Ты мне (не) нужен (СИ)

— Точно не хочешь поделиться? — спрашивает голосом змея искусителя, подливая виски в бокал.
— Тебе изменяли?                                                            
Говорю, а самому смешно становится. Взрослый, мать его, мужик, а распустил сопли. Было бы первый раз — хоть понятно, а тут… история повторяется прямо в деталях.
— Изменяли, — паренек отвечает почти сразу. — А что, тоже?
Я усмехаюсь.                                                            
— И как дальше? Простил? — зачем-то продолжаю задавать глупые вопросы.
— Пытался. Не получилось. 
Я вижу, как он незаметно достает второй стакан из-под стойки и плескает себе виски из той же бутылки. Дорогое, однако, удовольствие. А он, вроде как, бармен.
— А ты что думаешь?                                                            
— А я простил, — допиваю виски залпом.
Пойло тут же обжигает горло и ударяет в голову, потому что в стакане оставалось слишком много.
— А пьешь чего тогда? — удивляется парень.
— Как тебя зовут?                                                            
— Дима.                                                             
— Беременная она, Дима. Не от меня.
Хрен его знает, зачем я вообще вываливаю эту информацию постороннему человеку. Наверное потому что больше и рассказать некому. Последний друг, который у меня был, спокойно спал с моей женой, а после попытался забрать еще и компанию. Не вышло, но разосрались, конечно, в пух и прах. А других я, вроде как, и не завел. Партнеры по бизнесу были, хорошие знакомые тоже, были те, кому выгодно со мной общаться, а вот друзей, чтобы позвонить им посреди ночи и позвать набухаться, чтобы рассказать о случившемся, как оказалось, нет.
Наверное поэтому мы с Димой уезжаем из клуба вместе. Я дожидаюсь его с работы с бутылкой вискаря в руке. Сижу до последнего, правда, ничего не ожидая. Дима сам предлагает поехать к нему, поговорить, выпить, если есть желание. Я соглашаюсь. Друзей-то нет, выговориться некому, а он, вроде как, уже в курсе ситуации. Не нужно снова выворачиваться.
Живет Дима, как обычный среднестатический парень, работающий барменом. В небольшой однушке с выцветшими обоями и маленькой кухней, с хилым ремонтом и в чистоте. Видимо, не поклонник срача. Дима предлагает разместиться на кухне и скрывается в единственной комнате, которая есть у него в квартире. Возвращается через минут пять уже переодетым, заходит на кухню, открывает дверцу шкафчика и предлагает выбрать выпивку. Не скажу, что я не удивлен, хотя это нормально, что дома у обычного бармена столько алкоголя. И явно ведь не дешевого.
— Не смотри так. Я умею не доливать.
Хмыкаю. Указываю на бутылку того же виски, которое пил в клубе. Дима кивает, разливает по бокалам и слушает мой поток речи. Молчит, только кивает и пьет из стакана. Из закуси на столе половина лимона, пару ложек сахара и нарезанная колбаса с сыром. Не слишком густо, можно было подсуетиться, заехать в магазин, но об этом я думал в последнюю очередь. Мне нужен был человек, с которым можно поговорить. Высказаться.
Вот он, передо мной. И я говорю. Рассказываю о жене, что наставляла мне рога, о партнере, и о Соне… о последней говорить больно, потому что не ожидал. Дима слушает, изредка кивает, задает наводящие вопросы. Мы напиваемся до состояния, когда впору обниматься и говорить друг другу, что все бабы суки.                                                             
— Ты ее простил, — замечает Дима. — А я не смог. Да и неважно уже. Давно другую встретил.
— Простил, — киваю, пропуская мимо тот факт, что Дима тоже начал открываться. — А потом узнал, что она беременна.                                                            
— Понимаю. Воспитывать чужого сложно.
— Нет. У нее двое сыновей. Взрослых. Мне было не сложно, просто… твою мать, я ведь думал, что это несерьезно всё. Ну, переспала на эмоциях, но ребенок. Я же своих иметь не могу.
В какой-то момент становится тошно от обстановки и самого себя. Нет, Дима воспринял информацию спокойно, пожал плечами, выпил еще, просто… каким чертом я занимаюсь? Вместо того, чтобы как-то поддержать ее — бухаю с совершенно незнакомым мне чуваком, еще и умудряюсь вываливать все грязное белье. Наше с ней. Это дело точно касается только меня и Сони.
 
