Особенная или попаданка против! (СИ)
Но как быть дальше?
Я не могла оттолкнуться ото дна ногами, как другие, и выпрыгнуть с ним на поверхность. А сил поднять нас обоих, гребя одной рукой, у меня тем более не было. Слишком много потратила их, пока плыла к лодке и искала его.
Все эти мысли пролетели в моей голове в долю секунды. У меня была только одна идея, как поступить.
Я подлезла под мальчишку, легла на дно и из последних сил оттолкнула его от себя к поверхности.
Силы в мышцах вдруг резко кончились. Я еле сдерживала себя, чтобы не вдохнуть. Держалась на каком-то ослином упрямстве, которое всю жизнь было со мной. Я хотела увидеть, что будет с Вовкой, поэтому, оттолкнув его от себя, открыла глаза. Вода была взбаламученной, но тёмные силуэты всё же разглядеть можно было. Я видела, как он отдалялся от меня к поверхности, и тот момент, когда рядом с ним появились новые тёмные пятна, а он сам вдруг исчез из поля моего зрения, вот тогда терпение закончилось. Я сделала вдох.
Вода попала в лёгкие, принося дикую боль. Я вертелась ужом, не понимая, где верх, где низ.
Почему-то знала только где-то в отдалённом уголке сознания, что никто меня не спасёт. Хотя шанс, конечно, был. Меня могли точно так же достать со дна, как и я достала мальчишку. Но откуда-то взявшийся пессимизм говорил мне об обратном.
Так что я не надеялась. Хотя и хотелось. Пусть в инвалидном кресле, но я не хотела умирать. По крайней мере, сейчас. И если раньше, думая о смерти, мне казалось, что возможно и зря я вообще живу, то теперь, когда я чувствовала, что отключаюсь, я бы поспорила с собой.
А дальше события для меня выглядели, как картинки из кино. Я видела, как бы со стороны, как я перестала барахтаться и замерла в воде, как кто-то в этот момент ухватил меня за талию и потянул вверх.
— Сюда! Скорее! — картинка пропала, сменившись на темноту, но зато я стала слышать. — Помогите вытащить её! Мокрое платье тащит её на дно!
Платье!? Что за чушь!? На мне был обыкновенный раздельный купальник.
— Она не дышит! — услышала я тот же голос, только уже с ноткой паники.
И кстати, я уже не была в воде. Чувствовала, что лежу на травке, но, как ни странно, не ощущала боли. Ощущения были скорее притупленными, словно меня оглушили.
— Все в сторону! — услышала новый мягкий, но уверенный женский голос.
В груди стало вдруг тепло.
Она положила на неё свои ладони: пришла в голову откуда-то мысль. И я точно знала, что мысль верная. Хотя я всё ещё пребывала во тьме.
— Сейчас, сейчас, моя хорошая. Ты не умрёшь.
Тепло усилилось, убрав притупленность. Сначала было приятно, но уже каких-то несколько секунд спустя её ладони не согревали меня, а обжигали. Я хотела вырваться, кричать, но вдруг осознала, что не могу пошевелиться или издать хоть какой-то звук. А самое жуткое, что и вдохнуть тоже.
Я всё это время не дышала!
К боли подтянулась паника. Не знала, как мне быть, но мой организм решил всё за меня. В груди начала подниматься тошнотворная волна. Кто-то крайне внимательный перевернул меня на бок, и меня тут же вывернуло наизнанку.
Ощущения были такие, словно я выплюнула лёгкие, но это не помешало мне сделать вдох. Громкий, жадный. Потом ещё и ещё. Я поняла, что это была не рвота, а вода. Грудь больше так не жгло, хотя дышать было ещё больно, но уже терпимо.
— Да, вот так. Дыши, Ирэн! Дыши!
Ирэн!?
"Какая к черту Ирэн!?": хотелось завопить мне, но получился лишь гаркающий, неразборчивый звук. Сделав пару попыток, бросила это дело. Но неправильное обращение, незнакомые голоса меня очень беспокоили.
Я решила осмотреться и попыталась открыть глаза. Ура! Получилось. Правда, в них стеной стояли слёзы, и что-либо разглядеть было сложно. Попытки дотянуться до глаз руками так же не увенчались успехом. Жуткая слабость во всем теле не давала пошевелиться. Я стала часто моргать, надеясь сбросить этот поток слёз со своих ресниц.
