Лисёнок для депутата (СИ)

— Ты просто очень удачно подвернулась. Времени было катастрофически мало, а тут вы с Иришкой. Её возраст, наши относительно длительные отношения в прошлом…
— Длительные?
— Для меня два месяца — это долго. Потом, у нас много совместных фотографий и свидетелей того, что мы были вместе, — аргументы в пользу правдоподобия, а это важно. Всё очень удачно совпало. Ведь формально мы не обманываем: у нас были отношения, мы расстались, ты вполне могла родить Иришку от меня, а потом мы сошлись снова и со временем поженились. Правильно сегодня сказала: ты — известный кондитер, несмотря на возраст, многого достигла. Какая теперь разница, каким было твоё детство? Поверь, если бы я выбрал в жёны дочь банкира с двумя высшими образованиями, то это вызвало бы ещё больше вопросов. И, кстати, сомневаюсь, что среди них есть матери-одиночки. Так что ты — идеальная кандидатура.
Я, конечно, мечтала услышать, что он ко мне хоть немного неравнодушен… А оказывается, это был всего лишь голый расчёт. Обидно… И без того кислое настроение стремительно портится.
— Лисичка, не грузись. Привыкай общаться с журналистами. Они часто задают дурацкие и провокационные вопросы, и от этого никуда не деться.
Мне не по себе, сомневаюсь, что смогу привыкнуть к их беспардонности. Всё это для меня слишком.
Витя подходит, обнимает меня за плечи. Его рука скользит к лопаткам и вдоль позвоночника. Утыкаюсь лицом ему в грудь. Он большой, сильный и тёплый. От него веет уверенностью в себе. Будто живой танк. С таким нестрашно. В который раз за день ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы всё было по-настоящему. Зажмуриваюсь, позволяя себе немного помечтать…
Укладываю Иришку спать. Дочка сегодня целый день была с няней и полна энтузиазма поведать обо всех происшествиях. Конечно, в её интерпретации она — образец послушания, а все пакости получались сами собой или по вине няни. Терпеливо выслушиваю, задавая уточняющие вопросы. Жаль, не успела переговорить с Тамарой Георгиевной, и у меня в руках недостаточно аргументов для воспитательной беседы.
Дверь тихо открывается, в комнату заходит Витя.
— Иришка, что сегодня будем читать?
Я застываю, как в последней сцене «Ревизора» [5]. Он серьёзно?
— Бармалея! Бармалея! — скачет моя проказница, сна — ни в одном глазу.
Вытаскиваю из стопки нужную книгу и уступаю место. Сама тихонько выхожу в коридор и замираю за дверью. Очень уж интересно послушать, как Витя будет читать и как отреагирует дочь. Сможет ли он в итоге уложить ребёнка спать? Или Иришка начнёт куролесить, и мне придётся вмешаться?
Почти не дышу, опасаясь быть пойманной на подслушивании. Нужно отдать должное мужу — он читает с чувством и выражением, то повышая голос, то понижая, чтобы звучал пострашнее. Интересно, он долго репетировал? Или это у него врождённый актёрский талант?
Поначалу Иришка вставляет реплики, а потом утихает. В какой-то момент наступает тишина. Но я успеваю настолько погрузиться в свои мысли и мечты, что не замечаю, как Витя выходит в коридор.
— Контролируешь? Думаешь, не справлюсь? — его голос выдёргивает меня из прострации.
А я, кажется, вообще не думаю. Расплываюсь, как воск вокруг фитиля на свече. Он в футболке и домашних брюках. Совсем близко. Такой красивый, сильный, сексуальный… И так хочется верить в то, что мой. Пусть даже лишь на время…
— Лисичка, ты что, интегралы в уме извлекаешь? О чём задумалась?
Пячусь назад. Оторвавшись от рисунка на его футболке, перевожу взгляд на губы. Витя одним движением приближается и прижимает меня к стене.
— Поймалась, — усмехается шёпотом, выдыхая мне в лицо.
А я и не бегу никуда. Ноги не слушаются, будто я уже не хозяйка своему телу. Муж сокращает расстояние даже не до минимума, а до отрицательной отметки, выпуская из меня дух. Только благодаря этому и не падаю… Сил хватает лишь на то, чтобы держать голову и смотреть наверх. Туда, где шевелятся его губы и что-то шепчут. Слов не разбираю. В голове пульсирует одна мысль: «Пожалуйста, поцелуй меня!».
 
