Уходи! И точка... (СИ)
И самое страшное… хотя, пожалуй, тут всё страшно! Самое страшное даже не то, что он, судя по моим ощущениям, был голый, хотя… я немного поерзала, ногами в коротких пижамных шортиках почувствовала трусы на его… хм… ягодицах, в меня упирающихся! Ну, хотя бы радует, что он не раздет окончательно! Самое страшное было то, что его пальцы переплетались с моими! И я не знала, как выпутаться из этого захвата!
Попыталась поразмышлять. Это что же получается? Он вернулся. Увидел, что я сплю в его постели. Но не ушел в какое-нибудь другое место, как сделал бы любой воспитанный человек, и даже не разбудил меня с требованием покинуть помещение, как сделал бы невоспитанный, но вполне себе среднестатистический мужчина, он разделся и лег между мной и Аликом! Пальцы наши зачем-то переплел! Держал меня, получается? Чтобы не сбежала? Или зачем еще?
Он был кругом виноват по моей теории. Одно только в картинку никак не укладывалось — как он, лежа спиной, смог меня так плотненько прижать к себе? Допустим, что я очень крепко спала… Но неужели не почувствовала, что он меня укладывает ближе к себе, что руку мою себе на талию забрасывает? Или… Или это я САМА сделала?
В ужасе дернулась, тут же ощутив, как сжимаются его пальцы на моей ладони. Замерла. И пальцы тут же ослабили хватку. Он спит? Инстинктивно сжимает руку? Или… Или играет со мной! Да как он смеет!
Я разозлилась! Что он вообще себе позволяет! Я его знаю сутки (и при этом вторую ночь лежу в его кровати!) Мне захотелось вырваться и уйти к себе. Но ведь ребенок же спит! Нужно тихонечко! Ничего лучше придумать не могла, как только чуть наклониться к уху Радулова и прошептать:
— Анто-он… Викторович! Я вас очень прошу, отпустите меня, пожалуйста!
И он тут же ответил, хотя мог бы и притвориться, что спит, что я его шепотом своим только что разбудила:
— У Алика к утру сон очень чуткий. Причем, на звуки не реагирует, а вот на движение — очень даже.
Некоторое время я обдумывала это странное заявление. Правду говорит? Или врет? Ну, вот, по сути, врать к чему? Ведь раз двигаться нельзя, чтобы ребенка не разбудить, то и… ничего предосудительного он со мною сделать сейчас не сможет! Да и вообще, при ребенке это абсолютно невозможно. Тогда, получается, мне еще долго здесь лежать?
Через плечо Антона я посмотрела в окно. Серый рассвет только-только заглянул в комнату. Во сколько дети просыпаются утром? Я не знала ответа на этот вопрос. А вдруг Алик любит поспать до обеда! Боже! Я сойду с ума здесь!
— Агния, — вдруг позвал негромко он. И я, еще не дослушав, что сейчас скажет, уже замерла, а сердце пропустило пару ударов — мое имя так необычно звучало в его исполнении, что мне показалось — ничего более красивого в жизни я никогда не слышала. — Я смотрю, тебе понравилась моя кровать.
Он еще и смеется надо мною!
— Вообще-то, — я осторожно потянула свои пальцы из его захвата и говорила уже не шепотом, а вполголоса — он же сам сказал, что Алик не особо реагирует на звуки! — Я здесь сплю не потому, что мне кровать ваша понравилась, а потому, что вы, отец называется, бросили мальчика одного и уехали куда-то посреди ночи!
— Правда? И меня обнимаешь по той же причине? Рада, что я вернулся?
И пока я пыталась прийти в себя от шока — ну и наглость! Ну и… да как ему не стыдно! Да я же во сне! Разве я специально? Да если бы я знала…. Пока я мысленно возмущалась и думала, с чего начинать свою обвинительную речь, он вдруг, забыв о своих же недавних словах, начал разворачиваться ко мне лицом!
8 глава.
Захар
Странная девчонка! Не встречал таких никогда! В клубе моим пацанам, попытавшимся поприкалываться над ней, дала такой отпор, что ни Серый, ни Саня лезть больше к ней не рискнули. Пила с нами водку, но понемногу и явно не особо пьянея. Танцевала так, что Серый глаза поломал, так же, как и половина мужиков, зависающих в клубе!
