Манекен за столом (СИ)

— Ты… из-за той акулы? Да?
— Да, — сказала Дар. Она помолчала. — Когда подошли к воде, меня даже передёрнуло. Боюсь.
— Очень нужно, чтобы ты лезла в воду к акулам. Там их сейчас масса.
— Правда?
— Да, — соврал я.
— А как же они?
— Отстреливаются. Но силы неравные, — серьёзно сказал я.
— А как же Топ? — воскликнула Дар. Она плохо понимала, что я шучу. — Что с Топ? — Дар недоверчиво посмотрела на меня. — Ты шутишь?
— Ну конечно! — сказал я и, нагнувшись, поцеловал её в лоб. — Глупенькая! Они давно нырнули?
— Да, — сказала Дар. — Скоро должны выйти.
— Подождём, — сказал я и упал на песок, который сразу облепил меня.
— Я чуть не испекся, — раздался сверху голос. Я поднял голову и увидел Лагуну на скале.
— Я чуть не испекся на этом солнце, — сообщил он и спокойно спрыгнул, как мне показалось, прямо на меня, я даже удивился, что он не попал.
— Жарит как, собака, — сказал Лагуна. Он был вялый и странный, со взлохмаченными волосами. — Привет, — бросил он Дар.
Она окинула его холодным взглядом и не ответила. Он не обратил на это никакого внимания.
— Надоело мне, — заявил он. — Пик, мы сегодня наберёмся. Устроим торнадо. Всех в трущобы. Я сегодня наберусь. А если ты мой друг, то наберёшься со мной. — Он уставился на меня. — Ты мне друг?
— Конечно, — сказал я. — Мы сегодня ух, как дёрнем.
— Ага, — сказал он, заулыбался и вдруг нахмурился. — Что это у тебя?
— Где?
— Вот, вот!
— Что, что такое? — сказал я.
— Развернись! — потребовал Лагуна.
— Голову напекло? — сказал я.
Лагуна сзади задумчиво сопел.
— Где это ты так?
Дар мельком глянула на мою спину и сразу отвернулась.
— Да что такое? — заорал я. — Ты можешь сказать толком?
— Упал, что ли?
— Отцепись. Надоел.
— Ладно, — сказал Лагуна и пожал плечами.
Он посмотрел на меня, на Дар и вдруг, как школьница, отчаянно покраснел.
Я расслабленно откинулся на спину.
На небе, как всегда, не было ни облачка, оно было чистое и синее.
С моря донесся сильный всплеск, будто рыба хвостом хлестнула. Из воды выбирался Корка, а за ним девушка.
Корка встал на ласты и шлепнулся обратно в воду. Всегда он был робкий. Сейчас он изображал из себя гуляку, назло методу. Он закрутился на месте. Лагуна с интересом следил.
— Самец!
Девушка скинула ласты, как тапочки, обеими руками охватила мокрые волосы, покрутив головой с закрытыми глазами, прогнулась назад. Грудь напряглась и округлилась. Девушка, не меняя позы, открыла глаза и весело рассмеялась. На всем теле у нее застыли крупные капли.
— Топ, — сказала Дар, — как охота?
— Прелестно, — сказала Топ. — Там такие рыбы! Одна как потащит Корку…
— Да? — сказала Дар без интереса.
— Да, — сказала Топ. — Корка прокатился на одной. Корка, правда, весело было?
— Очень, — сказал Корка. — Чуть не лопнул со смеху.
— Вот, видишь, — сказала Топ. — А я что говорила. — Она свесила сырые волосы, наклонив голову.
Я смотрел на нее. Одно ухо оголилось. Оно было очень нежным. Топ посмотрела на меня своими задорными глазами. Лицо у нее еще было совсем детским, не до конца оформившимся, полным лукавой прелести.
Топ растянулась на песке рядом со мной, подставив тело солнцу.
— Хотите загореть?
Она, лежа на животе, повернула голову.
— Хочу.
— Напрасно, — сказал я.
— Почему?
— У вас хороший оттенок от природы. Вам не надо загорать. — Я провел пальцами по атласному плечу. Ее глаза смеялись.
— Вам не нравится шоколадная кожа? — спросила она.
— Нравится, — сказал я. — Но кожа может сгореть.
— Да, — сказала она и перевернулась на спину. — Это ужасно.
— Вы что, будете загорать? — спросила Дар.
Она оделась и стояла, глядя на нас. Корка тоже оделся и держал все снаряжение.
— Идемте! — сказал он. — Я проголодался зверски.
— Вы идите, — расслабленным голосом сказала Топ. — Я останусь, полежу.
— Топ, — сказала Дар. — Перестань. Что за каприз?
— Неохота никуда идти… — отозвалась Топ слабым голосом.
— До машины, — сказал Корка. Он устал стоять со всем скарбом в руках.
 
