Путь тьмы 2 (СИ)

На словах «в деталях» он сделал особое ударение. Остроухая должна была понять, что недомолвок собравшиеся не потерпят. Да, эльфы могут сколько угодно вести свою игру, но уж в том, что касается дела уничтожения Черного Властелина, им придется быть честными.
«Если, конечно же, сии долгоживущие мерзавцы в принципе знают о том, что существует столь важное понятие, как честность».
— Именно так, — заверила венценосца эльфийка, — я расскажу вашему величеству все, что знаю.
Произнесено это было столь честным и порядочным голосом, что у Ритона едва зубы не свело от раздражения.
— Мы с нетерпением ждем твоих откровений, о звездорожденная, — произнес он.
Эльфийка на миг затихла, по-видимому, собираясь с мыслями — или делая вид, что ей нужно это, — после чего заговорила.
— Покушение было организовано на удивление профессионально. Насколько мне удалось понять, готовиться к нему начали за пару месяцев до прибытия императора.
— Кто заказчик? — весьма невежливо перебил эльфийку настоятель Корн.
— Увы, это мне неведомо, — без запинки ответила Найлиэна, — но могу с уверенностью сказать, что непосредственных исполнителей подбирали среди благородных Саргилии и их воинов.
— Что, поросятам не понравилось быть имперской провинцией? — хмыкнула могучая Олта. — Интересно, почему бы это?
Эльфийка проигнорировала ее вопрос и продолжила, как ни в чем не бывало:
— Так вот, переходя непосредственно к покушению. В императора стрелял опытнейший арбалетчик, настоящий мастер своего дела. Один болт вошел Черному Властелину в сердце, другой — в живот, третий — в глаз.
Повисло тяжелое молчание. Каждая из подобных ран была смертельной даже для человека, не отмеченного Отцом.
— Ты уверена, звездорожденная? — после небольшой паузы спросил Мирол, выразив общее мнение.
— Совершенно! — с нажимом ответила эльфийка. — Император должен был пасть уже после первого попадания — он не использовал никакой магической защиты и не носил брони. Но Черный Властелин не просто выжил, он в один прыжок забрался на крышу, затем — просто вырвал болты из тела и ими прикончил своего противника. Все это сопровождалось кошмарным выбросом силы, который прикончил едва ли не сотню человек из числа тех, кто оказался неподалеку, а остальным изрядно попортил здоровье. После этого прямо на глазах моего наблюдателя император залечил свои раны и спрыгнул вниз, явно намереваясь перебить вообще всех поблизости, а затем… Что-то изменилось. Он вновь стал собой, понимаете?
— Некромантия не дарует исцеление, — с ноткой страха в голосе произнесла могучая Олта.
— И не позволяет пережить выстрел в голову, — раздраженно произнес лич. — Но императору, кажется, нет дела до таких условностей. Надеюсь, никто больше не сомневается в том, что он одержим?
— Верховный, думаешь, некая сущность перехватила контроль над телом в момент, когда стрела поразила сердце? — задал вопрос могучий Аран и в голосе его читался явный профессиональный интерес.
— Скорее всего. То, что пробралось в него, не желает гибели собственного будущего сосуда, а потому — обычные способы убийства не сработают.
Намек был достаточно прозрачен, и венценосец решил подыграть личу.
— Стало быть, остаются необычные. И, позволю себе задать вопрос, какие?
— Яд, — ответила эльфийка вместо верховного некроманта, — и магия.
— Как будто император будет стоять и ждать, пока мы напоим его отравой, — фыркнул настоятель Корн.
— Ждать он не будет, — кивнула Найлиэна Партилаэт, — однако у нас есть… некоторые интересные возможности, не правда ли, уважаемый Тарришшаат Умный?
Посол Бича Пустыни встрепенулся и кивнул.
— Да-а, о звез-здорож-жденная, — прошипел он, — то, что ты предлагаешь — воз-змож-жно.
«Ну конечно, эльфы, плетущие интриги за спинами союзников, что может быть естественнее»? — подумал Ритон.
— О чем идет речь, звездорожденная? — подал голос дварф.
— На востоке знают толк в разных веществах, — загадочным голосом произнесла эльфийка, — зелье, что пылает даже в воде и взрывается, разнося на куски целые крепости; эликсиры, позволяющие скрывать собственное присутствие; яды, по мощи превосходящие наш Крепкий сон и имперскую Концентрированную смерть…
 