Картинка всё равно была размытой. Лишь иногда получалось что-то разглядеть. Всего на краткий миг. Но даже этого мне было достаточно, чтобы напрячься. Я никого и ничего не узнавала.
— Её срочно нужно отнести в целительскую, — всё тем же уверенным и располагающим к себе голосом давала команды женщина. — Поднимайте её осторожно. Она ещё очень слаба.
Я ожидала увидеть приближающихся ко мне мужчин, почувствовать их руки на своём теле. Но ни того, ни другого не случилось. Слышала только охи и ахи зевак. Но они звучали фоном. Единственные слова, которые я смогла чётко расслышать и которые меня зацепили, были: "Я видела, как она прыгнула в воду. Она сама!"
Конечно, сама. Уже много лет я пользовалась поручнями. Чему она удивляется?
Расплывчатые силуэты так и остались стоять в отдалении.
Они не хотели помогать мне?
Крутя по сторонам головой, я не сразу заметила, что больше не чувствую пальцами траву, а шум толпы стих. Медленно опустила глаза вниз и ахнула. Мало того, что я висела в воздухе, так ещё и медленно плыла над землёй.
От осознания происходящего я попыталась крутиться, размахивать руками. Одним словом, пыталась барахтаться. Но шевелилась я ещё плохо. Организм был слишком истощен.
— Успокойся, Ирэн. Тебе нельзя волноваться. Слишком высокий пульс. Твоё сердце не выдержит такой нагрузки. Дай нам позаботиться о тебе, — затараторила та женщина.
Не знаю почему, но я поверила ей и присмирела. Хотя, откуда ей было знать, какой у меня сейчас пульс, было непонятно, но с учётом сложившихся обстоятельств я уже не удивлялась. Принимала, как данность. По крайней мере, пока.
Мой полёт длился недолго. Уже через несколько минут меня положили на койку.
— Всё. Дальше я сама. Оставьте нас.
Я потянулась к лицу, чтобы протереть глаза. Наконец смогла разглядеть и место, куда меня принесли, и женщину, что руководила процессом.
Помещение я осмотрела бегло. Светлое, с узкими вытянутыми окнами, просторное. Несколько коек стояли пустыми. Я была единственной больной.
Взгляд опустился на тело, запуская по нему очередные мурашки. Я действительно была одета в летнее платье какого-то мышиного цвета в белый горошек.
Так. Спокойно. Дыши глубже. Я во всём разберусь.
Чтобы отвлечь себя, перевела взгляд на женщину. Она не была старой, но и меньше пятидесяти пяти я бы ей не дала. У неё были мягкие черты лица, светло-голубые глаза, а тёмные волосы с лёгкой проседью собраны в аккуратный пучок, повязанный лентой нежно-голубого цвета. Такого же цвета было и её одеяние.
Почему называю его так? Потому что не понимаю, что именно на ней было надето. Мантия? Туника? Халат? Что-то в этом духе. Я решила остановить свой выбор на мантии. Звучит приятнее всего.
Одежда была однотонного цвета, без рисунка. Только один символ красовался на уровне её груди (грудь, кстати, у женщины была пышной) — три круга, вышитые серебряной нитью и расположенных в виде пирамиды.
Целительница (назвать её врачом не поворачивался язык) вновь положила ладонь мне на грудь и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне снова стало тепло от её прикосновения. Но в этот раз оно было приятным. Даже притупило боль в груди, и дышать стало гораздо легче.
— Тебе повезло, Ирэн. Тебя вовремя вытащили, — со вздохом облегчения заговорила она, убирая руку с груди. — Сейчас я тебя раздену, просушу и дам отвар. Он погрузит тебя в лечебный сон. Хорошо?
Я просто кивнула. Проверить голос решила потом, когда останусь одна.
Повернув меня набок, целительница расстегнула молнию и, вернув мне исходное положение, стала потихоньку стаскивать его с меня. Закончив с платьем, она стала стягивать чулки, и тут у меня случился настоящий шок. Я могла абстрагироваться от всего, отложив анализ ситуации на потом. Но я никак не могла не обращать внимания на чувствительность в ногах. Я чувствовала её прикосновения! А ещё прилипшую к телу ткань и холод.
Затаив дыхание, я дала команду мозгу пошевелить пальцами ног. И у меня получилось! Никогда в жизни я не делала этого. Осмелев, решила согнуть ноги в коленях и с лёгкостью сделала это.