— Так, может, судьба? — хмыкает Дима. — Своих быть не может, а тут она беременна. Воспитаешь, как родного. Чужих детей не бывает.
Дело ведь не в этом…                                                            
Черт, а правда. Я бы принял ее ребенка. Факт того, что спала с другим принял и от ребенка бы не отказался, но… она так уверенно сообщала мне о беременности, словно не могло быть ошибки. Словно я точно отец и у нее со Славой ничего не было. Было, конечно, и она об этом умалчивает. Поступает так же, как и Рита когда-то. Скрывает отца ребенка и убеждает меня, что свершилось чудо.
Именно это убивает.                                                            
Признайся она, расскажи все, я бы поступил иначе. Возможно, вспылил бы, но не сбежал, почувствовав что не могу справиться с эмоциями.
— А-а-а-а-а, — ударяю кулаком по столу, отчего на нем звенит посуда.
Дима вдыхает, отодвигает бокал подальше, отставляет бутылку, предлагает лечь отдохнуть. Я отказываюсь, рвусь к Соне. Риту противно было трогать после всего, что узнал. Вот даже прикасаться к ней — неприятно. А к Соне тянет. Хочется прижать ее к своей груди, сильно сжать в объятиях и сказать, что люблю, заверить, что мы со всем справимся. Люблю ее, в общем-то. Так сильно, что готов простить все что угодно. И даже то, что она меня обманула.
— Не стоит тебе никуда ехать, четыре утра на часах. Ложись, проспишься, завтра к ней поедешь. Тем более она беременная.                                                            
Дима, хоть и молодой, но сообразительный. И правда ведь, куда я в таком виде. Еле на ногах стою, а ей волноваться нельзя.
  
Глава 30
 
— Мам, все в порядке?
На кухню по очереди заходят ребята. Останавливаются, будто в нерешительности, включают свет, который тут же слепит глаза. Я просидела в тишине до самого вечера, даже не заметив. Думала, почему он ушел?
— Да… да, нормально.
Они мне не верят, но это и неудивительно. У меня наверняка красные опухшие от слез глаза и голос сорван. Я посмотрюсь в зеркало после того, как разогрею им ужин.
— Это из-за папы? – спрашивает Паша.
Мы со Славой не общались слишком давно, чтобы из-за него расстраиваться. Да и он немного успокоился, прекратил на меня давить, видимо увидев, что Рому я бросать не намерена, как и он меня. О той ночи я так и не решилась рассказать. Не смогла. Как разрушить счастье собственными руками? Я и не решалась, а теперь оказывается, что и не было у нас никакого счастья. 
Роме ребенок не нужен. Не нужен. 
— Нет, не из-за папы. Ребят, идите мойте руки и ужинать.
Они больше ни о чем не спрашивают, скрываются вначале ванной, а потом у себя в комнате. Приходят, когда я зову их на ужин, но на этот раз молча едят и не тревожат вопросами. Я тоже пытаюсь запихнуть в рот хотя бы кусочек, но не удается. Не лезет. Не хочется. Всё не то. Не могу перестать думать о случившемся. Почему все вышло вот так? Почему Рома даже не сказал ничего? 
— Спасибо мам, было очень вкусно, — почти в один голос говорят парни. 
Они встают из-за стола, переминаются в нерешительности, а затем подходят ко мне оба сразу. Обнимают с обеих сторон и целуют в щеки, поддерживают, убеждая, что все обязательно будет в порядке, ведь у меня есть они. Слезы накатывают на глаза, но я стойко их удерживаю и обнимаю ребят в ответ. Так и стоим пару минут, затем они от меня отлипают и скрываются в своей комнате.
 
Ночь проходит беспокойно. Я все время прислушиваюсь к звукам за окном, вскакиваю, стоит услышать звук мотора. Надеюсь, что это Рома. Отодвигаю штору, смотрю вниз — курьер несет кому-то пиццу в два часа ночи. Глупо ждать, конечно. Захотел бы — вернулся раньше, а раз его нет…