И это платье в цветочек, так мило и невинно вчера смотревшееся на Агнии, на этой заразе казалось очень даже эротичным нарядом — она во время танца умудрялась чуть задирать подол, невысоко, намного ниже, чем длина ее сегодняшней юбки, но при этом ножки на высоких каблуках призывно белели в ярких бликах светомузыки! Она красиво двигалась — извивалась, в такт мелодии покачивала бедрами, встряхивала своими длинными волосами…
— Где ты оторвал такую телочку? — проорал на ухо Серый.
— Нравится? — проорал в ответ я.
— Не то слово! Улетная просто! — не сводя глаз с Вероники, облизнулся он. — Ты встречаешься с ней или мне подкатить можно?
Я пожал плечами:
— Ну, подкати, если хочешь. Мы сегодня только познакомились. Это — доктор мой на время боя!
Серый расплылся в счастливой улыбке и зашагал, ловко огибая танцующих девчонок в направлении девушки. Откинувшись на спинку стула, я наблюдал за разворачивающимся на моих глазах представлением.
Он обнял сзади, прижал к себе, стараясь повторить движения её танца. Одну руку устроил под грудью, второй зашарил по животу. И она… в первые секунды даже на плечо ему откинулась, подставляясь под ласку! Но потом, повернувшись к его лицу, тут же отпрянула, пытаясь вырваться. Серый с первой попытки, похоже, не понял, что получил отказ, ещё толком ничего не сделав — успел ухватить за руку и потянуть на себя.
И тут, вместо того, чтобы ругаться с ним или, наоборот, принять, как должное его приставания, она обернулась в мою сторону. И мы встретились взглядами. И меня реально пробрало — ну я и скотина! Согласился её Серому отдать! А у неё самой спросил? Она ведь со мной сюда пришла! Значит, и уйти со мной должна! Ни яркие отблески, ни полутьма клуба не помешали мне разглядеть в её глазах смертельную обиду! Вот странная! Да я-то тут причём! Мы что с тобой женаты, что ли? Ну понравилась ты моему другу, так разве это плохо?
Но под прицелом этого взгляда я всё-таки встал со своего места и пошел напролом к ним.
— Серый, лапы свои убери. Не видишь, девушке это не нравится.
— Ты че, Захар! Ты ж сам сказал, что можно! — удивился он.
— Я сказал, что можно попробовать! Ты попробовал. Не получилось. Все, свободен!
— Ты охерел, друг! — он легко толкнул меня кулаком в плечо и пошел к столу, за которым мы сидели только что, не оглядываясь.
А Вероника схватила меня за руку и потащила на выход.
На крыльце, оперевшись спиной на закрытую нами входную дверь, она внезапно спросила:
— Правда ведь, что я в этом клубе самая красивая?
— Ты бы ушла от двери — треснет сзади кто-нибудь!
— Сначала ответь! Только быстро — очень не хочется получить дверью по… спине!
— Ну-у, это ж на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет! — не знаю, почему, но я не мог сейчас согласиться с нею, хотя в глубине души и был уверен в её правоте.
— Ладно. Поняла. Зайдем с другой стороны. Я ТЕБЕ лично нравлюсь? Как ТЫ считаешь, я красивая?
— Красивая.
— Будешь со мной встречаться?
Я вскинул голову — офигеть! Первый раз мне девчонка в лоб делает предложение — до этого я как-то сам справлялся. И этот напор мне не понравился.
— Ты всегда такая? — оценивающе смерил ее взглядом.
— Какая? — она распрямила плечи и тряхнула своей гривой, думая, наверное, что я имею в виду её несравненную красоту.
— Наглая? Самоуверенная?
И она не обиделась, что было бы логично! Она улыбнулась, оттолкнулась от двери, шагнула ко мне и, положив ладонь на мою щеку, сказала:
— Только с тобой. А хочешь знать, почему?
— Давай, — согласился я.
— Ты мне нравишься. Я приехала в ваш "Восток" только ради тебя — фотки твои на сайте увидела, — она взглянула снизу-вверх, и ее лицо с такого ракурса в ярким свете фонарей, освещающих вход, показалось мне, действительно, безумно красивым — тонкие, умело подправленные брови, чуть вздернутый маленький носик, глаза… Я уже знал, что они ярко голубые, но сейчас я не цвет видел — при таком освещении его-то особо и не разглядишь! Сейчас я видел, с каким восторгом она на меня смотрит, словно я — невиданная зверушка какая-то! Нет, ну, я отлично понимал ситуацию — богатенькая девочка нашла себе новую игрушку и хочет заполучить ее любой ценой! Оставалось только понять, меня устраивает роль этой игрушки или нет.