Миллион миров с тобой (ЛП)

— А твои уравнения объясняют, почему существуют все эти параллели? Почему вы с Тео работаете с моими родителями во многих мирах, или почему мы с тобой, кажется, каждый раз находим друг друга?
— Я могу только выдвинуть теорию.
После того как я росла вместе с родителями и их зверинцем аспирантов, я привыкла к их жаргону. Улыбнувшись про себя, я сказала:
— Ну ладно, выдвигай.
— Ты когда-нибудь ела Принглс?
Это было настолько нелогично, что сначала я подумала, что ослышалась.
— Принглс? Картофельные чипсы?
— Да, — серьёзно ответил он. — Они очень вкусные.
— Я знаю. Я ела Принглс. Я имею в виду, что это очевидно. Но это первый случай, когда кто-то использует их как часть космологической теории.
Пол ещё крепче обнял меня.
— Они все должны иметь одинаковую форму, чтобы поместиться в банку. Если бы они были слишком неровными, их нельзя было бы собрать вместе.
— Ты хочешь сказать, что измерения — это как картофельные чипсы в банке, — это начало обретать для меня смысл, что было либо прорывом, либо, возможно, доказательством того, что я слишком долго общалась с физиками. — Они должны иметь одинаковую форму, по крайней мере немного, иначе они не смогут сосуществовать.
— Именно так. Видишь, мы ещё можем сделать из тебя учёного.
— Ты этого хочешь?
— Нет. Я бы никогда не хотел, чтобы ты была кем-то другим, кроме себя самой, — Пол снова поцеловал меня в затылок, на этот раз медленно, так что я почувствовала тепло его дыхания на своей коже. Я взяла его руку и скользнула вверх по своему телу, приглашая его исследовать его. Казалось, что мы превратились в свою собственную крошечную вселенную тепла, света и любви, не нуждаясь ни в чём другом...
И вот теперь мы с Полом стоим здесь, страшная мрачная напряжённость между нами, потому что он больше не верит, что наша судьба сводит нас вместе.
Но если он больше не может верить в нас, я хочу, чтобы он, по крайней мере, верил в себя.
Я подхожу к нему и стараюсь говорить тихо.
— Ты отошёл от Ромолы, верно? Сначала ты подумал обо мне. Расщепление тебя не задело.
— Я остановился только потому, что Ромола угрожала тебе, — Пол смотрит в пустой угол, снова избегая моего взгляда. — Я чуть не совершил убийство.
— Почти не считается! Ты контролировал и держал себя в руках. Ты можешь выиграть этот бой.
— Но это всегда будет борьба. Всегда, — он качает головой, как будто собирается произнести смертный приговор.
— И ты всегда можешь выиграть, — я положила руку ему на плечо.
— Может быть. А может, и нет — он делает шаг в сторону от меня. Может быть, этот прорыв просто слишком нов, а может быть, его отчаяние ещё глубже, чем я думала.
Как бы сильно я ни хотела всё исправить с Полом, мы должны спасти мультивселенную.
— Ты ввёл координаты этого важного измерения? — я забираю свою Жар-птицу обратно, твёрдо решив идти дальше. — Мне можно идти?
— Я последую за тобой, как только смогу. Если смогу, — обещает Пол. Но он по-прежнему не смотрит мне в глаза.
Великая Княгиня Маргарет всея Руси смотрит на нас в смятении. Хотя я вижу, что ей не терпится заговорить, у неё слишком хорошие манеры, чтобы вмешаться. Как она, должно быть, злится, видя, как я упускаю свой шанс быть с моим Полом после того, как она трагически потеряла своего.
Но сейчас я думаю о лейтенанте Маркове, память о котором всегда заставляет меня плакать, и я не могу позволить себе сломаться. Поэтому я просто смотрю вокруг себя на других себя, будь то посетители из других измерений или клоны этого мира.
— Возможно, это не самые лучшие обстоятельства, но я рада, что познакомилась со всеми вами. Видя все эти жизни, которые мы могли бы вести, и все эти разные пути развития событий...
— Это доказывает, что всё возможно, — говорит великая Княгиня.
Я киваю ей, затем снова смотрю на Пола, который, наконец, возвращает мой взгляд за мгновение до того, как я нажимаю на кнопки управления и...
... я пошатываюсь, потому что я попала в мир, где я находилась на вершине очень высокой лестницы. Мне удалось вовремя восстановить равновесие, что спасло меня от падения на кафельный пол внизу. Но я боюсь ещё больше. Потому что единственное, что я знаю об этом измерении — это то, что где-то очень близко только что взорвалась бомба.
 