На этой многозначительной паузе она умолкла, давая собеседникам и собеседницам уловить смысл сказанного, и, как показалось Ритону, пристально посмотрела на него, явно намекая на источник отравы, прикончившей дядю венценосца. Несколько мгновений стояла напряженная тишина, а затем все загомонили одновременно.
Громче всех говорил, конечно же, дварф:
— Вы хотите сказать, что мы можем получить змеиный огонь?
— Нет! — резко ответил ему посол. — Лиос-ское пламя не будет продано никому из-з варваров, не з-знающ-щих с-слов ис-стины! Это не обс-суждаетс-ся…
Столь резкий и недипломатичный ответ заставил дварфа умолкнуть и сурово воззриться на ящера, зато это позволило Пирри Элатириан вставить свое слово:
— Если не пламя, то — яды?
— Да, — кивнул посол. — Отрава, одной капли которой дос-статочно, чтобы убить любого, даже с-самого сильного чародея.
— Интересно, а почему Империя не использовала такую хорошую отраву во время прошлой войны? — поинтересовалась могучая Олта.
— Не было нужды, у нас имелись не менее действенные вещества, — ответил ей лич, демонстрируя прекрасную осведомленность о предмете разговора, — полагаю, речь идет о Поцелуе пустыни?
— Да-а, — согласился ящер.
Мертвый маг некоторое время размышлял, затем довольно хмыкнул.
— Может сработать. Насколько я помню, эта отрава разрабатывалась специально для борьбы с Певцами песка, а значит, должна успешно справляться практически с любыми колдовскими защитами. Более того, если ничего не путаю, пару сотен лет назад именно с ее помощью был убит тогдашний глава Ордена настоятель Милт — не просто чудовищно могучий маг света, но еще и человек, отмеченный Отцом. Так что, если это не сработает, нам останется только одно…
— И что же? — уточнил Ритон.
— Прямой удар и навязывание императору магической дуэли с лучшими волшебниками, которых вы сможете предоставить.
От этих слов повеяло могильным холодом, а некромант, точно и не замечая, продолжал:
— Вся проблема в том, что и в первом, и во втором случаях ничего не выйдет, если мы не ослабим оборону Черной Цитадели. Гвардия и первый Железный легион чересчур многочисленны и сильны.
— Не волнуйся, верховный, — медовым голосом проворковала эльфийка, — наши союзники с востока помогут и с этой бедой, нужно лишь немного подождать. Ну а пока мы можем подыскать исполнителей и обсудить план на случай провала второго покушения.
Двадцать второй день второго месяца лета 5644-го года со дня Сотворения, рассвет.
Гайшшар молился. Он восхвалял Великих Древних каждое утро с того самого дня, как отец научил его заветным словам, которые поведать мальчику может лишь мужчина. Словам правды, словам веры, словам, оставленным Первыми!
А что может быть важнее восхваления тех, кто принес жизнь в этот мир? Верно, ничего.
Лиоссец в очередной раз склонился в поклоне, ощущая, как одеревеневшие от ночного холода мышцы начинают медленно приходить в себя, а кровь — течь по жилам все быстрее и быстрее.
Сегодня его молитва была куда искреннее и яростнее, чем обычно, хотя, казалось бы, подобное просто невозможно — даже среди верных немного встречалось столь же истовых верующих, как он. И — нет — вера Гайшшара не была напускной, она не рядилась в лицемерные одежды показного благочестия, призванного скрыть убожество и внутреннее уродство. Ящер действительно верил словам, которые отец поведал ему в детстве, и которые сам он передал сыновьям.
 
Скосив глаз, лиоссец заметил трех молодых воинов, склонившихся за его спиной в молитве, и сердце воина воспылало от гордости! Сыновья — вот истинное благословение мужчины, если, конечно, он воспитал их правильно, если они понимают, что такое добро, а что — зло, если умеют отвечать за свои поступки и, самое главное, если знают сокровенные слова и восхваляют Великих Древних, как те того заслуживают.