Топ ничего не сказала.
— Мальчики, — сказала Дар, — донесите ее до машины.
Лагуна, сидевший в тени под скалой, ухмыльнулся, но не пошевелился. Ему тоже было лень.
— Топ, — сказала Дар, — пойдем, а? Пойдем.
Девушка не отвечала.
Я сказал:
— Я ее привезу.
Корка пошел, нагруженный, как верблюд. Дар посмотрела ему вслед, на меня. Я утомленно прикрыл глаза. Дар ушла за Коркой. Обиделась.
Лагуна, кряхтя, встал, долго отряхивался звучными шлепками, осматривая одежду со всех сторон.
— Я с ними поеду, — сказал он. — Не забудь про вечер.
Мы остались одни, и я это остро почувствовал. Дар, наверно, здорово разозлилась. Даже не сказала ничего.
Топ, казалось, уснула. Я заложил руки за голову.
— Уехали? — тихо спросила Топ, не открывая глаз.
— Да, уехали, — сказал я.
Топ немедленно напряглась и села.
— Надоели, — сказала она беззлобно, сердито надув губки. — Опекают, опекают, как ребенка.
— А разве вы не ребенок?
Топ улыбнулась.
— Не знаю, — сказала она. — А вы?
Я подумал.
— Я был ребенком.
— А теперь?
— Тоже не знаю.
— Вот видите. — Она медленно огляделась. — А тут еще так хорошо. Какие вы счастливые здесь, Пикет.
— Да, — сказал я, подумав: «А что дальше?» Она была близко, совсем близко, и ничего не стоило протянуть руку и обнять ее, но я пока не хотел этого делать. У нее был такой восторженный взгляд, так самозабвенно вбирающий в себя всю красоту послеполуденного неба и океана, что мне не хотелось, чтобы он изменился.
А он бы изменился, это точно. Наверно, она бы недоуменно посмотрела на меня, или отпрянула бы. А может, осталась бы спокойной. Кто его знает, никогда не угадаешь наперед первую реакцию девушки. Впрочем, в этом есть своя прелесть.
— Что вы задумались? — спросила Топ. — Скучаете?
— Нет, что вы, — сказал я.
— Знаете, когда они уходили, я так хотела спать, просто ужас, а теперь не хочу.
— Бывает, — сказал я. — Хотите, я вам покажу пещеру?
— Идемте. — Глаза у девушки загорелись.
Нагромождения острых рассыпчатых скал уходили вверх.
— Куда дальше? — спросила Топ.
— Тут, понимаете, вход только с моря.
— А там красиво? — спросила Топ.
— Увидите, — сказал я. — Плывите за мной.
Мы зашли в воду и тихо поплыли, огибая скалистую стену. Мы плыли, и, наконец, открылся огромный вход в пещеру с высокими, как в соборах, сводами, и заплыли в него.
Вода была темная, будто болотная, и прозрачная, видно было изрезанное, каменистое, заросшее дно. Вскоре я коснулся его ногами и подождал, пока доплывет Топ.
Она тоже встала на дно, переминаясь с ноги на ногу на камнях. Я взял ее за руку, и мы вышли. Топ мелко дрожала. Зубы у нее тихо постукивали и заразительно.
— Бр-р… — сказала она. — Пекло вокруг… А здесь холодильник.
— Нужно обсохнуть, — сказал я нерешительно.
— Вы правы, конечно, — сказала она. — Но легко сказать — обсохнуть.
— Вы побегайте, — сказал я. — На месте.
— Вот еще, — сказала она.
— Хотите, я вас согрею? — спросил я.
Она разом перестала постукивать зубами и посмотрела на меня в упор. Если бы она спросила сейчас: «И только за этим вы меня сюда затащили?», я бы решил, что она просто курица.
— Попробуйте, — сказала Топ, вновь принимаясь еле слышно стучать зубами.
Я положил ладони на мокрые плечи и стал осторожно растирать их, а Топ неподвижно стояла и только покачивалась при каждом растирании.
— Кажется, хватит, — сказала она. — А там что?
— Водопад.
— Нет, правда?
Мы проследовали вглубь пещеры. Ущелье вверху смыкалось, но узкая щель, извилистая, уступ в уступ, оставалась, и по ней тек сумрачный свет.
 
Впереди, со скал, спускался водопад, совсем маленький, образуя живописные пороги, с которых свисали седые нити текущей воды, взбитой, как пена.