Единственный раз, когда я была рядом с массивным взрывом, был во время воздушного налёта в Военной вселенной. Один из истребителей сбросил бомбу почти над самым нашим укрытием, и в течение нескольких минут после этого я слышала только глухой рёв, почти такой же, как тот, что сейчас звенел у меня в ушах.
Неужели Ведьма всё-таки добралась сюда раньше меня? Неужели она привела в действие взрывное устройство, пытаясь выдать меня за террориста? Но у неё не было времени ни на что настолько сложное, и кроме того, я не чувствую запаха дыма. Я не вижу никаких повреждений. Несколько человек идут по кафельному полу под моей лестницей, все они идут в одном направлении, но не особенно спешат. Их одежда выглядит примерно современной, хотя и несколько тусклой. Каплевидная ткань забрызгана красным, но капли больше похожи на краску, чем на кровь.
Как можно не волноваться о бомбе? Я смотрю в другую сторону и вижу лицо Пола, больше, чем в жизни, на стене у моего плеча, краска всё ещё влажная. К лестнице прикреплена коробка с красками, и я понимаю, что на мне халат.
Краем глаза я замечаю какое-то движение и снова смотрю вниз, чтобы увидеть мужчину средних лет с кистью в руках. Он выглядит раздражённым, и у него есть сине-серая полоса поперёк одной щеки. Должно быть, я уронила на него свою кисть. И он гораздо больше заинтересован в этом, чем в этой долбаной бомбе.
Мужчина машет и сигнализирует мне, чтобы я спустилась вниз. Но он не хочет, чтобы я эвакуировалась. Я могу сказать, что он просто хочет, чтобы я вернула свою кисть.
Обычно я пытаюсь собрать воедино самые важные сведения о вселенной самостоятельно, но на этот раз мне понадобится помощь. Поэтому я говорю человеку внизу:
— Что происходит?
Но я говорю это не своим голосом.
Вместо этого, автоматически и бессознательно используя языковую информацию, глубоко укоренившуюся в мозгу этой Маргарет, я отвечаю на языке жестов.
Ох. Я глухая.
ГЛАВА 23
Я думала, что быть глухой будет...тише.
Человек под лестницей жестикулирует, но плохо.
— Кисть. Ты. Возьми.
Стряхнув с себя недоумение и глухой рёв в ушах, я спускаюсь по лестнице. Моя обувь довольно неуклюжа, это ботинки на шнуровке, но не настолько, чтобы я боялась упасть. Когда я добираюсь до земли, этот человек протягивает мне кисть. Но потом он улыбается и пожимает плечами, как ты делаешь, когда понимаешь, что у тебя плохое настроение без всякой причины
— Работа конец. Ночь. До свидания. — После этого примитивного прощания он начинает собирать кисти и прочее, даже поднимается по лестнице за красками, которые должны принадлежать ему. Я отодвигаюсь от скатерти и смотрю на фреску над нами. Да, это лицо Пола, но я рисую его в образе одного из группы мужественных крестьян, марширующих по пшеничному полю, ведомых Владимиром Лениным к славному завтра.
Я всегда сравнивала телосложение Пола с идеализированным, мужественным телом, показанным в советской пропаганде. Теперь я, по-видимому, применила это в рисунках. Это могло бы меня немного позабавить, если бы я не пыталась приспособиться к статическому звуку в ушах, который стирает всё остальное. Это просто так странно, люди проходят мимо меня без звука шагов, без какого-либо эха о кафель, рты двигаются во время разговора так же тихо и бессмысленно, как карпы кои в пруду...
 
Рука, машущая мне на краю периферийного зрения, пугает меня. Я оборачиваюсь и вижу Джози в длинном чёрном пальто и вязаной шапочке. Она улыбается и жестикулирует, плавно и бегло.
— Мы закончили работу в одно и то же время! Хорошо, мы можем отправиться домой вместе.