Знаю, что дура и потом буду жалеть, но внутри всё дрожит. Мурашки, бегая по животу, щекочут и дразнятся. А я гипнотизирую его губы… По ощущениям, проходит целая вечность до того, как он наконец касается моего рта. И я пропадаю…
Сдаюсь без боя, полностью подчиняюсь. Выполняю все его фантазии. И плавлюсь, плавлюсь, плавлюсь… А потом взрываюсь ярко, оглушительно, безумно, неимоверно. Так, как это возможно только с ним…
Долгий, эмоционально трудный день плавно перетекает в ночь. Едва придя в себя от фейерверков, засыпаю у Вити на плече волшебным сном. Особый вид нежности и удовольствия — сплестись телами, расслабиться и вместе погрузиться в царство Морфея.
Душ мы отложили на утро. Витя потный, и мне безумно нравится его запах, аромат настоящего мужчины после занятий любовью. Не могу надышаться, он кружит голову и пробуждает эротические фантазии. Я так устала засыпать одна в холодной постели, и теперь кайфую, прижимаясь к сильному, горячему и желанному мужчине. Чувствую себя маленькой и слабой девочкой, спрятавшейся от всех невзгод за глыбой — спиной моего мужа. Ни с чем не сравнимое чувство защищённости и необходимости…
Просыпаюсь от поглаживаний и лёгких поцелуев. Поначалу кажется, что мне это снится. Переворачиваюсь на другой бок в надежде досмотреть чудесный сон. Ласки становятся настойчивее, откровеннее, ощущения — острее. Я словно парю в невесомости, а ангелы щекочут меня своими крылышками и едва заметно покалывают кончиками стрел. Возвращаюсь в реальность от того, что Витя наваливается на меня и начинает двигаться сразу резко и быстро. И я почти сразу взрываюсь, рассыпаюсь на миллионы цветных и звонких микрочастиц…
— Извини, не хотел тебя будить, но не смог сдержаться, — шепчет муж, освобождая меня из своего плена.
В комнате темно. Шторы плотно закрывают окна, ночник выключен. По ощущениям — глубокая ночь. Собираю себя из осколков, на которые рассыпалось тело от пережитого восторга. И лащусь, как котёнок к большому и сильному хозяину…
Не хочу ни о чём думать. Даже если завтра всё закончится и снова будет больно, я это как-нибудь переживу. Буду лелеять в памяти и проживать снова и снова каждое мгновение, проведённое вместе. Каждый день, каждую ночь, каждую улыбку. Главное — что у меня есть сегодня.
Избирательная кампания набирает обороты. График встреч очень плотный, нередко мне приходится сопровождать мужа, иногда я езжу на встречи сама. Я втянулась и во многом разобралась. Меня трудно сбить с толку и вогнать в краску неудобными вопросами. С уверенностью могу сказать, что стала сильнее. И источник моей силы — любимый муж.
Нам совсем не сложно изображать семью, потому что мы и есть семья, самая настоящая. Мы вместе во всех смыслах этого слова. Между нами происходит такая химия, которую сыграть не под силу даже голливудским звёздам. Я летаю…
Незаметно подкрадывается Новый год, сажает нас в сани и мчит с высокой горки. Ни притормозить, ни остановиться до самого низа, до финиша невозможно.
В день выборов мы все на взводе. Хотя соцопросы пророчат Вите безоговорочную победу, всегда есть небольшой шанс, что что-то пойдёт не так. К вечеру штаб напоминает муравейник. Все ждут закрытия избирательных участков и оглашения результатов экзит-полла. Когда же, наконец, это происходит, и мы понимаем, что отрыв достаточно большой, чтобы перекрыть любую погрешность, поднимается неимоверный шум и визг.
Всеобщее оживление чем-то напоминает встречу Нового года и первые минуты после боя курантов. Я и сама готова пищать и скакать от счастья, но стараюсь сдерживать эмоции, чтобы соответствовать своему статусу. Я ведь уже без пяти минут жена депутата! Сердце заходится от осознания, что наша миссия выполнена. И я — её часть, я помогла дорогому мужчине прийти к победе. И это не он, а мы победили!
 
Полагала, что после выборов можно будет расслабиться и поехать куда-то отдохнуть семьёй, но дел у Вити меньше не становится. Он словно цепями примотан к столице и депутатским обязанностям, и мне остаётся с этим только смириться.