдем заберем Машку, потом греться домой и там уже придумаем, как найти твоих маму и папу. Идет?
Малыш одобрительно кивнул и, не вынимая своей ручки, побрел со мной по дорожке.
До сада оставалось уже рукой подать, только прошмыгнуть быстро по дороге между заброшенным зданием и парком и будем на месте. Мальчишка шел молча, и я не спешила разбавлять наше молчание. Честно говоря, взвешивала в голове, поступаю ли я правильно. Мы уже почти ступили под тень первых деревьев, как меня потянули назад. Может на фоне испуга от потери родителей боится темных тропинок? В любой другой раз я бы ломанула через эти кусты, несмотря ни на что — ведь там ждет дочурка. Но сегодня сжалилась над потеряшкой и пошла у него на поводу.
 
Мы сделали большой крюк вокруг парка по освещенной фонарями дороге и, конечно же, пришли в сад самыми последними. Машенька в группе была уже совсем одна, сидела за детским столиком и угощала тигрулю чаем, пока воспитательница ходила как часовой от шкафчика к шкафчику. Стоило женщине только заприметить меня, как она охнула, схватилась за сердце и побежала мне навстречу.